Глава 11

Стоило мне воспрянуть духом и уверовать в собственную привлекательность, как мой воображаемый любовник удостоил меня визитом.

Фил явился под утро. По-хозяйски откинул пушистый плед и прилег рядом.

— Перестал дуться? — уточнила я. — Поостыл, мой реактивный двигатель?

Фил сделал вид, будто раздумывает над вопросом. И не спешил приступать к решительным действиям.

Чтобы не выдать, как сильно соскучилась, я отвернулась и бросила взгляд на горящий камин. Осмотрела спальню, в которую закинуло меня воображение. Здесь было очень уютно и, пожалуй, слегка гламурно. В интерьере преобладали оттенки белого: от молочного до льняного. Золотистые цветочки на обоях и люстра из богемского хрусталя дополняли общий фон, придавали ему тепла и экстравагантности. Светлая мебель с богатым оформлением утверждала, что дизайнер задумал оформить комнату в стиле рококо.

Фил потянулся к лифу моей ночной сорочки и промурлыкал:

— Почему же поостыл? Напротив, полон сил и энергии.

Его ловкие пальцы быстро справились с крохотными перламутровыми пуговками, стянули шелковую ткань с моих плеч. Коснулись груди.

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза от удовольствия. Все мое тело отреагировало на это легкое прикосновение с присущей ему страстностью. Сердце гулко застучало в груди, готовое выпрыгнуть наружу.

— Что же ты так надолго оставил меня? — слегка укорила я Фила.

— Ты скучала? — спросил он и коснулся губами моей шеи.

Внизу живота у меня точно полыхнул пожар, горячие искры страсти взбудоражили кровь. Все ощущения обострились до предела. Стройное мужское тело, прижатое к моему, сводило с ума и заставляло забыть обо всем на свете.

Я провела рукой по мускулистому плечу Фила, погладила его шею.

— Скучала, — голос мой подрагивал от страсти. — А ты?

— И я, — признался Фил. — Больше, чем ты можешь себе представить.

Большие сильные ладони легли на мои лопатки. Скользнули вниз и обхватили ягодицы. Дикарка внутри меня готова была взорваться от желания.

Фил осторожно, но настойчиво перевернул меня на спину. Его неспешные, трепетные прикосновения отзывались в каждой клеточке моего тела.

Он наклонился и взял губами мой сосок. Я выгнулась навстречу, обхватила руками его широкую спину. Мне так хотелось ощутить, как его твердое и горячее мужское достоинство проникнет в мои глубины. Слиться с ним воедино.

С моих губ сорвался жалобный всхлип. Больше всего на сете я боялась проснуться.

— Тебе так не терпится? — поддразнил меня Фил.

Вместо ответа я закинула одну ногу ему на бедро и подалась вперед. Прикосновение его напряженной плоти к моему заветному местечку привело меня в неистовство.

Фил на секунду отстранился, но только лишь для того, чтобы стянуть с меня сорочку. Шелковая ткань упала к подножию кровати, а мой непревзойденный любовник вновь накрыл меня своим телом. Завладел моим ртом в долгом, томительном поцелуе.

Дрожь восторга волной прокатилась по моему телу. Между ног стало горячо и влажно. Я дышала так тяжело, словно взбиралась на высокую гору.

— Пожалуйста, Фил!.. — мой хриплый крик эхом пронесся по огромной спальне.

— Открой глаза, — приказал Фил. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня в этот момент.

Я подчинилась. Сквозь туманную пелену страсти увидела, что в изголовье кровати стоят трое незнакомцев. Улыбаются ехидно и обсуждают между собой происходящее. Их внешность показалась мне до боли знакомой. Жрецы?..

Я не испытала ни стыда, ни раскаяния. Только дикое недовольство. Как посмели они нарушить наше с Филом уединение? Ворваться в наш райский уголок в самый неподходящий момент.

— Что вам здесь нужно?! — взревела я. — Убирайтесь!

Жрецы посмотрели на меня с легким укором.

— Идем с нами! Ты же сама хотела, помнишь…

Белоснежная комната закружилась у меня перед глазами. Фил, словно застуканный на месте преступления, сполз с кровати и отошел в сторонку.

Я наблюдала за ним и все больше удивлялась происходящему. Мы все уже находились в пещере Ма, от красочного антуража не осталось и следа. Мне захотелось разреветься от досады. Такая фантазия уплыла таракану под хвост.

— Почему ты молчишь? — упрекнула я Фила. — Они так-то хотят меня в гарем к себе забрать, если ты не в курсе!..

Фил переступил с ноги на ногу и признался:

— Табу нарушать нельзя.

После этого откровения я и вовсе озверела. Вскочила с каменного пола и стала шарить по пещере в поисках сковородки. Или другого метательного орудия. Как назло, ничего тяжелого под руку не попалось, пришлось ограничиться гневным воплем.

— И ты туда же! Как вы все меня достали, Калкины подкаблучники!

Я притопнула с досады и ойкнула: острый камень впился мне в босую пятку. От боли у меня искры из глаз посыпались.

Жрецы и глазом не повели, глядя на мои мучения. И только Фил — мой добрый и сильный Фил — бросился на помощь. Поднял меня на руки и прошептал в самое ухо:

— Калки с ней, с этой Калки. Никому тебя не отдам.

Вот это совсем другой разговор. Я моментально его простила и передумала крушить и убивать. Обвила руками шею Фила и положила голову ему на плечо.

— Пора! — крикнул мне жрец.

— Нет, — отмахнулась я. — Не пойду с вами, передумала.

— Как передумала?! — возмутилась Ка. — Вставай. Скоро придут.

Я разлепила глаза и обиженно глянула на варварку.

— Мне такой сон снился! А ты все испортила.

— Прости, — смутилась девчонка и разочарованно добавила: — Не хотела. Мешать.

— Ничего, — подбодрила я, широко зевая. — Самое интересное все равно уже закончилось. Точнее — и не начиналось.

Сегодня должна была решиться наша дальнейшая судьба. Мы ждали посланников жрецов. Эти беловолосые красавчики поступали весьма хитро. Отправляли своих людей собирать с подданных «дань» в виде продуктов, а заодно и проверяли на профпригодность местных красавиц.

Вопреки ежедневной традиции, Ма не отправила нас с утра на работы. Она сама принесла дров и «подкормила» почти угасший костер. Поняла, старушка, что танцевать, подрагивая от холода, не слишком удобно.

— Иди. Неси. Траву! — прикрикнула Ма на замечтавшегося у огня сыночка.

Видно, собралась встречать дорогих гостей со всем размахом.

— Собирать! — это она уже нам. — Чай!

— Чего? — я не поняла команду и переспросила у Ка, что он меня требуется. — Какой чай? Тут такого сроду не водилось.

Оказалось, в «кладовке» старухи-старьевщицы заныкано немало интересного. Погромыхав посудой и дважды упомянув всуе Калки, Ма добыла три вычурно вырезанные тыквы-горлянки и — о чудо! — старенький латунный самовар.

На последнее сокровище я уставилась, как завороженная. Вот так открытие. Самовар был покореженным, несуразным, но определенно нужной конструкции. Краник, паровик, конфорка — все на месте.

— Вот тебе, бабка, и каменный век, — не выдержала я. — Что ж вы раньше-то молчали, что у вас такое чудо есть? Погрелись бы вечерком.

Ма зыркнула на меня исподлобья и любовно смахнула с самовара пыль. Сунула в руку младшей дочери кожаный мешочек.

— Только. Высоким гостям, — одернула меня Ка. — И по праздникам.

— Бережем. Сокровище, — добавила Мна, с фанатичным блеском в глазах поглядывая на сверхсекретный для нее механизм.

«Интересно, самовар изготовили еще до катастрофы или уже после? — подумала я. — Или эта вещичка прибыла к дикарям из другого мира? Моего мира».

Но озвучить вопрос вслух не решилась. Со старшей дикаркой шутки плохи: за любопытство она нос не только оторвет, но еще и съест. А если распробует, то останутся от Варечки только рожки и ножки.

— Идем, — Ка потянула меня за руку в сторону выхода. — Ма сердится.

Варварка привела меня в густые высокие заросли осоки и показала маленький, едва различимый в общей зеленой массе кустик розовато-белых цветочков.

— Собирать. Чай, — пояснила она.

— Теперь ясно, почему вы не пьете чай, — пробурчала я. — Одуреешь собирать такую мелюзгу.

За час с небольшим мы с Ка набрали едва ли по горсти пригодных для заваривания растений. Слишком они были маленькими и попадались крайне редко. А бродить по плечо в остролистной траве — то еще удовольствие.

— Может, уже достаточно, — я раскрыла ладонь и умоляюще взглянула на подругу.

Та отрицательно мотнула головой. Приложила к мешочку четыре сложенных вместе пальца.

— Столько.

— У-у-у, — простонала я. Вспомнила размеры калебасов и поняла, что нужного количества «заварки» нам не набрать никогда. — Почему нельзя было заранее приготовить эту травку? Как чай пить, так и калебас вырезать.

Настроение у меня стало откровенно гадким.

— Нельзя, — вздохнула Ка. — Надо свежее. Быстро портится.

— Кто бы сомневался, — продолжила я бурчать. — В вашем мире все через горлянку.

Но уже спустя минуту нашелся выход из ситуации. На глаза мне попался огромный кустарник, усыпанный точно такими же розовыми цветочками. Я растерла один в пальцах, понюхала: приятно пахнет, мятой. То, что шаман прописал.

— Беру свои слова обратно, — возликовала я (шепотом, чтобы не услышала Ка). — Справедливость восторжествовала. Надеюсь, посыльные жрецов не заметят подмены. В крайнем случае, отвлеку их на себя.

Для пущей убедительности я потопталась в зарослях осоки еще с десяток минут и с видом единственного кормильца семьи вручила варварке свою «добычу» — полные пригоршни цветочков.

— Вот, теперь достаточно?

Сказала и впилась взглядом в лицо Ка: прочухает обман или нет.

Но девчонка, очевидно, редко собирала чай. Пила, наверняка, еще реже. Потому улыбнулась от уха до уха и похвалила:

— Молодец. Варя. Много!

Мы ссыпали «заварку» в мешочек и, довольные, вернулись в пещеру. Там вовсю шла подготовка к торжественной встрече гостей. Ма успела расстелить на полу загодя просушенную соломку (не для того, чтобы великие танцовщицы случайно не поскользнулись и не отшибли себе что-нибудь сильно выдающееся, вовсе нет. Все для посланников жрецов, а то, не приведи Калки, простудятся). Мна усердно начищала самовар.

Старуха-варварка раскладывала на деревянной дощечке угощение (по торжественному поводу изъятое из хозяйских закромов). Я вытянула шею и заглянула: подсушенное мясо жука, несколько похожих на редиску кореньев, горсть орехов. Не густо. Хотя, если бы я в тот момент увидела на «столе» печатный пряник, то нисколько бы не удивилась. Этот мир сделал меня невосприимчивой к диковинкам.

— Может, пока не явились посланники, сами чай попьем? — с надеждой предложила я. — Мы много набрали.

С тоской и умилением вспомнила, как это приятно — держать в руках чашку с дымящимся крепким напитком и на несколько минут огородиться от ежедневной рутины терпким ароматом Цейлона. Чай вообще универсальная и незаменимая в хозяйстве вещь: пригласишь на него подругу — будет тебе разговор по душам, пригласишь интересного парня — секс гарантирован.

Ответ прозвучал ожидаемый:

— Нет! — Ма была непреклонна. — Обойдетесь.

Мна на секунду оторвалась от своего занятия и оскалилась в щербатой улыбке.

— Хороший муж. Много еды. И чай, — голос ее подрагивал от возбуждения. — Мне нужен. Такой.

Ну вот, не одна я в семье с придурцой. Вместо того чтобы научиться танцевать, Мна переняла буйную фантазию у учительницы. Намечтала себе с две котмы и радуется.

— Ты для начала научись в такт музыке попадать, — укорила я Мну. — Движения не забыла?

Варварка обиженно высморкалась в два пальца и продолжила с яростью натирать самовар.

— Нет.

— Вот и славно, — воодушевилась я. — И никакой самодеятельности. Не получим приглашение, шкуру с тебя спущу, так и знай.

За время учебы мы с Мной так и не нашли общий язык. Старшая дочка Ма не стала ни добрее, ни сговорчивее. Если подведет в ответственный момент, я не выдержу. Не хочу жить в этой пещере, мерзнуть и голодать.

— Едут! — громкий крик прокатился по сводам пещеры.

Орал Пер. И сиял, как начищенный сестрой самовар. Мать отправила его в разведку, чтобы посланники жрецов случайно не забыли про нашу пещеру.

Ма кивнула дочерям и, причитая что-то на неизвестном мне тарабарском, выбежала на улицу вслед за сыном. Она походила на курицу-наседку, растревоженную приходом хозяина. Еще бы: сегодня посланники жрецов должны оценить ее «золотые яички».

Мна тоже вскочила и принялась сдуру запихивать в самовар все, что попадется под руку: сушеную солому, песок, камни, щепки. При этом она что-то бормотала себе под нос, то и дело упоминая Калки. Поднесенные к поддувалу горящие щепки моментально тухли, заставляя неумеху повизгивать от злости. М-да, с такой хозяюшкой, гости миллион лет чая не дождутся.

Наблюдая за Мной, я хохотала, как раненый тюлень. Ровно до той поры, пока варварка не надумала сунуть самовар в костер.

— Э, нет, так ничего не выйдет, — мне пришлось спасать и самовар, и свое счастливое будущее. — Дай сюда!

Я вырвала раритет из рук варварки и вытряхнула из него все лишнее. Нельзя допустить, чтобы жрецам не понравилось у нас в гостях. Зря, что ли, я столько мучилась? Нет уж, приглашение обязано быть моим.

— Мна, принеси еще соломы и настругай камнем тонких щепок, — попросила я.

Старшая «сестренка» встала в позу и глянула так, будто главный жрец уже назначил ее любимой женой. Она, как всегда, не торопилась выполнять мои указания.

— Тебе нужно приглашение или нет?! — рявкнула я. — Или хочешь получить от Ма тумаков за то, что испортила ценную вещь?

Какой бы Мна не была тугодумкой, рассчитывать выгоду умела. Да и своей мамаши побаивалась, как тараканы света. Впрочем, к местным «усачам» это правило не относилось.

— Хочу, — отрезала Мна и взялась за дело.

Пока мы со старшей варваркой мерялись упрямством, Ка успела разложить собранные цветы по калебасам. После чего забилась в уголок пещеры и съежилась.

— Страшно, — промямлила она себе под нос.

Но я услышала. Обернулась к зашуганной девчонке и погрозила ей пальцем.

— Поздно бояться. Тащи сюда свою тощую тыковку.

Ка нехотя послушалась и приковыляла к костру. Помогла нам с Мной справиться с упрямым самоваром. Занятая работой, она перестала думать о фиаско и даже радостно улыбнулась, когда услышала, как радостно забулькала вскипевшая вода.

Как раз вовремя. Со стороны улицы послышался подозрительный скрип и мужские выкрики. Я стрелой метнулась к входу и выглянула наружу: огромная телега, запряженная пятью огромными рыжими тараканами, прибыла к нашему жилищу. И доставила на борту трех важных, не в меру раскормленных прислужников. Как и подобает высокопоставленным особам, они не были полностью обнажены. Их полные бедра украшали широкие повязки из белого меха. Вначале я приняла эти одеяния за памперсы и, не сдержавшись, прыснула в кулак.

Ма суетилась возле повозки, как шакалиха возле львов. Услужливо кланялась и улыбалась.

Сопровождавшие повозку воины держались строго и были начеку. Когда Пер попытался приподнять край шкуры и взглянуть на уже собранное «добро», каменное острие копья преградило ему путь.

— Девочки, переодеваемся, — скомандовала я и хлопнула в ладоши.

Ка вздрогнула, но полезла в угол пещеры за «реквизитом». Мна на сей раз не стала показывать свой гонор и пошла помогать сестре.

Мне и Ка предстояло выполнить ведущую партию. Приодевшись для выступления, мы встали по бокам от костра и приготовились. Еще прежде мы условились, что Мна будет танцевать, находясь за костром — так, чтобы посланники жрецов видели ее, но не замечали ошибок. Пламя и дым немного «скрасят» ее суетливые и непластичные движения.

Для сегодняшнего выступления я выбрала русскую «Барыню», слегка адаптировав ее для варварок. Несложные ритмичные движения легче всего усваивались Мной. К тому же ей было проще выбивать дробь ногами и приседать, чем постичь искусство вращения бедрами.

Если бы не настойчивые требования Ма взять ее старшую дочь «в долю», я бы придумала что-то более эротичное. Правда, своевременное появление «в избе» самовара немного изменило мое мнение. Кто знает, вдруг это провидение указало на нужный танец. К тому же, посланники жрецов — это еще не сами кандидаты в мужья, нечего перед ними особенно выкладываться. Главное, чтобы они поняли, что танцевать мы умеем, и выдали приглашения. Дальше каждая сама за себя. И если мы с Ка обязательно продолжим тренироваться, то Мна может спокойно идти дальше лесом. И желательно — подальше от пещеры.

Разумеется, сарафанов и черевичек с каблучками в лесу не нашлось, но «корзинки» на головах отлично имитировали кокошники. В руках вместо белых платочков мы держали заранее приготовленные листья лопушков. Пышные сарафаны пришлось заменить специально изготовленными по торжественному случаю юбками из листьев папоротника. Такие вот первобытные матрешки получились из нашей троицы. Приходила мне в голову идея нанести на лица макияж, но в пещере слишком скудное освещение — посланники жрецов все равно ничего не разглядят.

Едва мы с варварками успели занять позиции, как в пещеру вплыли посланники жрецов, сопровождаемые Ма и Пером. Покосившись на нас, они протопали к «складу» и придирчиво осмотрели предназначенную для жрецов «дань». Похмурились для приличия и отправили Пера грузить добро на телегу. Сами же с удовольствием приняли предложение Ма выпить чаю и перекусить. Судя по «спасательным кругам», выпирающим из-под набедренных повязок, посланников пытались задобрить все варварские семьи.

Ма самолично заварила чай в калебасах и, подобострастно кланяясь, подала гостям. Те расселись возле огня в позах китайских болванчиков и привычным жестом подтянули к себе дощечку с угощениями. Один, самый толстый и надменный, глянул на нас с Ка и щелкнул пальцами.

Похоже, не только нам пришла идея заполучить приглашения, повертев перед посланниками пятыми точками. До чего довели бедных варварок — на все готовы ради перспективы выйти замуж. Наверняка забаловали этих посланников, как теперь их удивлять?

Но попробовать стоило. Не думаю, что в каждой пещере вниманию почетных гостей предлагалось выступление русско-варварского трио. После вынужденной диеты на зефирку я уже не походила, а потому дала новому проекту кодовое название «дикие мармеладки с привкусом лопуха». «Лопухадки», если сокращенно.

Хотела побыть в роли звезды ансамбля — получите, распишитесь. Зазывно улыбаясь и отбивая босыми пятками нужный ритм, я постоянно приглядывала за двумя другими «лопухадками». Ка хорошо запомнила шаги и повороты и даже искренне улыбалась, помахивая над головой лопушком. Мна не всегда успевала и с такой силой ударяла ступнями о каменный пол, словно собиралась раздробить его в песок. Эх и поболят у нее ноги после выступления. Но это уже не моя забота. Лишь бы в костер не свалилась и не испортила общее впечатление.

Посланники одобрительно кивали, воодушевляя нас продолжать. Моя внутренняя дикарка взяла в руки бубен и принялась помогать всеми силами. В который раз восхитившись ее смелостью, я раскрыла рот, и понеслось:

«…я всё не пряла, только ночь провела.

Прялочку под лавочку, сама с милым легла…

Барыня, барыня, сударыня барыня…»

Сначала мне показалось, что посланников смутило слово «прялочка» — дикие же, откуда им знать, о чем в песне поется? Вдруг я Калки оскорбляю или жрецов.

Но нет, похоже, проблема была в другом. Постепенно к звукам песни стали добавляться посторонние шумы, похожие на крики мартовских кошек. Или пение жаб. Сложно было сразу определиться.

Потому я захлопнула «песенник» и прислушалась. Посланники начали остервенело чесаться и жалобно попискивать. Сначала у них покраснели лица, а потом и глаза выпучились, как у осьминогов. Их тонкая бледная кожа покрылась красными волдырями, похожими на укусы пчел.

Мы с девчонками замерли, не зная, что предпринять. Ма переводила взгляды с нас на гостей и о чем-то напряженно размышляла. Когда поняла, что приступ у посланников не пройдет сам по себе, схватилась за голову и упала на колени.

— Убьют, — возвестила она. — Всех. Нас.

Ка подошла ко мне и взяла за руку. Доверчиво заглянула в глаза:

— Варя. Что?

Притворяться, будто не понимаю, о чем речь, я не стала.

— Намухлевала, каюсь, — призналась и сникла. — Но откуда ж мне было знать, что у толстопузов аллергия на эти цветочки?

Привлеченные подозрительным шумом, в пещеру вбежали воины. Уставились на остервенело почесывающихся хозяев и замахнулись на нас копьями. Издали воинствующее рычание.

— Спокойствие, только спокойствие, — прикрикнула я. — Тревога ложная, сейчас все исправим.

Все же есть в этой жизни справедливость. Как хорошо, что «Супрастин» так вовремя попался мне на глаза, когда я собиралась «в дальний путь». Эх, знала бы, как далеко залечу, взяла бы чемодан побольше.

— Ка, воды, — попросила я и полезла в клатч.

Через двадцать минут чудом воскрешенные посланники так расщедрились, что вручили нам не три, а четыре приглашения на танцы. Так у Ма появился шанс обзавестись третьим мужем. Внешность у нее, конечно, не то, что на любителя — скорее на извращенца. Зато она сильная и работать может за четверых, проверено. Вдруг и дождется наша старушка порнушки…