Глава 12. Варвар

Та самая ночь

Блядь.

Я себе напоминаю, что нихуя это не о сексе будет. О таком кроха даже под градусом не просит.

Опять какую-то хуйню придумает. Мозги вынесет. До трясучки доведёт.

И продолжит ресницами хлопать. Как будто нихуя не натворила.

— Руку убери, — цежу. — Или использую её по назначению. Нормально.

— Что? Ты бука. А можешь… Потрогать меня можешь?

Блядь.

Глаза прикрываю. В какой подворотне я терпение нашёл? Походу, там и невинностью барыжили.

Нахимичили для крохи.

Оружие против меня создали.

— Мне нравится, — шепчет откровенно. — Когда ты… Вот так…

Мою руку хватает. Ноготками по запястью проезжается. К себе тянет. На затылок укладывает.

— Вот так, — волнение в голосе слышу. — Когда твои пальцы в волосах… Мне нравится. Очень.

Охуенно. Это уже на откровенный разговор от Вари тянет? Но пометку в мозгу делаю.

В волосы зарываюсь. Тяну. Так нравится, кроха?

Ресницы трепещут, глаза прикрыты. Едва не мурлычет, как довольная кошка. Губы облизывает.

А если сильнее?

— Ах.

Натягиваю шелковистые волосы. Вынуждаю девчонку голову запрокинуть. С силой тяну.

Охуенная реакция. Вкусная. Возбуждающая. Рот приоткрывает, дышит чаще. Кайфует.

— Такие игры любишь? — рычу.

Возбуждение уже в крови кипит. Не отпускает. Внутри таймер бомбы херачит. В какой момент меня прорвёт.

— Игры? — глаза распахивает. — А мы с тобой никогда не играли. И не танцевали. И… А вот Гоша отлично в мафию играет, представляешь? Он меня брал. Ну, к друзьям.

Брал, блядь? Мафия, да?!

На автомате невольно девчонку сжимаю. Сдерживаюсь, чтобы не раздавить к хреням.

В мозге долбит. Ярость жжёт кислотой, готовлюсь к херам этого Гошу прикопать.

Руки переломать. Вырвать к херам то, чем он Варю «брал». Позвоночник переломить.

А после… Послу уже и закопать можно.

Город засыпает, а сраный Гоша не просыпается больше.

Единственное, что хоть как-то сдерживает — слова крохи. Если не пиздит, что до сих пор девственница.

— Ауч, — дуется, поглаживая ладонь мою. — Ты мне синяки оставишь.

— И отлично, — едва не рявкаю.

— Что ты злишься? Ой. Ты из-за Гоши, что ли? Тебе не о чем переживать. Он хороший!

— Хороший, блядь?

— Да. Очень хороший.

— Очень хороший дохлый человек?

— Почему дохлый?

— А ты попизди ещё о нём.

Варя обиженно вспыхивает. С грацией не-бухающего человека спрыгивает с моих колен.

Разворачивается, упирает руки в бока. Подбородок вздёргивает, смотрит недовольно.

Маленький дракончик, блядь.

— Да, хороший! — воинственно кивает. — Очень! Он мне всегда помогает. Он отличный друг, во всём поддерживает. И не бросает в беде.

— Понял. Могилу с видом на речку выбирать?

— Где хочешь. Это ты — меня бросил! Поехал на свои разборки… Я в больнице была. А ты непонятно где!

— Сука, кроха…

— Так что не делай вид, что можешь злиться. Или ревновать. Хотя ревновать не к чему. У нас ничего нет. Кроме брака. То есть…

Варя хмурится, к камину отходит. Себя на месте держу. Если подойду — херово всё закончится.

Сдавливаю пальцами подлокотник. Внимательно за девчонкой слежу.

— Брак же просто брак, понимаешь? — прикусывает губу, постукивает пальцами по каминной полке. — Без ничего. Он просто меня защитить должен. Такой, ненастоящий. О, фиктивный. Вот!

— Ты мне заливать будешь, кроха? Или я фоток не видел? Как ты с ним рядом трёшься?

— Мы друзья. И гуляли просто. И… Ты злой! И несправедливый. Я же могу… Могу с кем хочу гулять. Не ты один свободный. Я могу, потому что ты…

— На сходку уехал?

— Да!

Вскрикивает, переворачивает подставку с кочергами. На колени опускается, собирать начинает.

Кочергу с острым наконечником крепче сжимает. Ведёт по железу, а после на меня поглядывает. Прицеливается?

Пусть попробует.

Я в неё ответ кое-что другое запихну.

— Только ты путаешь, — поднимаюсь, по слову цежу. — На сходку я поехал твои проблемы разгребать. С твоей хуйнёй разбираться.

— Эй, — обижено глазами хлопает. — У меня вообще проблем не было. Я не виновата в аварии. Я пострадавшая самая. Из-за…

— Мансура. К этому ебанату я и поехал. Решил всё. В землю закатал так, что к бате своему отползал. Спасло его только то, что меня менты взяли. Подстава.

— Подстава? Ты к Мансуру… Ой.

Отскакивает, уронив кочергу. Едва себе по ногам не херачит. Возле меня оказывается, сама жмётся.

— Да? Ты решил?

Хмурится. Губы распахивает. Явно что-то сказать хочет. Ждут. И зря. Потому что по взгляду вижу — щёлкает что-то в голове. Меняется.

На носочки поднимается, забрасывает руки на мои плечи. Постукивает.

— Нагнись ко мне, — требовательно.

— Кроха, блядь, что ты опять…

Это, сука, карма так работает?

Натрахался за свою жизнь, теперь меня трахать будут? Мозги кроха ярко сношает.

Нахер их отправляет.

Прихватывает губами мой подбородок. Скользит по щетине, мелкими поцелуями покрывает.

— Так тебя ненавижу.

Заявляет, кожу прикусывает. А после зацеловывает.

Сжимаю её задницу. К себе подтаскиваю. Заставляю в пах упереться. Там уже стояк вечный. Нихера не падает.

— Эй-эй, — возмущается, выкручивается. — Ты зачем меня тыкаешь своей… Штучкой! Ты меня замуж взял? Нет? Вот и держи её подальше. А то ещё… Дырочек наделаешь.

Я скоро в себе наделаю. Нахер пулю в висок, чтобы это закончить. И при этом… Терплю. Нахуй девку не отправляю.

И на хуй силой не насаживаю. Жду.

Кайфую в извращённой манере. Залип по какой-то причине.

Вот что недотрах с мужиками делает.

— О.

Её глаза загораются, замечает рубашку валяющуюся. Скинул вчера на подоконник, а теперь Варя её подбирает.

— Очень ты большой, — качает головой, но улыбку не скрывает. — Вот смотри, какой ты огромный.

На себя рубашку натягивает, руки в стороны. Балахон для неё. Усмехаюсь. А девчонка крутится, демонстрирует.

Вроде как различие в размерах.

По факту — себя.

Взглядом по её фигуре скольжу. Подмечаю, что поменялось. Изгибы ещё чётче стали. Фантазию будоражат.

Отмечаю небольшие следы на бёдрах. Отметины. Моих же пальцев отпечатки. Ухмыляюсь.

Внутри поспокойнее становится. Демон ревности и собственничества успокаивается. На время насытился.

Хотя…

— Из этого мне костюм можно сшить, — продолжает в мою рубашку кутаться. Вдыхает шумно. — И пахнуть тобой буду. О! Или платье. Как моё свадебное…

А нет, нихуя не насытился.

Снова раздирает.

— Нахуй твою свадьбу, — припечатываю. — Усекла?

— Я…

— Соображай давай. С Мансуром я решил. Угроза какая?

— Ну… Ты! — на меня пальчиком указывает.

— А мне на брак твой похуй будет. Сечёшь? Прямо из-под венца утащу. И похуй будет на остальных.

— Ты грубый.

— Зато прямой. Я тебя забираю. В подарок беру. Считай, как тебе нравится больше. Но туда ты не вернёшься. Свадьбы не будет.

— Но так нельзя. Я… Мои родители волнуются. И… Гоша заслуживает знать заранее. А не быть брошенным при всех! Это же так неловко… Я бы подобного не пережила. Нужно сказать.

Варя требовательно кивает, завязывая край рубахи на талии. Ко мне двигается решительно.

Жду, когда опять переключит.

Но жизнь — сука.

Именно за эту тему девчонка цепляется до последнего.

— Варис, — водит ноготком по моему предплечью. — Нужно всё рассказать нормально. Пожалуйста. Я папе всё честно-честно скажу. С ним поговорю утром. Вот. И тогда уже…

— Утром ты нахер всё забудешь.

— Если забуду, то ты сам меня заберёшь. Как обычно. Но я не хочу так! Надо всё по правилам, чтобы не обидно никому. А поехали! Поехали прямо сейчас! Я всё расскажу.

— Варя, блядь.

— Нет, поехали. Не трогай. Я хочу поехать. Я сама поеду.

Блядь.

Так резко стартует, что сама едва в дверной косяк не влетает. Выскакивает на улицу, только моргнуть успеваю.

Всё, нахуй. У нас Сухой закон вводится.

— Вар! — приглушённо доносится её голос. — А почему у тебя машина без ключей внутри?

— Так блядь.

Размашистым шагом к машине приближаюсь. Вытаскиваю Варю. Она то визжит, то хохочет. Оглушает.

И сама тянется, за шею хватается. Мурлычет что-то.

— Надо поговорить, — продолжает по мозгам бить. — Мама волноваться будет. И… Ох, нет. Папа ругаться будет. Надо к Вальку.

— К кому, блядь? Ты гребаное кладбище хочешь? Из мужиков, которые рядом тёрлись?

— А Валёк при чём? Это Валя! Моя сестра. Она с моим папой отлично справляется. Он ругаться — а она тему переведёт, папа даже хвалить начинает. Надо к ней.

— Завтра и побазарите.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я тебя о чём-то когда-то просила? Я тебе даже сама цветочки подарила! А тебе сложно? Я к сестре хочу. К кому-то, кто меня поймёт.

Начинает всхлипывать. Крупные слёзы заволакивают голубой цвет, в дымку превращают.

Охуенно.

Я её на руках держу, а она рыдает.

Искренне. Не завязывает. От всей души сопли разводит. А я даже успокоить не могу. Потому что всё упирается «к сестре».

Когда я в такое ввязаться успел? Какого хера меня вообще волнует?

Списываю на любознательность. Не было ещё такого пиздеца в моей жизни.

Чтобы шлюха карманы обчищала? Да.

Конкуренты девок подкладывали? Дохуя.

Но чтобы девчонка такое вытворяла… Новый уровень.

— Хер с тобой, — рявкаю. — Сопли втяни. Отвезу. Побазаришь. При мне.

— Честно? — лыбу давит. — Ты лучший.

Виснет на моей шее. С поцелуем тянется. Мгновенно переключается. Но пластинку не меняет.

По каким-то хуевым правилам жить продолжает. Где нужно всё объяснить, рассказать.

Фролов свою дочь тепличным цветком растил. И сам же нужным подходом обрабатывал. В рамки загнал.

Чтобы не дёргалась нихера.

Три отеля объезжаем, пока нужный находим. У неё что «Меркир», что «Магнум» — одинаковые названия, блядь.

— Бляха, — покачивается в коридоре, пытается рубашку снова завязать. — Почему у тебя всё огромное такое? Неудобненько.

— Потому что на меня шилось. А не мелкую одну. Дай сюда.

— Нет-нет-нет! Ничего я тебе не дам. Всё, хватит с тебя. Ясно? Цветочками обойдёшься.

Походу эти цветочки будут до конца жизни мне припоминать. Ещё и на могилу возложат.

Потому что с такой нервотрёпкой — хер я долго проживу.

— Вообще! Ведёшь себя как дикарь! — в дверь стучится. — И… Друг у тебя ублюдок. Похитил меня, а!

Мои глаза на лоб закатываются. Какого хуя?

Варя материться начинает. В своей манере, но за языком не следит. Новую грань открывает.

— Валя! — вскрикивает, повисает на шее какой-то брюнетки. — Пошли скорее. Этот бугай…

— Кроха, — предупреждаю.

— Всё. Хватит с тебя. Я с сестрой буду. Нам поговорить надо. Пока.

И дверь захлопывает.

Я, блядь, её вышибу нахер.

Хватаюсь за ручку. Торможу. Сквозь стиснутые зубы выдыхаю. Удерживаю себя, чтобы не взорваться.

Выдыхаю. Кроха хотела с сестрой побазарить? Подожду.

Снова же сырость разведёт. А с ней никогда не угадаешь, как успокаивать.

Организовываю себе номер по соседству. Доносится звонкий голос крохи. Что-то походу рассказывает бурно.

Расслабляюсь. Жужжание это слушаю, и нормально. Даю ей полчаса на то, чтобы всё решить. Иначе разбираться буду я.

И судя по всему — девчонке это не зайдёт.

Резко с кресла подрываюсь. Телефон трезвонит. Какого хера Мот среди ночи звонит?

А какого хера за окном не ночь?!

Когда я вырубиться успел?

Сука.

Усталость надавила. Ещё и спокойствие от присутствия крохи подействовало. Отключило.

Три месяца не расслаблялся. В тюряге надо всегда начеку быть. В напряге. А здесь…

— Делаем или отменяем? — Мот к делу переходит. — Чё со свадьбой и девкой твоей решили?

— Я в отеле. Здесь рядом, — поднимаюсь. — Заберу.

— Её в машину уже усадили.

Блядь.

— И чтоб ты лишний раз не взрывался… Лучше за раз, — Мот хмыкает. — Я тебе видос скину. Сегодня слили.

По тону слышу, что нихуя хорошего меня не ждёт. Вызов сбрасываю, файл открываю. Смотрю.

Пальцами телефон сдавливаю. Гнев распирает изнутри. Кровь бурлит. Тело напрягается.

На экране Варя. И сраный Гоша. В машине. Она у него на коленях. Прижимается. Целует.

Трахаются там, блядь?!

Всё красным заливает. Тело пружинит. Автоматом пальцы за оружием тянутся.

Я давал тебе шанс по-хорошему, кроха.

Теперь по-плохому организую.

И слёзы твои больше не тронут.