Лиз

Двое охотников с копьями в руках пробираются к нам по снегу. Они двигаются в размеренном темпе, используют копья, как трости для ходьбы, поэтому я не слишком волнуюсь. Пока что.

Но Раахош? Раахош сам не свой.

– Человек по имени Лизх, – снова кричит один из них, складывая ладони рупором. – Жди там!

Я бросаю на Раахоша неуверенный взгляд. На его гордом лице написано поражение, и это меня беспокоит. Я кладу свою ладонь в его, чтобы успокоить, и он крепко ее сжимает, а затем притягивает меня в собственническом объятии.

– Кто они? – спрашиваю я.

– Аехако и Хэйден, – отвечает Раахош, его голос звучит безжизненно, что мне совсем не нравится.

– Твои друзья?

Он фыркает.

Ах. Он расстроен, потому что они пришли забрать нас в племя, а я еще не залетела и не сияю от любви.

По крайней мере, теоретически.

Я похлопываю его по спине, а затем глажу.

– Ты знал, что рано или поздно они придут за тобой, верно? Ситуация выглядит так, будто ты пойман с поличным.

Он гладит мои косы, и несмотря на внешнее спокойствие, я чувствую, как растет его напряжение по мере приближения охотников.

Они пробираются сквозь сугробы высотой по пояс, как будто в этом нет ничего особенного. У одного из них открытое, дружелюбное выражение лица, и он улыбается, когда подходит, что радует. Черты его лица более резкие, чем у Раахоша, но выражение дружелюбия делает его гораздо привлекательнее. В отличие от Вектала и Раахоша, у него коротко острижены волосы, отчего его большие изогнутые рога становятся более заметными. Сам он серо-голубого цвета, и пусть не такой высокий, как Раахош, руки у него, как чертовы стволы деревьев.

Земных деревьев, а не с планеты Не-Хот.

Другой пришелец выглядит менее дружелюбно. У него такой же хмурый взгляд, как у Раахоша, но на этом их сходство заканчивается. Он бледного, молочно-голубого цвета, почти такой же мускулистый, как и его напарник. У него крупный нос и квадратная челюсть, и выглядит он не на шутку раздраженным. Его волосы на висках выбриты, а грива на макушке заплетена в длинную, по пояс, косу.

Они одеты в простые кожаные туники и штаны и вооружены до зубов.

Значит, это не дружеская встреча.

– Раахош! Мы искали тебя, – дружелюбный подходит, чтобы похлопать Раахоша по спине, но Раахош скалит зубы и свирепо смотрит на него, отодвигая меня за спину. Пришелец выглядит удивленным такой реакцией. – Ты же знал, что мы придем. Вектал направил нас по твоему следу сразу после того, как мы не нашли отклик в человеческих женщинах. – Он прижимает руку к сердцу и делает вид, что очень расстроен.

Второй не проявляет никаких эмоций.

– Привет, я Лиз, – говорю я, выходя из-за спины Раахоша и протягивая руку.

Они смотрят на меня, как на сумасшедшую, и недружелюбный отводит свое копье в сторону.

– Нет, я не тянусь за твоим оружием. Это человеческое приветствие, – я трясу рукой в воздухе. – Чтобы представиться друг другу.

Раахош хватает меня и тянет назад, прежде чем пришельцам удается рассмотреть мою руку более внимательно.

– Она моя пара, – выдавливает он сквозь зубы. – Мы нашли отклик друг в друге. Здесь нечего обсуждать.

Я шлепаю Раахоша по руке, потому что начинаю выходить из себя.

– Если ты закончил строить из себя неандертальца, то я могу взять слово, спасибо.

Прибывшие переглядываются.

– Меня зовут Аехако, – говорит дружелюбный, а затем указывает на своего приятеля. – Это Хэйден. Ты Лизх? – спрашивает, он улыбаясь.

– «Лиз», – поправляю я его произношение.

– Это неважно, – говорит Раахош и снова пытается оттащить меня. – Они должны называть тебя «пара Раахоша».

Я хмурюсь, услышав это.

– Попридержи свой язык. Я что, больше не личность?

– Конечно личность, – уверяет меня дружелюбный. – Он просто проявляет чрезмерную заботу. Такое происходит с каждым новоиспеченным резонансным партнером, – Аехако выглядит сконфуженным, а на лице Хэйдена усмешка.

Хэйден вздергивает подбородок.

– Ты в точности, как твой отец. Игнорируешь правила, когда тебе это удобно. Импульсивный, упрямый и глупый. Сын своего отца.

Это явно не комплимент, и Раахош начинает терять самообладание. Он кривит рот и оскаливает зубы.

– Мне не хотелось, чтобы моя история закончилась так же, как ваша.

Хэйден рычит и бросается на Раахоша, повалив его на землю.

Они отталкивают меня в сторону, и я вскрикиваю, падая задницей в снег. Аехако пробивается вперед, чтобы разнять их, но Раахош, рыча, отталкивает обоих и заботливо помогает мне подняться на ноги. Он снова прижимает меня к груди и гладит мои косы, сердце бешено колотится в его груди.

«Проявляет чрезмерную заботу» – это еще слабо сказано».

– Я в порядке, – успокаиваю я, похлопывая его по руке. – Просто не понимаю, что происходит.

– Собирайте вещи, – осторожно говорит Аехако, а затем переводит взгляд на небо. – У нас в запасе пара часов до захода солнца, чтобы добраться до племенных пещер. Рокан говорит, что через несколько дней будет буря, а ты знаешь, что он никогда не ошибается.

Я смотрю на Раахоша.

Он задумчиво касается моего подбородка.

– Не усложняй все, – предостерегает Хэйден.

Раахош продолжает гладить мой подбородок.

– Мы идем с вами.

Где-то через час мы возвращаемся в маленькую уютную пещеру, которая стала для нас с Раахошем домом. Аехако весело болтал всю дорогу, ведя монолог. Раахош и Хэйден молчали. Я тоже помалкивала, наблюдая за всеми тремя и пытаясь найти свое место.

Они ведь пришельцы. Их культура отличается от земной, и то, что для нас считается нормальным, для них может оказаться большой проблемой. Поэтому я наблюдаю и стараюсь все впитать.

Надо отдать им должное за то, что пока мы шли, они говорили по-английски, и я не чувствовала себя одиноко. Аехако крайне удивлен при виде нашей пещеры и хлопает Раахоша по спине за то, что он обустроил себе такое уютное гнездышко «прямо у них под носом». Однако Раахошу не по душе все происходящее. Он хорошо умеет скрывать свои эмоции, но я чувствую его гнев и разочарование.

– А это что такое? – спрашивает Аехако, поднимая мой лук.

– Это оружие, – отвечаю я, перекидывая его через плечо и не забыв прихватить сумку со стрелами. – Я хожу с ним на охоту.

– Охоту? – он хмурит брови. – Но ты же женщина. Тебе не следует охотиться.

– Я что, свернула не туда и приземлилась на планете Шовинист? Черт побери, я имею право охотиться! Ты думаешь, дикие животные будут так очарованы моими женскими прелестями, что поведутся на них, как какой-нибудь…

Раахош успокаивающе кладет руку мне на плечо.

– Женщины моего племени не охотятся, помнишь? Их слишком мало.

Я фыркаю.

– Мы еще на это посмотрим. Вообще-то, женщин уже стало в три раза больше, чем раньше.

Я устраиваю целое шоу, демонстративно поправляя лук на плече и испепеляя взглядом Аехако и Хэйдена.

Аехако стоит в замешательстве.

Мы забираем из пещеры еду и лишние одеяла и наполняем кожаные пузыри водой. Я аккуратно сворачиваю оставшиеся шкуры и оглядываю пещеру в последний раз. Мне становится грустно от того, что мы уходим. Я с нетерпением жду встречи с Джорджи, Кирой и остальными девочками, но должна признаться, что жить в этой пещере было довольно… приятно. Уютно. Уединенно.

Мне даже нравилось проводить здесь время с Раахошем. Я привязалась к этому здоровенному дурню. И как только я обустроилась, мы снова переезжаем… Мне не хватает места, которое я бы могла назвать домом.

Но потом Раахош берет меня за руку, и чувство потери улетучивается. Вместо этого я испытываю легкое раздражение из-за того, что наша маленькая идиллия была нарушена в тот момент, когда градус секса в пещере приближался к наивысшей отметке.

Пришельцы обломали нам весь кайф. Проклятие!

* * *

Какое-то время мы идем в направлении заката. Я бы сказала, что мы движемся на запад, но так может быть на Земле, а это место определенно не Земля. Когда небо окрашивается в розовый с примесью оранжевого, мы разбиваем лагерь в небольшой рощице. Аехако собирал навозную стружку по дороге, и теперь у него полная сумка топлива.

Может, и к лучшему… что я не пожала ему руку.

Мы устраиваемся на ночлег у костра, и Хэйден направляется к ближайшему холму, сказав, что он первым заступает на дежурство. Это меня устраивает. Он далеко не весельчак, и у меня остался Раахош на случай, если я захочу пообщаться с кем-то, кто выражает эмоции тихо.

Я устраиваюсь у огня, закутавшись в меха, и Раахош, взяв копье, наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку.

– Я добуду для тебя немного свежего мяса.

– Что? Но…

Я смотрю, как он покидает наш маленький лагерь, и остаемся только мы с Аехако, который подбрасывает в огонь еще немного топлива. Я бросаю на него хмурый взгляд.

– Ты не собираешься пойти за ним?

– Зачем? – Аэхако пожимает плечами. – Он вернется. Ты же здесь.

Ах, значит, ваш заложник не Раахош, а я. Вот вы и попались. Хотя он прав… пока я здесь, Раахош никуда не денется. От одной мысли об этом у меня сразу теплеет на сердце. Что бы ни случилось, Раахош прикроет меня, и я полна решимости сделать для него то же самое.

Но сейчас у меня болят ноги, и так приятно посидеть у огня, даже если холодно, и у нас нет крыши над головой. Я пододвигаюсь ближе к огню и приподнимаю свои мокрые ботинки, чтобы они могли немного просохнуть.

– Расскажи, как дела у остальных. С ними все в порядке?

– Все здоровы, насколько это возможно, – успокаивает меня Аехако, и его губы расплываются в улыбке. Несмотря на ситуацию, этот парень вызывает симпатию. Думаю, он не может не нравиться. – Твои друзья принесли с собой радостные вести для нашего народа, – говорит он. – Долгое время мы думали, что резонансная пара – это несбыточная мечта, а теперь эта мечта станет реальностью для многих.

Его слова вызывают во мне тоску по Раахошу. Я осматриваю рощу, но моя «пара» (я все еще пытаюсь смириться с ярлыками) выпускает пар, добывая ужин.

– Это хорошо.

– Нам пришлось потесниться в пещерах, как загнанным зверям в снежную бурю, но никто не жалуется.

– Ммм. У кого-нибудь уже, ну это, вибрировал паразит?

– Ты имеешь в виду резонанс?

– Да, я об этом, – уверена, что Раахош уже произносил его раньше, но он также говорил «моя-моя-моя-моя» и «твое влагалище полно моим семенем», поэтому приходится подбирать слова, общаясь с этим парнем. – Кто-нибудь еще срезонировал?

– О, да, – он раздувает огонь. – Джорджи, про которую ты уже знаешь. Пашов и Стейси нашли отклик друг в друге, я думаю, еще до того, как кхуйи оказалось внутри нее. Удивлен, что ты этого не слышала, – усмехается он.

– Ммм, – снова отвечаю я, потому что та ночь вызывает во мне воспоминания, как я говорю «нет», отказываясь от паразита, а Раахош удерживает меня, заставляя принять существо. Тогда большой пришелец показал себя не с лучшей стороны. Тем не менее, мой предатель-паразит мурлычет при мысли о Раахоше, и я рассеянно потираю грудь. – Я не очень хорошо помню Стейси. Это та, которая все время плачет?

– Она плачет, но уже не так много, ведь Пашов рядом, чтобы осушить ее слезы, – он ухмыляется и откидывается назад, чтобы расслабиться. – Кто плачет больше всех, так это Ариана. Ее партнер – Золая – очень огорчен этим.

– Могу понять, все это для нее в новинку, – получается, единственными, кто резонировал, стали девушки из капсул? – А как насчет Джози? Киры? Тифф?

Он качает головой.

– Они пока не нашли отклика.

– Ох.

– Они молоды. У них впереди еще много лет, чтобы найти отклик в том самом мужчине, – успокаивает Аехако.

– Хмм. И для тебя не нашлось пары?

Он вздыхает, и впервые его задорная улыбка меркнет.

– У меня пока нет ни пары, ни семьи, но впереди еще много времени, – он выглядит задумчивым. – Забыл сказать про Марлен с Зеннеком и Нору с Дагешем.

Дагеш – странное имя, когда его произносят, возникает ощущение, что средний слог проглатывается и заново пережевывается. В человеческом языке таких звуков определенно нет. Поэтому я просто отвечаю:

– Рада за них. Надеюсь, они счастливы.

– Некоторые счастливы, некоторые еще приспосабливаются, но племя довольно. Для новых пар были выделены пещеры, и в скором времени их наполнит детский смех, – он вытягивает ноги и плюхается в снег, подпирая подбородок рукой. – А много новых спариваний означает новые помещения для новых семей.

– Ох?

– Никто не хочет слушать, как их кхуйи резонирует ночи напролет, – с усмешкой объясняет он.

Я чувствую, что краснею. Подозреваю, что резонанс – не единственное, что они слышат ночами.

– Звучит так, будто все уютно устроились.

– Ммм. Уютно только новым парам. Мы с Хэйденом вызвались добровольцами, чтобы найти вас. Многим мужчинам стало тесно в племенных пещерах. Охотники проводят больше времени в походах, они говорят, что это для того, чтобы прокормить новые рты, но, откровенно говоря, в племени тяжело находиться тем, у кого нет семьи, – он пожимает плечами. – Мы и не думали, что снова столкнемся с этой проблемой.

– Снова?

Аехако кивает, и его задорная ухмылка исчезает.

– Раньше племя было больше, много пар, много семей. Это было хорошее время для са-кхуйи. Но пятнадцать лет назад по пещерам пронеслась болезнь кхуйи. Многие погибли, – он ворошит снег перед собой. – Не было ни одного жилища, не затронутого этим горем. Так много потерявших матерей, отцов, друзей…

Он резко садится, и я замечаю Хэйдена в роще. Я открываю рот, чтобы продолжить разговор, но Аехако слегка качает головой, бросая многозначительный взгляд в сторону Хэйдена.

Ах, поняла. Значит, Хэйден остро реагирует на эту тему.

– А как насчет семьи Раахоша? – я впервые задумываюсь над тем, что у Раахоша может быть семья, которая ждет его дома. Он не упоминал о ней, возможно, он не хочет говорить об этом? Или он тоже потерял ее из-за болезни кхуйи, как Хэйден (насколько я могу понять)?

Аехако оглядывается по сторонам, а затем наклоняется ко мне.

– Разве он не рассказывал тебе о своей семье?

Я подаюсь вперед, понижая голос. Сплетничать нехорошо, но мне нужны эти сплетни, поэтому плевать.

– Нет, ничего. Они в пещерах? Или мертвы?

– Давно мертвы, – тихо продолжает Аехако. – Его случай… весьма интересен.

Я пододвигаюсь поближе.

– Мне нравится все интересное.

Мне действительно очень любопытно. Я хочу понять, что движет моим Раахошем. Странно, что я уже начинаю думать о нем как о «своем» Раахоше.

– Его мать, Дайя, никогда не любила его отца. Ваашан был очень нетерпеливым мужчиной, а Дайя была влюблена в другого. Но если кхуйи выбирает, оно выбирает, – Аехако пожимает плечами. – Когда Раахошу было пять лет, его мать снова стала резонировать для отца. Это означало беременность. Но Дайя не хотела второго и отказывалась иметь дело с Ваашаном. Она даже ходила к вождю – в то время отцу Вектала, – пришелец потирает подбородок и выглядит встревоженным. – Вождь объявил, что ей следует родить второго ребенка, потому что резонанса избежать нельзя, но она может жить отдельно от мужа. Ваашан пришел в ярость, он похитил ее и Раахоша и сбежал из племени. Мы искали их много лет, но так и не смогли найти, казалось, они просто испарились. А когда болезнь кхуйи унесла многих, Ваашан вернулся в племя с сыном и без жены. Раахош был весь в шрамах, каким и остается по сей день. На вопрос, где Дайя и второй ребенок, Ваашан ответил, что они убиты метлаками. Он забрал Дайю и заставил ее подчиниться резонансу, принудил ее быть его парой против воли. Это стоило жизни ей и малышу, поэтому вождь изгнал Ваашана из племени. Раахоша оставили, чтобы он мог расти в безопасности.

Мое сердце сжимается. Эта история ужасна и объясняет, почему большой пришелец так боится потерять меня.

– Бедный Раахош.

Аехако кивает в задумчивости.

– Он отправился на поиски отца, когда достаточно подрос, чтобы охотиться самостоятельно. Раахош так и не нашел его, но сказал, что в полуразрушенной пещере обнаружил старую одежду, растерзанную животными. Что бы ни осталось от Ваашана, его уже давно нет.

Ох, Раахош. Я думаю о погибшей Дайе и ее ребенке. О страданиях отца, которые отразились на Раахоше. Неудивительно, что он так отчаянно пытается удержать меня, даже под угрозой впасть в немилость у своего племени. Этот выход кажется ему единственным в силу примера родителей.

Какая печальная история. Я потеряла мать, когда была ребенком, но у меня был отец, и я до самой его смерти чувствовала, что он меня любит. Наблюдать конфликт родителей, а потом потерять обоих… мое сердце обливается кровью, когда я думаю, через что Раахошу пришлось пройти. Вот почему он был таким одержим в своем желании спрятать меня. Внезапно мне хочется утешить его и дать понять, что у него есть я. Что я его, а он мой. С паразитом или без, у меня есть чувства к большому пришельцу, и он делает мою жизнь на этой странной планете увлекательной.

Наша беседа с Аехако обрывается, и он занимается костром. Я сижу у огня, скрестив ноги, погруженная в свои мысли, пока не возвращается Раахош. У него в руках добыча, и судя по стреле, торчащей из зверя с иглами, он воспользовался луком, который я для него сделала. Должно быть, он наблюдал за мной и разобрался, что к чему. Ну, ничего себе! Я одариваю его искренней широкой улыбкой и встаю, чтобы поцеловать.

Пришелец немного удивлен моим восторженным приветствием, но обнимает и крепко прижимает к себе. А когда нарезает мясо, то отдает мне самые лакомые кусочки, кормя с рук, и следя за тем, чтобы никто не приступал к еде (включая его), пока я не буду сыта.

Признаться, это не так уж и плохо – быть центром чьей-то вселенной. Кажется, мне начинает это нравиться.

И я планирую показать Раахошу, насколько благодарна.