Глава 26

Перед посещением главного жреца мне позволили забежать в свою комнату и освежиться. Мои провожатые невежливо намекнули, что было бы неплохо подмыться и нанести парадный макияж. А еще сделать клизму — на случай непредвиденных заднепроходных ситуаций.

— Вот еще!.. — буркнула я себе под нос. — Много чести.

Пользуясь возможностью, схватила со столика засахаренный фрукт, больше похожий на репу, и мстительно запихала целиком в рот. Пусть у меня все слипнется.

Приторно-сладкий корнеплод я с не меньшим удовольствием запила молоком, щедро засыпав в него добрую порцию противозачаточных трав.

— Усе, готова! — объявила я слугам и бодрой походочкой выскользнула в коридор.

Меня привели в комнату Нера и заперли. Когда запор щелкнул с обратной стороны, я вздрогнула. К чему такие меры предосторожности? Пирамида и снаружи, и изнутри охраняется как сокровищница падишаха. Даже если я и сумею выбраться из комнаты, то вряд ли самостоятельно доберусь до выхода.

Оставшись в одиночестве, я наконец-то смогла рассмотреть «кабинет любви», в котором мне придется служить согласной на все секретушкой. Почему кабинет? Да потому, что секс со жрецом стал для меня работой, об удовольствии я и не мыслила. А в качестве гонорара выступала жизнь двух моих самых дорогих людей: моя и Фила.

В интерьере спальни преобладали коричневые оттенки. В свете ламп казалось, будто вся комната состоит из резных плиток шоколада — молочного и горького, пористого и с добавлением карамели. Вот Калки, кажется, со всеми этими стрессами ко мне вернулся неуемный аппетит.

Я с подозрением покосилась на изящный прикроватный столик, заставленный сладостями, но удержалась от искушения. Удовлетворять извращенное желание Нера на полный желудок — высшая степень мазохизма. А я таковым не страдала. Разве что иногда дома радостно просыпалась от собственного храпа. Так ведь каждый раз надеялась, что обнаружу рядом брутального мачо.

Размещенная в центре «кабинета» кровать была очень низкой и больше напоминала брошенный на пол матрац. Не иначе как бесстрашный жрец побаивался высоты.

Как и в других комнатах пирамиды, пол спальни устилал пушистый ковер. Узкое окно, сильно смахивавшее на бойницу, прикрывала резная кованая решетка. Зачем? В такую щель разве что ребенок пролезет. Но уж точно не я, даже при условии, что сильно похудела в этом мире.

Ох, и подозрительные эти жрецы. Так и захотелось что-нибудь отчебучить. Зря, что ли, они подозревают, нужно же оправдать оказанное недоверие.

Я прошлась по периметру помещения, заглянула шкафы и многочисленные ларчики, расставленные по комнате. Ничего особенного не обнаружила. Так, побрякушки разные, но к чему они мне в этом мире? Не дай Калки, на их блеск еще кули позарятся.

И тут мое внимание привлек небольшой шкафчик, будто вмонтированный в высокую металлическую спинку кровати. Он отчетливо выделялся на фоне основной резьбы своими продолговатыми пазухами. Чувствовалось, что его довольно часто открывают.

Я подрыгала в разные стороны круглую ручку, размером с крупную пуговицу. Но шкафчик и не думал выдвигаться. И что самое главное: на нем не было и подобия замочной скважины. И все же секретную дверку определенно заперли.

«Не можешь вскрыть — сломай!» — подсказала мне смекалка.

«Не можешь сломать — схитри!» — вторила ей женская самонадеянность.

«Домофон. Ключ», — вставила свое веское слово внутренняя дикарка.

Я стукнула себя по лбу за забывчивость и полезла в котму за ключиком. Если в моем мире эта вещица вскрыла хитроумную дверь, почему бы не закрепить успешный опыт.

Стоило провести головкой ключа по дверце, как запирающий механизм щелкнул. Крышка отлетела в сторону, больно ударив меня по кончику любопытного носа.

— Дорвалась, Варвара Анатольевна, — похвалила я себя, — ладно хоть не оторвало.

Потирая «пятачок», заглянула в открывшуюся щель и тут же забыла о боли. В продолговатом углублении лежал ключ — копия того, что был у меня в руке. Очень плохого качества копия.

Нет, жрецы наверняка старались в точности передать детали утраченной вещицы. Но изготавливать ключи — это тебе не девок в кустах трахать. Тут попотеть сильнее придется.

Неожиданное открытие дало мне пищу для размышлений. Мой изголодавшийся от длительного безделья мозг принялся переваривать информацию. И пришел к выводу, что отец Фила все же не погиб. А перенесся в мой мир и случайно подарил ключик будущей невестке. То бишь, мне.

Осталось докумекать, что мне с этим открытием делать. Интуиция громогласно заявила: жрецам доверять нельзя. Узнай они, что я разгадала их тайну — пощады не жди.

За дверью послышались шаги. Я поспешно затолкала свой экземпляр ключа обратно в котму, а подделку вернула в шкаф. Но упрямый запор не хотел защелкиваться. Калкин механизм оказался таким же древним, как и сама пирамида.

Нер вошел в тот момент, когда я всей грудью налегла на спинку кровати. Запор сработал, но слишком поздно.

— Что ты вынюхиваешь здесь? — взревел жрец и бросился к кровати.

— А разве тут что-то есть?.. — я притворилась паинькой. — Мне подумалось, что ты мог бы привязать мои руки к спинке кровати и…

Договорить мне не дали. Нер грубо оттолкнул меня в сторону. Кошек у меня в родстве наверняка не было, потому приложилась я знатно. Хорошо, что лететь было не высоко, иначе избежать сотрясения мозга мне бы не удалось.

Пока я поднималась на ноги и потирала ушибленный локоть, жрец с азартом ищейки обследовал тайник. Потом снял с шеи неприметный медальон в виде солнца с тремя лучами и приложил его к ящичку.

— Зажмурься! — приказала мне. — Посмеешь открыть глаза — умрешь немедленно.

Ха, испугал скунса фимиамом. Я закрыла глаза ладонями и для пущей убедительности отвернулась. Все, что ненужно, мне уже известно.

Поняв, что ключ по-прежнему находится в тайнике, Нер испустил облегченный вздох. Подошел ко мне, но напрасно я ждала извинений. Как только убрала от лица руки, жрец замахнулся и залепил мне звонкую пощечину.

— Любопытство наказуемо! — сказал он с ненавистью.

Подошел к двери и дернул за шнур. На звон колокольчика в спальню вбежали воины и слуги.

— Отведите ее в нижний гарем. Не кормить до вечера и не давать воды, — приказал им мстительный блондин. — Пусть прочувствует всю прелесть наказания.

— Я… — мне хотелось оправдаться.

— Возрази! — грозно прорычал Нер — И я заменю наказание десятком плетей. Хочешь?..

Я закрыла рот и плотно стиснула зубы. Быстро же меня лишили статуса любимой жены. И это за такое несерьезное преступление.

Меня не слишком нежно подтолкнули в спину. Я опустила голову, боясь взглядом выдать степень своего возмущения. Ну, погоди, жрец, я до тебя еще доберусь. Не знаю, когда и как, но доберусь непременно. Или я не настоящая «Зефирка».

Нижний гарем больше походил на свинарник, чем на жилище наложниц. Отвергнутые жены не заботились ни о своей внешности, ни о чистоте помещения. Зачем распинаться, если уже упустили свой шанс.

Как пояснили мне слуги, наказанные или попросту не понравившиеся жрецам, женщины приравнивались по статусу к рабыням и выполняли самую грязную работу. Отрабатывали, так сказать, свой кусок кукурузной лепешки. А свободное время проводили, перемывая кости более успешным товаркам.

В просторной комнате, заполненной двухъярусными деревянными кроватями, было душно и людно. Несколько десятков женщин мирно похрапывали, утомившись за день.

Но мое появление все изменило. Моя цветущая внешность вызвала стойкий припадок аллергии у отвергнутых жен. Стоило войти — и ненавидящие взгляды чуть не прожгли дыру в моей пышной груди.

— Принимайте новенькую! — хохотнул скопец, приставленный наблюдать за нижним гаремом.

С этими словами он подвел меня к свободной нижней койке, зажег еще одну масляную лампу и поставил на каменный выступ возле кровати. Света она давала не больше, чем лампада. Но мне и этого хватило, чтобы осмотреться и понять, что в следующий раз стоит проявить большую осторожность. Жить в таком террариуме, среди полсотни ядовитых змеюк всю оставшуюся жизнь — наказание похуже плетей.

— Не шалить и не обижать, — предупредил скопец и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, клубок гадюк зашевелился.

— Добро пожаловать в ад, — нарочито льстиво пропела одна из варварок. Старая и сморщенная, как урюк. — Что, не подошли жрецам твои телеса? Иль лежала бревном?

Я разлеглась в самой соблазнительной позе, какую только смогла придумать, и лениво потянулась.

— Да нет, заездила Неруна до полусмерти, вот он и обиделся. Ну, ничего. Побуду здесь денек-другой и обратно вернусь. И в следующий раз пощажу гордость повелителя. Ограничусь пятью оргазмами.

Соседка по несчастью раскрыла от изумления рот, но так и не нашла, чего возразить. Глаза ее налились кровью.

— Вы как хотите, мне выспаться надо, — заявила я и отвернулась к стенке.

И на удивление быстро уснула. Даже не успела посочувствовать самой себе и пожаловаться внутренней дикарке на злую судьбу. Как любила повторять Аришка, спасая меня от очередного разочарования: «Не бери в голову, бери в рот — так выплюнуть легче».

Проснулась я от того, что кто-то грубо стащил меня за ногу с кровати. Не понимая, что происходит, вскочила и тут же упала снова. Со всех сторон на меня сыпались удары — кажется, лупили скрученными в жгуты шкурами.

— Ну, все, достали! — взревела я.

Схватила свое «одеяло» и начала им активно отмахиваться от разбушевавшихся варварок. И не лень им ночью драться. Неужели они надеялись, что я буду смирно терпеть побои. Ага, щаз. Даром, что ли, меня в детстве мальчишки дразнили Конаном, я тоже знаю пару болевых приемчиков.

Одна из нападавших достала из-под матраса нож. Пусть и каменный, тупой, как наша Марьяна, но все же холодное оружие. Игра перестала мне нравиться.

В панике отступая и одной рукой прикрываясь шкурой, второй я принялась шарить в котме. Как говорится, склоняйся перед противником только для того, чтобы взять в руки кувалду.

Кувалды у меня не было, зато был дезодорант-спрей. Я отбросила шкуру, сцапала масляную лампу и подставила ее под струю аэрозоля.

Славный получился факел. В воздухе запахло свежим арбузом и паленой курицей. От дикого визга стены задрожали. Варварки растеряли боевой азарт, принялись кататься по полу и шкурами тушить на себе пламя.

Скопец заглянул в комнату, только когда в моем дезодоранте кончился газ. Судя по выражению лица, не так-то он и расстроился из-за потасовки. Но тыкву с водой принес и по очереди обмакнул в нее дымящихся «клушек». Ну вот, опалили, теперь можно и ощипывать.

Я с видом победительницы молча наблюдала за происходящим. С моего лица не сходила злорадная улыбка.

— Ты поплатишься за это жизнью, — скопец тут же нашел виноватую.

— С чего бы это? — возразила я. И подтолкнула ногой валявшийся на полу нож. — Они первые хотели меня зарезать. А Нерун, между прочим, еще не лишил меня должности любимой супруги.

Мужского достоинства прислужников лишили, а вот мозги у них работали на полную мощность. Быстренько прикинув, что связываться со мной себе дороже, скопец погнал табун неощипанных девах к лекарю. Меня же заставил мыть в нижнем гареме полы.

— Может, и меня врачу покажешь? — захныкала я. — Смотри, — и показала ему синяки.

С умным видом скопец осмотрел мою кожу, потыкал пальцем самую сильную ссадину и заявил:

— Само заживет.

Он вручил мне пористую губку, кусок хозяйственного мыла и указал на тыкву с водой.

— Сделай, чтоб все блестело, как моя лысина. Доложу о тебе господину, и он сам решит, как с тобой поступить.

Я чуть не расплакалась от обиды. На этот раз мне точно досталось ни за что. Как можно наказывать за то, что ты пытался сохранить себе жизнь? Одно слово — варвары.

Нижний гарем показался мне настоящими Авгиевыми конюшнями. Столько пыли и грязи я не видела и в общаге, где жила вместе с десятком сокурсниц. Даже в полумраке можно было отчетливо рассмотреть закопченные потолки, усыпанный пылью и грязью пол, расшвырянные по всему помещению вещи варварок. Тут не ведро воды надо, а моющий пылесос. А еще лучше — целый штат работников клининговой компании.

К тому времени, когда я закончила уборку, все мое тело ныло, как после трех корпоративов подряд. Выдохлась Варенька, аки клубничная наливочка на солнцепеке. Но осматривая результат, осталась собой довольна. Почувствовала себя настоящим героем, победившим жуткого монстра Бардачеллу.

В коридоре послышались тяжелые шаги обремененного властью человека. Запор щелкнул, и предо мной предстал Нерун собственной персоной. Хмурый и настороженный. В помещении стало так холодно, будто наступил Ледниковый период.

— Ты вообще умеешь вести себя смирно и скромно? — вопросил жрец.

Я даже подняться с пола не соизволила. Помотала головой и устало вякнула:

— Смирно — иногда, по праздникам. Скромно — ни за что на свете.

Вопреки моим ожиданиям, Нер заржал. Его смех походил на скрип несмазанной телеги. Похоже, жрец смеялся редко и подзабыл, как это делается.

— Поднимайся, — приказал он мне. — Наказание закончено. Можешь вернуться в свою комнату.

Кряхтя, как столетняя бабка, я поднялась с пола. Разогнула спину и потерла поясницу.

Нер подошел ближе, обошел вокруг меня, рассматривая. При этом его глаза загорелись азартным блеском.

— Тебя били? — спросил он.

Я поморщилась и с тоской глянула на синяки — эх, и долго же заживать будут.

Нер коснулся ссадины у меня на локте, кончиком пальца проделал путь до груди. Обвел контуры огромного синяка. Калки! Да он никак того — садо-мазо!

— Так неправильно, — почти нежно пропел он.

Коснулся губами другой груди. И только я расслабилась, ожидая обычной приливной волны нарастающего желания, как почувствовала боль. Этот гад поставил мне засос! Теперь обе мои груди были с «метками».

Не размышляя о последствиях, я залепила Неру звонкую пощечину. Он зарычал в ответ и бросился на меня, как голодный хищник. Прижал к стене. Его возбужденный член угрожающе уперся мне в пах.

— Ты посмела меня ударить! — голос жреца стал хриплым.

— И сделаю это еще раз, если посмеешь меня обидеть, — я не собиралась уступать.

Нер закинул меня себе на плечо и поскакал прочь из нижнего гарема. Ошеломленные слуги и воину смотрели нам вслед, но не рискнули спросить, что происходит. Главный жрец несся так, словно за ним гнались кровожадные монстры. Ничего себе, мужику пригорело.

Первой на пути ему попалась моя комната. С пинка отворив дверь, Нер с размаху закинул меня на кровать и всем телом навалился сверху. Принялся срывать одежду и украшения.

— Сопротивляйся, — приказал, дорожа от возбуждения.

Ой, да пожалуйста. За последний день во мне накипело столько злобы, что она могла бы заполнить всю пирамиду от основания до вершины.

Я впилась ногтями в плечи жреца и укусила его за шею. Смачно так — точно невеста в свадебный каравай.

— Да-а-а! — взвыл жрец.

Он перехватил мои руки и завел их мне за голову. Больно сжал запястья, пригвождая их к матрасу. Коленом раздвинул мне ноги.

— Отпусти! — рыкнула я, тщетно пытаясь вырваться.

Меня трясло, но не от страсти. От ненависти и отвращения. Никогда не могла понять, почему некоторым нравится причинять в постели боль. И получать ее в отместку. Неужели нельзя найти другие способы для усиления эрекции?

Я крутилась и вырывалась, но мои действия только сильнее распаляли Нера. Зеркало отражало все, что происходило внизу, и мне, пожалуй, понравилось, как выглядят следы от моих ногтей на спине жреца.

Извернувшись, как змея, я все же высвободила одну руку и опустила ее на загорелые ягодицы любовника. Сжала со всей силы и уверенно спросила:

— Нравится?

Вместо ответа, Нер выпустил из захвата мою вторую руку. Мои острые ноготки прочертили дорожку от его ягодиц до плеч. Затем снова опустились вниз и пощекотали его мошонку. На лице жреца отобразился испуг, перемешанный с обожанием. Наверняка ни одна его бывшая жена никогда не решалась на такие откровения.

Моя внутренняя дикарка разошлась не на шутку. Еще немного — и она устроила бы настоящее жертвоприношение. Кровавое и жестокое.

Но Нер не мог больше терпеть. Вошел в меня резко, не дав даже подготовиться.

— Садист! — выкрикнула я и схватила его за волосы.

Он впился в мой рот поцелуем — требовательным, беспощадным. Вынуждающим подчиниться и ответить. Смял мои груди, вызывая у меня желание нанести ответный удар.

Наше слияние больше походило на битву. Битву, в которой нет побежденных. Но нет и победителей.

Крепкий член Нера работал, как отбойный молоток, почти вылетая из меня, и тут же возвращаясь на всю длину. Я царапалась и кусалась, выкрикивала самые грязные ругательства.

Оргазм наступил у нас практически одновременно. Внутри меня словно что-то взорвалось, и мир рассыпался на осколки. Нер взвыл, в последний раз прихватил зубами мочку моего уха и затих.

Я довольно грубо скинула его с себя и приказала:

— Убирайся! Хочу побыть одна.

Жрец послушался. Как нашкодивший пес, подкрался к выходу. Уже на пороге обернулся и тихо пробормотал:

— Проси, что хочешь. Ты заслужила награду.

Я села в постели и вперила в него полный надежды взгляд.

— Отпусти меня домой, к мужу.

Нер покачал головой и заявил:

— Не могу. Табу! Любое желание в пределах пирамиды.

Я рассмеялась — хрипло и горько. Но железо куют, пока горячо. А у мужика берут, пока дает.

— Хочу всю пирамиду. Целиком!

— Она твоя, — с легкой усмешкой согласился жрец. — Можешь покидать покои в любое время и посещать все комнаты. Только не ходи в правое крыло пирамиды. И в подвал.

Сказал, и растворился в пустоте коридора. А я откинулась на кровать и сжала виски ладонями. Калки, зачем мне пирамида, когда рядом нет любимого?..