Глава 3
Утро началось с телефонного звонка. Я высунула голову из-под одеяла и глянула на часы: всего семь утра. За окном по-прежнему было темно, а небо все еще оплакивало напрасно прожитое лето.
Я скинула одеяло и зябко поежилась. На цыпочках добежала до шкафа, закуталась в теплый халат и натянула шерстяные гольфы.
Телефон продолжал трезвонить, настойчиво призывая к ответу.
— Кому не спится в такую рань?! — не выдержала я. — Вашу маму…
Точно, это была она. Мама.
— Ты почему так долго не брала трубку? — спросила она вместо приветствия. — Отвечай, ты там не одна?
Подозрительность родительницы всегда ставила меня в тупик. Даже находясь за триста километров, в далекой Костроме, мама усердно контролировала свою дочь. Точнее, пыталась это делать.
— Одна, сплю, — пробормотала я, присаживаясь на край тумбочки. Разговор обещал быть долгим. — Что-то стряслось?
— Почему ты каждый раз об этом спрашиваешь? — вознегодовали на том конце провода. — Разве я не могу позвонить просто так?
— В семь утра?.. — вздохнула я.
Кажется, этого вопроса мама и добивалась.
— Нормальные люди давно встали в это время. И собираются на работу. Вот скажи, когда ты оставишь свое неприличное занятие и возьмешься за ум?
— У меня есть работа, — обреченно произнесла я. Эту тему мы обсуждали тысячу раз, но так и не пришли к единому мнению. — Пусть не лучшая в мире, но хорошо оплачиваемая.
Мама фыркнула в трубку. Ей, учителю начальных классов, представительнице интеллигенции, не верилось, что работу танцовщицы можно считать приличной.
— Ты уехала из дома, бросила семью и знакомых, окончила политех — и все это ради того, чтобы прыгать по сцене в нижнем белье? — недоумевала мама.
Я вздохнула в трубку и принялась накручивать провод телефона на палец. Похоже, основательной промывки мозга мне не избежать.
— Ты же знаешь, я пыталась устроиться по специальности. Но на зарплату техника-лаборанта в столице не разживешься, даже на съем квартиры не хватит.
Когда поступала на физико-технический факультет, я была полна надежд. Тайно мечтала устроиться на работу в Сколково. Зубрила ночами напролет, не ходила на дискотеки и не отвечала на ухаживания парней. Внимала россказням преподавателей, заверявших, что ядерная физика и технологии — залог будущего.
И что в итоге? Без связей, денег и опыта работы молодой специалист оказался никому не нужен. Действующие АЭС, предприятия ядерного топливного цикла и научно-исследовательские институты не спешили открывать передо мной двери. А те места, что предлагали, не устраивали меня. От слова совсем.
Только однажды мне «повезло». Бывшая сокурсница познакомила с «папиком» из Росатома. Но едва взглянув на грузного кавалера с тройным подбородком и страшнейшей одышкой, я поняла: эта работка не по мне. Пусть этот атомный танкер обслуживает другой механик.
— Если не можешь устроиться на работу, найди себе богатого парня и окрути, — продолжила поучать мама. — Все так делают.
Ну да, все… На всех девушек с периферии миллионеров не хватит. Да и мои параметры, скажем так, не всем подойдут. Что поделаешь — не эталон красоты. А на мою светлую душу и отменное чувство юмора пока что клюют только бомжеватого вида воробышки.
Внезапно я вспомнила про вчерашнее знакомство с Василием и решила потешить мамино любопытство. Конечно, на роль «принца» таксист не тянет, но маме-то об этом неизвестно.
— Как раз вчера у меня было свидание, — собравшись с духом, пролепетала я в трубку. — И, вроде бы, вполне успешное.
— О-о-о, — оживилась мама. — И кто же он? Надеюсь, не какой-нибудь прощелыга с хорошенькой мордашкой и пустым кошельком.
— Ну что ты, — возразила я. — Василий — солидный бизнесмен, имеющий офис в центре города и загородную резиденцию. А еще он отличный оратор и настоящий супергерой. Буквально вчера он вытащил из-под колес автомобиля человека и совершенно безвозмездно доставил в больницу.
Разумеется, упоминать о том, что Василий сам и сбил того парня, я не стала.
— И чем же занимается твой супергерой Василий? — допрос продолжался.
— Перевозками, — не соврала я. — И дела его идут неплохо.
— Рада слышать, что ты наконец-то взялась за ум, — подобрела мама. — Не упусти свой шанс, не дай парню сбежать. И научись, в конце-то концов, прилично готовить. Поверь, домашняя еда — залог успешной семейной жизни.
— Да, мама, — процедила я и покосилась на холодильник, забитый полуфабрикатами. Отварить сосиски или пельмени — предел моего кулинарного таланта. — Как только, так сразу…
— Вот и умница, — не оценила мой тонкий юмор мама. — Когда «клиент» дозреет, привози его к нам в Кострому. Мне не терпится познакомиться с будущим зятем.
— Предложу Василию, но не обещаю, что он согласится, — предупредила я. — Бизнес отнимает у него слишком много времени.
— Настаивай на своем, деточка, — не на шутку разошлась мама. — И помни: воспитать мужа сложнее, чем ребенка. Одной грудью и чистыми пеленками тут не обойтись. Еще и смекалка нужна. А порой — и внушительная деревянная скалка.
Мама знала, о чем говорит. Если не ошибаюсь, сейчас она воспитывала уже седьмого по счету мужа. Интересно, сколько продержится этот? Помнится, последний удрал под покровом ночи, в халате и тапочках на босу ногу. Но и бежать ему было недалеко — до соседней квартиры, где жила мамина лучшая подруга. Бывшая лучшая подруга, теперь же — «мерзопакостная курва».
Когда мама, довольная результатами опроса, положила трубку, я чувствовала себя так, будто только что вышла из центрифуги. Утерла вспотевший лоб и на подкашивающихся ногах поплелась на кухню — восстанавливать душевное равновесие.
Пока закипал чайник и жарилась глазунья, я стащила с кухонного стола любовный роман и налистала любимую сцену: «Филип подошел сзади и расстегнул ее длинное вечернее платье. Коснулся губами нежной шейки.
— Ты восхитительна, — прошептал он. — Сводишь меня с ума…
Тина смущенно покраснела: под платьем она была совершенно голой. Лифчики она не носила принципиально, позволяя высокой груди становиться предметом зависти дам и восхищения — кавалеров. А трусики-бикини остались лежать возле бассейна, где Тина загорала.
Филип подхватил любовницу на руки и бросил на кровать. Всем телом навалился сверху и вжал в мягкий матрац.
— Я так хочу тебя, Тина, — его мягкий баритон ласкал и обволакивал теплом. — Не могу больше ждать ни минуты.
Тина широко развела бедра, требуя не медлить. Голос отказал ей, но ее тело точно знало, что ему требуется.
Шумно вздохнув, Филип сжал одной рукой бедро любовницы, а другой направил себя в ее влажное лоно. Протиснулся внутрь на сантиметр и замер, растягивая удовольствие.
Тина закинула ноги ему на бедра и прикусила пухлую губку. Ее распахнутые глаза молили о продолжении.
— Держись, детка, — предупредил Филип. — Сегодняшнюю ночь ты запомнишь надолго.
Сказав это, он секунду подождал, а потом вторгся в ее лоно. Его бедра задвигались в первобытном танце страсти. Тина извивалась и постанывала, и ее страстные порывы все сильнее распаляли Филипа. Он уже не мог сдерживать себя и был близок к разрядке.
Тина царапала его спину ноготками и тяжело дышала. Впивалась пятками в ягодицы Фила и выгибалась навстречу, стремясь обострить свои ощущения…»
«Боже, какая же счастливая эта Тина», — я едва не разрыдалась от зависти. Ну, где в наше время найти такого страстного и нежного любовника, неужели все лихие ковбои и бесстрашные пираты остались в прошлом?..
Дрожащей рукой я перелистывала страницы и мысленно представляла себя на месте Тины. Разумеется, на мне было красное платье от «Карден», сценический макияж и бриллиантовое ожерелье (мечтать — так мечтать).
На месте главного героя я попеременно представила всех своих бывших, но они не тянули на отведенную им роль. И на помощь мне пришло воображение. И вот передо мной стоит Филип: двухметровый красавец-брюнет… нет, пусть будет блондин! С голубыми глазами, чарующей улыбкой и ямочкой на волевом подбородке.
И вот сильная рука Филипа коснулась моей груди, решительно сжала ее, ввергая меня в трепет. Я затаила дыхание, ожидая продолжения. Вторая рука любовника легла на мой живот (совсем плоский в моих мечтах), скользнула вниз и замерла. Филип приподнял густую бровь, словно спрашивая разрешения продолжить. Вместо слов, я с тихим стоном прогнулась в спине в отчаянной попытке дать выход растущему желанию.
Мой бок коснулся горячей поверхности плиты. Я отпрыгнула в сторону и подозрительно повела носом. Искоса взглянула на завтрак и выключила конфорку. Вместо яичницы на сковороде шкворчали обугленные головешки, а вся кухня заполнилась едким дымом.
Вот как можно так замечтаться? Еще не хватало устроить в квартире пожар. А все Филип со своими ухаживаниями.
Тетка Таня снизу усиленно забарабанила по батарее. Не соседка — ищейка.
— Бегу! — громко крикнула я, и стук прекратился.
В распахнутое настежь окно ворвался влажный ветер. Белая в красный горох занавеска надулась, как затейливый парус на корабле из детского сна. На улице матерился и шваркал метлой дворник.
Я зябко поежилась и обхватила себя руками. Досчитала до десяти и закрыла окно: что же это за бабье лето такое? Вторую неделю идут дожди, но запасы воды в небесных колодцах все никак не иссякнут.
Подгорелые яйца так прилипли к сковороде, что отскрябать их не удалось даже с помощью металлической губки. Я схватила испорченную посудину и затолкала в помойное ведро. С огорчением признала, что список расходов придется дополнить новым пунктом.
— Растяпа безрукая, — ругала я себя, доставая из холодильника еще четыре яйца. На этот раз придется варить, а не жарить. — Ишь, тепла захотела, солнца и парня. Какие бабы, такое им и лето.
Неудачный для меня любовный роман я закинула на холодильник — подальше от жадных до зрелищ глаз и воспаленного долгим воздержанием мозга. Не помогло. Перед глазами все еще стоял обнаженный Филип и умоляюще протягивал ко мне руки.
Потому после завтрака я не отправилась в гипермаркет, как собиралась прежде. Запастись продуктами еще успеется. Да и брести по продрогшему городу и толкаться в переполненном метро с продуктовыми пакетами в руках — то еще удовольствие. В последний раз в борьбе за сидячее место я потеряла шоколадку, несколько яблок и чувство собственного достоинства, когда шлепала домой в порванных колготках. Не сомневаюсь, что та проворная тетка нарочно цепанула меня своей расшитой стразами сумочкой.
Полная предвкушения, я залезла в шкаф и достала любимое платье. Провела ладонью по тонкому шелку, прикрыла от удовольствия глаза. Струящаяся ткань была прохладной, и в то же время очень нежной, как прикосновение пера ангела.
Идти мне никуда не хотелось, но почему бы просто не покрасоваться перед зеркалом? Похвастаться собой, любимой, и не помечтать о приватном свидании с Филом.
Я скинула теплый халат, пижаму с изображением Дональда Дака. И втиснулась в роскошную обновку. Шелк скользнул по телу и заключил мой стан в ласковые объятия. Я вздрогнула, представив на месте бездушной ткани ладони Филипа. Окончательно осмелев, скинула с себя хлопчатобумажные трусики и ловким жестом запихнула их под кровать.
Ощущение раскованной неги пьянило лучше бокала игристого вина. Я подошла к зеркалу и улыбнулась своему отражению. Плевать, что молния не сошлась на спине, и при каждом вздохе грудь норовила выпрыгнуть из тесных оков. Красота требует жертв, и в моем случае — немалых.
В довершение ко всему я распустила волосы, и они золотистой лавиной рассыпались по плечам. Шикарно! Что там Мерлин Монро, когда есть такая шикарная дама, как Варвара Иванова.
— Жди меня, Фил, — пропела я и отправила своему отражению воздушный поцелуй. — Скоро я буду готова.
В который раз наплевав на предупреждение соседей, я врубила музыкальный центр. Поставила диск Уитни Хьюстон. О, да! Эта старушка знает, как поднять настроение. Ее проникновенный голос похож на необузданный ураган страсти.
Мурлыча себе под нос слова песни «I Wanna Dance With Somebody», я приступила к нанесению боевого раскраса. Отправиться на охоту за мужчиной мечты я вознамерилась в полной боевой готовности. Как ракета — дерзкая и неотвратимая.
Тональная основа легла на нежную кожу и придала ей легкий оттенок загара. Пудра с блестками довершила начатое.
Румяна оттенка спелой черешни подчеркнули высокие скулы и чуть скорректировали овал лица.
Глаза — главное оружие хищницы. Блестящие перламутровые тени и тушь творят настоящие чудеса. Кто устоит перед невинным и страстным взглядом в обрамлении пушистых ресниц?
Мои пухлые губки словно созданы для того, чтобы соблазнять. Сочные и гладкие, покрытые прозрачным блеском, они словно сами по себе сложились в трубочку и прилипли к зеркалу, оставив на его поверхности след в форме буковки «о».
Боясь смотреть на свою спину, я не стала крутиться вокруг своей оси. Пусть сегодня будет только анфас. Слегка покачивая бедрами в такт музыке, я провела ладонями вдоль тела. Обхватила и приподняла грудь, словно предлагая ее невидимому собеседнику в зеркале. Тряхнула волосами, изображая непокорную и еще никем не объезженную лошадку. Изящным движением откинула ножкой шлейф платья.
И рассмеялась: на фоне нежного шелка вязаные шерстяные гольфы смотрелись откровенно нелепо.
Я открыла шкаф и достала коробку с туфлями — в тон платью, на высоком и тонком каблуке. Спасибо великим модельерам, что придумали это хитроумное приспособление. На шпильках я выгляжу гораздо стройнее и выше. И уверенности во мне прибавляется ровно на двенадцать сантиметров.
— Вот теперь я точно готова, — Объявила я Филипу и призывно помахала ему ручкой.
Ах, нет, еще не все. Светские львицы на обложках гламурных журналов всегда держат в руках клатчи. И пусть я предпочитаю быть улиткой и носить все свое с собой в необъятных размеров сумке, ради Филипа готова потерпеть и это неудобство.
Эту крошечную сумочку, больше похожую на кошелек из тонкой кожи, Ариша подарила мне на прошлый день рождения. Но мне так и не выпал случай вывести подарок в свет. В дорогие рестораны меня не приглашали, а тусить в ночном клубе или пабе с кошельком под мышкой как-то не айс.
Искомый предмет обнаружился на самой нижней полке шкафа, заваленный вырезками из модных журналов, порванными колготками и носками, которые я так и не нашла времени заштопать. И вряд ли найду когда-нибудь. С иглой и нитками я так же дружна, как и с половником.
Пустой клатч смотрелся сдутым воздушным шариком, на который случайно присел бегемот. Чтобы исправить ситуацию, я решила положить внутрь дамский набор: крем, маникюрные ножницы, дорожный тюбик с гелем для душа. Под руку мне подвернулась упаковка супрастина и дезодорант-спрей — их тоже запихала, вдруг пригодятся.
Заманчиво покачивая бедрами, я продефилировала в прихожую и стащила с вешалки сумку. Вспомнила, что вчера потерялся ключ от домофона, и решила попытать счастья. Высыпала содержимое сумки на кровать и приступила к «археологическим раскопкам».
— Паспорт, квитанция за квартиру, так и не пригодившийся презерватив, зубная щетка, недоеденная мармеладка, — результаты принесли много открытий. — А это еще что?..
В руке у меня был ключ размером с ладонь, тяжелый и блестящий. По форме он напоминал крест с петлей наверху. Всю его поверхность покрывали непонятные надрезы и загогулины, похожие на египетские иероглифы. Каждому символу соответствовала картинка — маленькая, едва различимая.
— Интересненько… — задумчиво произнесла я. — Не припомню, чтобы мне дарили что-то подобное.
Постепенно удивление прошло и меня озарило:
— Наверняка я позаимствовала эту штуку у того мужика в шубе. Надо бы вернуть…
Продолжая рассматривать предмет, я поняла, что в руки мне попало нечто очень ценное. Ключик оказался золотым.
— Осталось найти подходящую дверцу, — рассмеялась я. — Жаль, что в моей однушке нет нарисованного на холсте очага.
Желание оставить сокровище себе царапалось изнутри, оставляя на совести следы кошачьих когтей. Весу в ключике было грамм двести, не меньше. Хватит, чтобы отлить цепочку и цыганские серьги — как я давно мечтала. Буквально вчера наткнулась на ювелирную мастерскую, где изготавливали красивейшие вещицы.
— Так, стоп! — объявила я разыгравшемуся воображению. — Что, если тот парень ограбил музей, и его ищет полиция, ФСБ И ЦРУ?
Я тут же представила, как за мной гоняются по всему миру симпатяги из спецотделов, и закатила глаза. Уперлась взглядом в тусклое пятно на потолке и сосчитала до десяти. Разогнала парней, спустилась на землю. Зажав в одной руке клатч, а в другой — находку, направилась к телефону.
Присела на край тумбочки и потянулась к телефону. Аппарат был очень старым, дисковым. Не один день у меня ушел, чтобы приноровиться им пользоваться.
Сунув клатч под мышку, я приложила трубку к уху и зажала плечом. Одной рукой придерживая телефон, другой стала набирать номер. Ключ, чтобы пока не мешал, зажала в зубах. Некстати вспомнила наставления мамы: не суй в рот всякую дрянь.
Чего-чего, а грязи я не боялась: еще ни одному микробу не удалось взять штурмом крепость моего иммунитета. А в случае легкой простуды отлично помогала рюмочка коньяка с лимоном. Ну, или больше чем рюмочка, — в зависимости от самочувствия.
И в доказательство собственной неуязвимости я коснулась языком золоченой поверхности ключа. Нащупала крохотное углубление: гладкое и отчего-то сладковатое.
Внезапно перед глазами все поплыло. Гудки телефона стали раздаваться все дальше, словно из другой реальности. Диск телефона с цифрами завертелся с бешеной скоростью. Уши заложило, а в теле появилась необычайная легкость.
Поток теплого ветра подхватил меня и закружил, как песчинку в урагане. Влекомая бурным воздушным потоком, я поплыла навстречу неизвестности, не имея ни сил, ни желания сопротивляться.
Женская интуиция, посовещавшись с пятой точкой, пришла к выводу, что нужно расслабиться и получать удовольствие. После этого сознание обиделось и отключилось.