Глава 10

По коридорам мы крались почти на цыпочках, прячась за шторы или мебель в гостиных и залах от попадающихся навстречу слуг. Незаметно добрались до нужной двери и убедившись, что змея принимает ванную и в спальне пусто, тихонько проскользнули туда. Фильку оставили у дверей на шухере. Там, недолго думая, вытащили бедную криушу и положили её под одеяло, ближе к середине постели. Аккуратно всё разгладив, чтобы не было видно нашей диверсии, быстро покинули спальню.

По дороге в парк под окна Белегесты, Филес нам рассказал, что все гости остались ночевать в поместье. Чтобы завтра с утра привести себя в порядок, позавтракать и уже потом отправляться по своим делам.

– Откуда ты это всё знаешь? – удивился Намир. И я была с ним согласна.

– От слуг, – пожал он плечами, – откуда же ещё? Они всегда всё знают. Просто надо уметь находить к ним подход, – и хитро улыбнулся.

Мы долго стояли в кустах под окнами, всё было тихо и спокойно. Свет в её комнате уже давно не горел. Ночная прохлада опустилась на землю. Нас закусали какие-то летающие насекомые и мы замёрзли. Но так ничего и не дождались. Не получив морального удовлетворения, решили идти спать.

* * *

Утро началось с того, что меня трясли за плечо. Приоткрыв один глаз, увидела Намира:

– Ты чего? Что-то случилось? – чуть охрипшим спросонья голосом, спросила этого непоседу.

– Вставай, уже утро. Пошли заниматься с Киритом и его бойцами.

– Может не надо? Я ещё посплю… – попыталась зарыться в одеяло, практически засыпая.

– Вставай, – потащил меня за руку этот изверг, заставляя сесть.

Пошатавшись немного, пришла в себя. Пока натягивала штаны и рубашку, он стоял ко мне спиной и смотрел в окно, нетерпеливо притопывая ногой.

– Филька где? – пробурчала я.

– Ждёт нас на выходе.

– Помоги мне одеть артефакты, что вы мне вчера подарили, – Намир повернулся, я протягивала ему браслет и подвеску. Очень торжественно  он застегнул мне вначале браслет на руке, а затем подвеску на шее. Было ощущение, что он проводит какой-то ритуал или церемонию, короче – таинство. Я прониклась происходящим и еще раз дала себе слово никогда не снимать эти обереги.

Утро было не жарким. Чтобы совсем не замёрзнуть мы припустили бегом. Клумбы, цветы и кусты мелькали мимо нас. Таким темпом очень быстро оказались на полигоне. Бодрый, словно вчера ничего и не пил, тар Хонгар гонял своих парней. У них был последний круг после полосы препятствий. Пробежавшие, тяжело дыша, старались выровнять дыхание, согнувшись и уперев руки в колени.

– Так, бойцы. Всем в душ, завтрак и дальше по расписанию. А особо отличившимся любителям бегать – ещё три круга.

Парни непонимающе стали оглядываться: к кому это относится и тогда Кир добавил:

– Тиматей, это к тебе относится. Думал, если меня нет, я не узнаю, что ты к брату улизнул эль пить и девок щупать? Ну, раз головы нет, а бегать любишь – тебе ещё три круга.

Бойцы ржали как кони, уходя с поля и отпуская непристойные шуточки в адрес «везунчика». А худой и рыжий, застонав, пошёл на новый круг. Мы же во все глаза смотрели на того, кто хотел обмануть нашего начальника охраны.

После тренировки, не спеша, возвращались домой, чтобы успеть привести себя в порядок перед завтраком, когда раздался оглушительный девчачий визг и сразу за ним женские крики. Филес озвучил за нас то, о чём мы подумали все: «Сработало». Переглянувшись, рванули к покоям Белегесты.

Дверь была открыта нараспашку и мы еле протиснулись через толпу слуг. В комнате уже собрались все взрослые. Её мать заламывала руки и голосила сильнее дочери. Несчастная заливалась слезами. Её лицо напоминало большую розовую подушечку для иголок. Я растерялась. У неё аллергия на этих земноводных или нам так повезло и мы поймали ядовитый экземпляр? Оглянулась на ребят. Они тоже были в шоке. Мама, осмотрев девушку, велела:

– Эдхар, открывай портал. Ей нужен лекарь.

Тот, недолго думая, подхватил Белегесту на руки. С обеих сторон за него уцепились тар и тари Арауф. Небольшой пасс рукой и Эдхар с семьёй Арауф прошли порталом, закрывшимся сразу ними.

Только сейчас родные обратили внимание на нас. Какими же разными взглядами они смотрели на нас: гневным, изучающим и задумчивым. Под этим перекрестьем мы, непроизвольно прижались друг к другу и сделали шаг назад, упираясь в прислугу. Отец перевёл взор на них:

– Все вон! Вам делать нечего или представление увидели? – и глядя на нас: – А вы, в мой кабинет. Быстро! – и первым покинул спальню.

Что-то часто я это стала слышать. Ну, что, поплелись за ним, посматривая друг на друга.

В кабинете мы оказались в центре треугольника из разгневанных родителей. Отец раздраженно прохаживался перед нами, у левой стенки стояла мама, хмуря брови, а у правой – тар Дарион, задумчиво разглядывая нас. Отец уже минут десять, как просто орал. И самым необидным, что мы услышали о себе, было: безответственные и безголовые. Наконец он выдохся и задал сакраментальный вопрос: «Зачем вы это сделали?». Мальчишки покосились на меня. Кажется, в этой шайке, я атаманша. Задумавшись, как лучше построить ответ, я пропустила заданный Дарионом вопрос. Только после того, как он повторно спросил:

– Может быть тогда ответите, почему вы так поступили? Что за причина была для такого поступка? Я не верю, что вы сделали это со зла, – у меня от такого несправедливого подозрения перехватило дыхание и чуть пар из ушей не пошел. Возмущенно уставившись на него, начала гневную тираду:

– Почему??? Да потому что… – и с ужасом поняла, что никогда не озвучу тех мыслей и эмоций, что бродили в моей голове и тогда, и сейчас. – Не почему, – буркнула я сдуваясь и опуская глаза.

Мальчишки смотрели на меня как на смертницу. И когда Дарион обратился к ним с тем же вопросом ответили, как и я: «Не почему». Со стороны наша троица смотрелась “А ля партизаны на допросе в гестапо”. Я, может и посмеялась бы, но сейчас мне было совсем не смешно.

 Тар Дарион хмыкнул, принимая наш ответ, мама молчала, не вмешиваясь, а отец, видимо уже наорался и спустил пар. Но вот его слова заставили нас призадуматься:

– Намирейн, мне надоели твои проделки. Всё хорошо в меру. Но когда шутки оказываются злыми и несут проблемы другим, это становится не позволительным. А ты, мало того, что сам перешёл черту, так сбил с пути Филеса и Алиниэль. Давно пора было взяться за твоё обучение, но всё считал тебя ещё маленьким. Теперь вижу, что ошибался. Поэтому, как только вам найдём учителей вы оба начнёте домашнее обучение.

А что буду делать я когда вырасту, кем стану? Домохозяйка, без образования, не интересная мужу, годная только рожать наследников? Хочу ли я себе такую судьбу? Однозначно нет! Я получила второй шанс и хочу попробовать всё, что мне интересно. Хочу быть рядом с мужем, быть его достойной, или он должен быть достойным меня.

Я сделала шаг к отцу:

– Что они будут изучать?

Лихар удивился, но ответил:

– История, география, экономика, мироустройство, письмо, математика, магия, боевые искусства, дипломатия, риторика, правоведение, этикет, танцы, да много чего ещё.

– А что буду изучать я? – все так же требовательно глядя на него, продолжала задавать вопросы.

Он не понимал зачем маленькая девочка спрашивает всё это, но продолжал отвечать:

– Вышивка, музыка, мода, рисование, танцы.

– Нет.

– Что, «нет»? – не понял он.

– Я не буду учиться вышивать. Кроме музыки и танцев я буду заниматься вместе с братьями всеми предметами, что и они.

– Зачем тебе это? Девочки это не изучают. Им это не нужно.

– Нужно, – я упрямо нагнула голову, готовясь отстаивать свое мнение и право самой решать свою судьбу.

– Вот упрямица, – тяжело вздохнул он, – хорошо, будешь обучаться наравне с принцами.

Вздох облегчения сорвался с губ, но когда заговорил Дарион, напряглась снова:

– Я предлагаю поступить по-другому. У нас все дети примерно одного возраста. Пусть обучаются вместе. Тем более, что все они из одного рода. Ближе познакомятся, сдружатся. Самая крепкая дружба, с детства. Охранять будет проще, когда они все вместе. Учителя и воспитатели наняты. Этикет проще изучать во дворце вживую. Да и всем вместе им будет проще разбираться в дворцовых интригах.

– Ты же хотел как можно дольше держать детей от всего этого? – вступила в разговор мама.

– Хотел, – не стал оправдываться Дарион, – но теперь считаю иначе. Завтра проведём обряд принятия оставленных детей в Род, в качестве младшего домена. Сразу же примем от них магическую клятву верности. Тебе с детьми присутствовать не стоит. Кроме меня будет Лихар и Эдхар, – мама кивнула соглашаясь. – После того, как детей переселим и решим все организационные вопросы, познакомим с ними Намирейна, Филеса и Алиниэль. А теперь прошу меня простить. Моё время отдыха уже вышло, – небрежно сделав пас рукой, он ушёл порталом.

Поместье Им Каности.

Тари Алиниэль

Вчера, после «разбора полётов» с криушей мы были тише воды, ниже травы. Нам было скучно. Нет, не так… Нам было СКУЧНО!!! Но мы понимали, что, если ещё что-то учудим, будет совсем плохо. Поэтому сидели в парке на лавочке у всех на глазах. Нас было очень хорошо видно ото всюду. Причем мы прекрасно понимали, что эти “отовсюду” присматривают за нами, занимаясь своими делами. И если с нашей стороны будет “Шаг – влево, шаг – вправо” – это будет считаться диверсией, а прыжок на месте – провокацией! Поэтому мы умирали от скуки.

Сразу же после скандала и завтрака наша веселая троица долго гадала, что же могло пойти не так и какая с Белегестой приключилась беда. Мы же совсем не хотели такого ужаса для неё. Одно дело просто подшутить, а другое – нанести вред. Виноватыми мы себя не чувствовали, но за её здоровье переживали. Особенно себя корил Намир. Он хоть и излечился от своей первой влюбленности, но в произошедшем с девочкой винил только себя. Мы же с Филькой старательно объясняли ему, что это не только его вина. Так ни к какому умозаключению и не придя, оставили эту тему.

Солнышко пригревало, тёплый ветерок шевелил деревья и траву. Мы сидели, не зная, чем заняться, от скуки качая ногами то в такт, то вразнобой.

– Намир, а за что на тебя так отец орал? – нарушил наше молчание Филька.

Я хихикнула вспоминая, что рассказывала Лирен о проделках сына. Но мне тоже было интересно послушать как всё происходило с его точки зрения.

– Ой, да было бы о чём рассказывать! – брат небрежно пожал плечами, стараясь отмахнуться от нас.

– Ну всё же, хоть что-то расскажи, – попросила я, все равно сидим, скучаем, а тут такие интересные истории пропадают, неуслышанными.

– Раньше отец на меня не ругался. Ну, вот так сильно не кричал. А тут за завтраком…  подумаешь, я отказался есть кашу. А меня заставляли. Ну я и разозлился так, что дар стихийно открылся и всё съедобное пропало из поместья. Зато вместо него откуда-то появились пирожные в огромном количестве. Они были всюду. Да и ещё что-то переклинило в магических потоках и покинуть поместье или попасть к нам, никто не мог. Вот тогда отец и орал первый раз. А я что, виноват? Откуда я знал, что дар откроется? Я вообще тогда чуть не перегорел. Неделю сидели все в поместье. Хорошо, что пирожные были. Вот их и ели, все. И слуги, и охрана. Изия, кухарка наша, тогда кричала, что уволится и уйдёт в другое место работать, более спокойное. А я с тех пор пирожные не люблю. Лучше кашу съем.

– А пирожные, откуда взялись? Если у вас появились, значит где-то пропали? – заинтересовалась я.

– Наверно. Но отец с Эдхаром так и не узнали, где они пропали. Хотя Эдхар и пытался потихоньку все выяснить. Пекари не жаловались,  балов не было, ну чтобы в таком количестве пирожные пропали. Да и если бы исчезли так неожиданно и много, все равно пошли бы какие-нибудь разговоры и стало бы известно. Но везде было тихо. Даже у эльфов.

– А я бы всю жизнь пирожными питался, – мечтательно вздыхая, сказал Филька.

– Не, не стал бы, – авторитетно ответил Намир, – это первые два дня здорово и вкусно. А потом хочется чего угодно, только не сладкого.

– А ещё за что тебя ругали? – Филесу стало совсем любопытно. Он сел поудобнее и подобрал ногу под себя.

– Мама из Академии домой какую-то былинку принесла. Она у неё в кабинете лежала. Почти завяла. А у неё такой красивый цветок был. Алый, а внутри жёлтый с чёрными точками. Мне её жалко стало и я немного побрызгал её корни водой, чтобы уж совсем не завяла. Как служанки делают с букетами. А она ожила немного. Ну я её и спрятал. Чтобы мама не засушила или не сварила из неё какой эликсир.

– А спрятал где? – тут уже мне стало любопытно. Этого Лирен мне не рассказывала.

– В казармах, в бане. Я её туда вечером отнёс, чтобы никто не увидел. Да и вода там есть, не засохла бы. За ночь она там разрослась. А утром, когда парни пошли мыться после пробежки и занятий с таром Киритом, не знаю, может кто-то наступил на стебель или ещё что, но цветы стали выстреливать шипами. А парни-то уже все разделись… Ну и… В общем... им одеваться некогда было, а потом не смогли подойти к одежде. Так и выскакивали оттуда голыми, такими и дожидались лекаря, все в иголках.

Филес похрюкивая сползал на землю. Глядя на него, мы тоже начали смеяться. Даже не знаю от чего: то ли от рассказа, то ли от задорного хохота Фильки. Успокоились мы нескоро.

Потом Намир нам ещё рассказывал, как насобирал корзину светлячков и выпустил их вечером в доме, чтобы было красиво. И как потом все слуги дней десять их вылавливали по всем залам и помещениям.

Рассказывал, как подкидывал криушей служанкам, как подправил тесто Изии, как перекрасил одежду Пуришу и волосы той горничной, которую уволили. Мы смеялись от души от его выходок. Они действительно были безобидными, детскими и смешными.

Вот так мы и проболтали о проделках Намира до полдня. Но и после обеда нам запретили далеко уходить от дома.

Оказывается сегодня был особенный день, должны были ввести в Род наших новых родственников, принятых младшим доменом. Я никак не могла понять, что это означает. Оказалось, что это как два брата: старший и младший. Старший принимает решения и защищает, а младший подчиняется. И вообще вся иерархия похожа на треугольник: вверху стоит Глава Рода, под ним сам Род, а ниже – младший домен.

Мы сидели на лужайке. Филес лежал на пледе раскинув руки и смотрел в небо разглядывая облака. Во рту у него была травинка, которую он задумчиво покусывал.

Намир улёгся головой ему на живот и щёлкая пальцами пытался что-то намагичить. Но у него ничего не получалось и он сосредоточенно щёлкал вновь. 

Я пристроилась у них под боком, целиком поглощенная своим зайчиком, ушки, глазки, лапки, топ-топ, хлоп-хлоп. Тело ребёнка очень сильно влияло на моё сознание. Даже понимая, что это игра для маленьких я ничего не могла поделать с собой. Мне хотелось этим заниматься. Надо было переключить внимание на что-то более конструктивное.

Тяжело вздыхая, отложила игрушку в сторону и подняла глаза на Намира:

– Что ты делаешь?

– Хочу создать огонь, – сосредоточенно хмурясь, пропыхтел Намир, нащёлкивая пальцами, – но у меня после тех пирожных ничего не получается. Валионор говорит, что это временно и надо тренироваться.

Филес отвлёкся от своего увлекательного занятия и скосил глаза на брата.

– А что надо делать? – мне тоже стало интересно.

Намир раздулся от важности:

– Представить, что магия собралась в твоих пальцах и во время щелчка выпустить её, – и сделал всё, как говорил. Рука полыхнула факелом, а мы прыснули от него врассыпную.

– Получилось! – прошептал Намирейн, завороженно глядя на пылающую кисть.

– Тебе не больно? – спросил Филес, подходя ближе и озабоченно разглядывая огонь.

– Нет, такое чувство, что он ко мне ласкается, – разулыбался брат.

В этот момент мы и почувствовали их: пять мальчиков и девочку. Огонь у Намира сам собой впитался в руку. Мы растерянно переглянулись, очень ярко ощутив их самих и их эмоции.Значит обряд завершён и мы скоро познакомимся с ними лично. Но сегодня они так и не появились в поместье.

Как бы не было и как бы наш день ни начался неудачно утром, закончился он на позитиве. У нас появились братья и сестра и мы просто обязаны им помочь влиться в нашу любящую семью.

Столица Контиола – Тарен, дворец Правителя, личные покои.

Тар Дарион Каности

Я никак не мог уснуть. Сон не шёл. Постоянное эмоциональное и нервное напряжение последних недель сказывалось. В голове крутились мысли и картинки, выхваченные возбуждённым сознанием в разные моменты за последнее время.

Посольство светлых эльфов с предложениями увеличения товарооборота и интересным приглашением к разработке недавно найденных залежей диарита. Кто бы мог подумать, что ушастые светлые такой ушлый народ. А позиционируют себя утончёнными, интересующимися только цветочками, лепесточками и модой. Самое интересное, что руду они нашли на границе Великого Леса, Гномьих Гор и нами. Если бы послали представительство к гномам, уже остались бы без рудников. Значит только мы. Завтра надо будет подумать, какую выгоду можно ещё поиметь с этого начинания. Потому что все работы придётся вести нам. Причём только людям, магически не одарённым. Ни один маг не может приближаться к ней без вреда для своего здоровья и дара. Выплавку руды тоже желательно организовать там же. Проще и дешевле перевозить чистый диарит, хотя с “дешевле”, сам с собой могу поспорить...

Я перевернулся на другой бок и перевернул подушки на холодную сторону. Мысли перекинулись на Алину. Вспомнилось как она удивительно смотрелась в своём платье из цветов в день принятия в Род. Тогда она была похожая на маленькую фею.  Мама в детстве нам с братом рассказывала о таком магическом народе, давно покинувшем наш Мир. В памяти сразу вспыхнули воспоминания.

Обряд прошёл спокойно. А потом, эти ленты… Неужели Ленты Судьбы? Мне всегда казалось это досужей выдумкой и детскими сказками. А если это правда? Тогда чью Ленту она подхватила? Да еще и это пророчество, которое я никому не дал прочитать. Только первую строчку:

Опять всё подтверждает, что маленькая таира бежала в наш Мир, спасаясь от переворота и смерти, в своем. Но последние две строки были непонятны. Была ещё одна, последняя, которая полыхнула и быстро погасла, так и не дав себя прочитать. Что там было? Может это ещё рано знать? Должно сбыться вначале это пророчество, чтобы последняя строчка стала видимой? Вопросы, одни вопросы…

Я вздохнул. Жарко. Распахнутые настежь окна не давали прохлады. Такой прохлады, как в озере, где мы купались утром, после того же празднования.

Мы с Эдхаром и Лихаром, как в детстве, сбежали на озеро. Устроили себе небольшую разминочную тренировку в воздухе. Брат нас с Лихаром спустил на землю. И всё подшучивал, что нам пора стряхнуть пыль с крыльев и разминать их почаще, а то они совсем отпадут за ненадобностью.

Потом мы плескались в изумительно прохладной воде, ныряли и плавали наперегонки, и брызгались друг в друга, как в детстве. Я совершенно расслабился и с удовольствием смеялся и веселился с парнями, не задумываясь какое лицо надо держать в эту минуту и не просчитывая ходы наперёд. Мне так хорошо и спокойно не было уже очень давно. Как же здорово, когда есть семья. Есть куда и к кому прийти, и где примут тебя, просто тебя, а не Правителя Государства.

Вот когда было прохладно. Я сбросил подушки на пол и раскинулся поперёк кровати.

А Белегеста – то, какая красотка была. Криуша на её подушке расположилась по-хозяйски. Я ухмыльнулся, вспомнив её вид и перевернулся на живот. Кто же знал, что у неё очень чувствительная кожа к секреции, выделяемой этим видом. Эдхар успел к целителю и последствия для здоровья и красоты девушки были устранены.

По ощущениям шёлковая, белая простыня подо мной нагрелась и была огненной. Я изнывал от духоты. Хотелось освежиться. Нет, это просто нет никаких сил. Нашарив рукой графин с водой, налил бокал. Осушив его, подошёл к открытому окну.

Лёгкий ветерок развевал гардины и немного обдувал, остужая разгорячённое тело. А у меня перед глазами уже мелькали образы проведённых двух обрядов с нашими детьми – отказниками. Введение их в Род, в качестве младшего домена и магическая клятва верности Роду.

Я, в праздничной шёлковой белой мантии с капюшоном, стоял перед артефактом Книги Рода. Этот обряд «Младшего Домена» самый лёгкий и простой. Он предназначен как раз для большого количества принимаемых. В чашу, по капле от всех присутствующих на этой церемонии, собиралась кровь. Как только она попадала на книгу и впитывалась, открывались новые страницы. Каждый новый лист, это новое имя, новый домен, который образует новую семью в нашем Роду. Пророчества им не положены, но и картинки, которые мы увидим, скажут сами за себя.

Дети, вместе с Эдхаром и Лихаром, собрались вокруг меня. Обряд прошел быстро. Первой открылась страница, с которой на нас смотрел Нафисрейн – красивый, зеленоглазый с тонкими чертами лица, шкодливой улыбкой и длинными чёрными волосами. Руки скрещены на груди. На левой, не хватает мизинца, а на среднем пальце массивный перстень из чернёного серебра с сине-зелёным камнем.

Следующим оказался Шамсирейн, наш яркий, огненный, с практически красными волосами мальчишка. Познавший горечь предательства в таком юном возрасте. Он предстал перед нами в боевой ипостаси аэрлингов и огненным шаром в руках.

Новая страница. Шок испытали все. На ней вдвоём стояли наши близнецы с тёмным даром Сагирен и Тагирен. Одна страница в Книге Рода. Одна судьба на двоих. Они обнимали друг друга за плечи, их фигуры окутывала тьма, а у ног рос хрупкий и нежный цветок, один на двоих. Это было очень неожиданно. Ведь у каждого живого существа своя судьба и жизнь. Но, оказывается, не в случае наших двойняшек.

Потом был Фабиртей. Он единственный человек, среди всех наших детей. Тонкокостный, худенький, с короткими пшеничными волосами, большими, фиалковыми глазами. Очень стеснительный и мягкий. И как же я был удивлён, увидев его с милой улыбкой на губах, небрежно опирающегося левой рукой на изящную трость, а в правой сжимающего тонкий стилет.

Я уже даже не знал, что ждать от нашей единственной девочки – Торамиель.  Нашей Рами. Я до сих пор вспоминаю, как она, маленькая с большими грустными глазами подошла с просьбой принять её в наш род. Она оказалась с очень непростым характером: жёстким, ревнивым, неуживчивым с теми, кто не нравится. А не нравились ей, практически, все.

Её страницу в Книге Рода, словно заволокло туманом. В нём проступали неясные образы, сменяющие друг друга. Было похоже, что артефакт никак не может определиться с будущим.

Наконец всё было решено. Мы увидели нашу девочку в свадебном наряде, но этого оказалось недостаточно и проступило пророчество:

А после была клятва верности, приносимая детьми нашему Роду: «Я, вошедший в Род Каности и принявший имя тар (тари) …. Им’До Каности, клянусь своей магией в верности Роду». И мой ответ им: «Я, Глава Рода Каности, тар Дарион Каности, принимаю клятву верности Роду» – и магическое подтверждение проявленной магией.

Я тряхнул головой, отгоняя видения. Надо отдохнуть, надо выспаться. Завтра, нет, уже сегодня, тяжёлый день. По дороге к постели поднял подушки. Взбив их в очередной раз и положив повыше, улёгся на спину.

Перед закрытыми глазами опять замелькал калейдоскоп образов, выражений лиц, глаз. Что-то мы с братом в этом заговоре пропускаем, не видя, не понимая. Что-то рядом. Но ухватить никак не получается. Там брошенный искоса взгляд, тут кривая улыбка, здесь оборванный на полуслове разговор…

Вздохнув, я перевернулся на бок. И что же сегодня у меня постель такая неудобная и подушки жаркие? Я ухмыльнулся: прям как маленький кручусь в постели и не могу расслабиться.

А перед глазами уже встал малолетний пацанёнок с измазанной мордочкой и защитными артефактами на шее и левом запястье, стоящий рядом с Намиром и Филесом. Кто бы признал в нём милую девчушку, похожую на фею. Алина была неподражаема.

А как Лихар орал на них! Красиво так, не повторяясь, я аж заслушался. Видимо крепко его допекли выходки сына, что он превратился в бешеного шакти. Вон, даже Лирен предпочла не вмешиваться, как всегда, а стоять и молча наблюдать за всем происходящим.

А ведь парни тогда приняли главенство этой пятилетней девочки. Очень интересно, что дальше вырастет из неё.

Поняв, что уснуть у меня так и не получится, шагнул в окно, в падении выпустил крылья и взмыл в небо.

Полёт. Безграничная свобода. В ночном небе только я, звёзды и чуть посеребрённые облака на горизонте. Сильные взмахи крыльев возносили меня всё выше и выше в ультрамариновую синь к колючим звёздам. Из головы улетали посторонние мысли, оставляя только чувство единения со стихией. Ветер на высоте охлаждал меня и дарил сказочное ощущение полёта. Как его можно описать? Это любовь, это страсть, это восторг, это жизнь. Забери у птицы возможность летать, и она умрёт.

Я ловил крыльями потоки воздуха и скользил по ним то поднимаясь, то падая вниз. Купаясь в тёплых воздушных струях, расслаблялся и успокаивался. Безмятежность… Нет ничего, только полёт.

Я не боялся нападения на себя. Всё же взрослый аэрлинг в боевой ипостаси, это грозная сила. Да и дворцовая территория закрывалась не только с земли, но и с воздуха. И охрана у меня не дремлет. Я видел их полёт намного ниже себя. Это давало мне чувство безопасности и простор для маневрирования. Ночью в небе я мог столкнуться только с дурной птицей, которой тоже не спится.

Постепенно мной стали овладевать лёгкая усталость и сонливость. А на горизонте облака уже окрашивались в розовый цвет. Первые, робкие солнечные лучи уже касались их боков.

По широкой спирали я планировал вниз. Чем ниже я спускался, тем выше поднимались мои телохранители, оберегая меня не только снизу, но теперь уже и сверху.

Ступив на подоконник, сменил ипостась. Постель с подушками были соблазнительны. Голова ещё не успела коснуться их, а я уже практически спал.