Раахош

Лиз спит рядом. Ее задница упирается мне в пах, а мой хвост покоится у нее между ног. Кисточка зажата в ее руке. Она лежит на моем плече, открыв рот и пуская слюни, но я не бужу ее. Вместо этого притягиваю ее и прижимаюсь губами к бледному плечу.

Моя свирепая, решительная пара.

Когда я вел себя как глупец, она не отступила и не позволила нам в гневе разойтись по разным углам. Она продолжала говорить до тех пор, пока я не признался, почему зол и расстроен. Впервые встретив Лиз, я подумал, что она болтает без умолку, и меня это раздражало. Теперь я этому рад. Снова целую ее, думая о тех смелых вещах, которые она сказала мне, пока сидела верхом на моем хвосте и гладила мой член.

Я волновался, что буду ей неинтересен. Но теперь прихожу к мнению, что никто другой не смог бы тягаться с ее необузданным острым умом, и это меня радует.

Она может быть самой смелой из женщин. Я буду ее скалой, защитником, щитом. Она может быть стрелой, летящей вперед. Я буду ее луком – опорой и поддержкой, необходимыми стреле, чтобы взлететь.

Это делает из нас отличную пару.

Лиз причмокивает и перекатывается на живот, высвобождая мою онемевшую, покрытую слюнями руку и подставляя свой зад. Теперь мне легче выбраться из постели, но так не хочется покидать ее. Я хочу, обнявшись, провести с ней целую вечность, но кто-то должен разжечь огонь и приготовить горячий чай для моего вечно мерзнущего, тонкокожего человека, который нуждается в тепле. Кто-то должен набить едой наши животы. Поэтому я встаю и подхожу к огню. Заполняю кожаный пузырь свежим снегом и обжариваю на шампуре кубики замороженного мяса, пока они не зашипят и не почернеют по краям, как любит Лиз. Она не возражает против сырого мяса, но ее любимое блюдо – хрустящие кусочки, поэтому я забочусь о том, чтобы она их получила.

Когда все готово, я наливаю чашку чая, кладу мясо в миску и подхожу к своей паре, которая все еще спит, свернувшись в мехах. Прошлую ночь мы провели, спариваясь с необузданной страстью недавнего резонанса.

Я тихо подхожу и присаживаюсь рядом, затем шлепаю хвостом по ее руке, чтобы разбудить, и она, открыв глаза, смотрит на меня с сонным выражением лица.

– Я приготовил тебе поесть, – ставлю еду рядом с ней и жду, чувствуя себя неловко.

Она сияет, глядя на меня, будто я – лучшее, что когда-либо с ней случалось, и это так… приятно, что я не нахожу себе места.

– Завтрак в постель? Наш медовый месяц становится все лучше и лучше, – Лиз садится и берет миску. – Ооо, ты и мясо поджарил. Кому-то сегодня снова перепадет.

Я фыркаю, удивленный ее словами.

– Сегодня сильная метель. Ничего не видно дальше вытянутой руки.

Она откусывает кусочек своими маленькими зубками.

– Значит ли это… что мы с тобой никуда сегодня не идем?

Я касаюсь локона ее мягкой золотистой гривы.

– Сегодня мы останемся в пещере. Мы можем провести время в мехах у костра, и ты расскажешь мне все о «Звездных войнах».

Лиз хихикает.

– Боже, ты такой милый.

Мои рога вспыхивают у основания.

– Я охотник. Мы не милые, мы сильные, храбрые, бесстрашные. Мы… – я замолкаю, потому что она поднимает свою маленькую ножку вверх. – Что ты делаешь?

– Можешь растереть мне ногу? Она холодная, а твои руки теплые.

Я принимаюсь растирать ее ступню, лаская маленькие бледно-розовые пальчики и пятку.

– Как я уже говорил…

Она закрывает глаза и качает головой.

– Это потрясающе. Да, вот так. Растирай мне ноги, пока я буду есть в постели, и это станет лучшим медовым месяцем, о котором я только могла мечтать.

– Это уже лучшие медовые луны, потому что ты здесь со мной, – признаюсь я. – Я благодарен, что именно ты моя пара, а не кто-то другой.

Лиз улыбается, поднимая вторую ногу, и я держу их, массируя, пока она засовывает в рот очередной кусок мяса.

– Я собиралась дать тебе уроки стрельбы из лука. Полагаю, нам придется их отложить из-за метели. Ты не расстроишься? Ты и так мало получаешь от этого медового месяца, не то, что я – массаж и завтрак в постель, – она закидывает руку за голову и смотрит на меня. – Чем бы ты хотел заняться?

Кроме того, чтобы затащить ее в меха и наброситься, как дикий зверь? Но Лиз, так же, как и я, никогда не против порезвиться в мехах. Она имеет в виду нечто иное. Я размышляю, пока растираю ее ноги.

– Есть ли определенные вещи, которыми занимаются люди во время медового месяца?

Ее губы подергиваются, словно она хочет рассмеяться.

– Большинство людей отправляются в путешествие и осматривают достопримечательности. Посещают древние места, руины или просто зависают на пляже и плавают.

Я обдумываю это.

– Полагаю, мы можем отправиться на пляж, но боюсь, он тебе не понравится. Он находится за горами, в противоположном направлении от того, куда мы направляемся, и ты не сможешь там поплавать. Твои розовые пальчики замерзнут, – я кусаю один, потому что мне нравится, как загораются ее глаза.

– Воздержусь от замерзшего пляжа, спасибо, – Лиз съедает еще кусочек и бросает на меня обжигающий взгляд, который говорит мне, что она думает не о пляжах. – Это время для сближения. Чем бы ты хотел заняться? Что стало бы особенным для тебя? Что бы ты хотел разделить только со мной?

Мне сразу же приходит на ум идея, но я отбрасываю ее, потому что она кажется слишком опасной. Но Лиз жадно смотрит на меня, и я ни в чем не могу ей отказать.

– Мне бы… – осторожно говорю я, – хотелось пойти на рыбалку.

– Рыбалка? – она растеряно смотрит на меня. – Но мы уже рыбачили, Раахош.

Я качаю головой.

– Есть место, куда меня брал мой отец. Я вспоминаю, как мы сидели с ним на берегу и ждали, когда рыба подплывет поближе. Мы сидели и болтали. Это мое лучшее воспоминание о нем.

Выражение ее лица смягчается.

– Тогда, конечно, мы это сделаем. С удовольствием. Ты знаешь, как туда добраться?

– Да.

Я проходил мимо этого места много раз после смерти отца, но никогда не приближался, потому что хотел сохранить воспоминания такими, какими они были. Я хотел запомнить это место глазами ребенка, держащего за руку отца и направляющегося к озеру с сетями и удочками.

Но теперь я хочу разделить это с Лиз. Хочу создать с ней новые воспоминания. Я устал жить прошлым.

– Не могу дождаться, – говорит она и отставляет миску в сторону, облизывая губы. Я предлагаю ей чай, но она качает головой. – Не хочу пить. Значит, мы отправимся на рыбалку, как только наладится погода, да?

– Да, но не сегодня. Сегодня мы можем остаться в мехах.

– Я рада, что ты это сказал, – произносит моя пара, затаив дыхание. – Потому что сейчас я могу думать только о сексе. Грубом, непристойном сексе, когда ты сверху, а мои ноги закинуты тебе на плечи.

Теперь я тоже думаю об этом. Я перестаю массировать ее ноги и, закинув их себе на плечи, пробираюсь в меха, чтобы присоединиться к ней.

– Думаю, это отличная идея.

* * *

Метель бушует два дня подряд, и мы проводим эти дни, свернувшись в мехах. Мы спариваемся, играем в глупые игры со словами, придумываем имя нашему будущему ребенку, обсуждаем других членов племени и делаем ставки на то, кто найдет отклик следующим. Иногда мы говорим только о погоде, но даже это приятно. Мне нравится делиться всем с Лиз, я никогда не делился с кем-то столь многим. Вектал мне как брат, но есть вещи, в которых я ему никогда не признавался, и о которых с легкостью рассказываю своей паре, потому что чувствую себя в безопасности. Мне даже грустно, что метель заканчивается и солнца выглядывают из-за густых облаков, ведь это означает, что мы должны выдвигаться в путь.

– День рыбалки! – радостно объявляет Лиз, когда мы собираем вещи.

Ее энтузиазм заряжает энергией и меня. Когда она рядом, мне все доставляет удовольствие. Мы покидаем пещеру и идем рука об руку, обсуждая самые вкусные виды птиц и то, какие травы необходимо использовать при заполнении их тушек перед обжариванием. Это, конечно, глупости, но мне нравится ее слушать.

Где-то спустя полдня пути я вижу знакомую горную вершину и скалистый утес с фиолетовыми краями. Мы уже близко. Я крепко держу Лиз за руку, когда мы направляемся в долину и моему взору открывается озеро, укрывшееся среди скал. Горячая вода сочится из скалистых утесов и стекает вниз, но по пути замерзает прежде, чем успевает попасть в озеро. В результате формируется каскад замерзших нитей. Ледяной водопад, стекающий со скал в теплое озеро. Края озера покрыты коркой льда, но вода в нем теплая. Возле водопада я замечаю любимое место отца.

– Здесь так красиво, – выдыхает Лиз, хлопая руками в варежках. – Я рада, что мы пришли сюда.

Я указываю на небольшой выступ скалы.

– Мы с отцом сидели вон там. Это озеро не подходит для охоты с копьем, потому что лед слишком тонкий. Поэтому мы использовали то, что называется «шестом». Насаживали мясо на зубец и ждали, пока рыба клюнет, чтобы подцепить ее… Почему ты так на меня смотришь? – я хмуро смотрю на нее сверху вниз, потому что на ее лице появляется озорная улыбка.

Она поднимается на цыпочках, насколько может, и касается моего подбородка.

– Ты такой милый. Люди тоже ловят рыбу шестами, глупыш.

– Правда? – ворчу я. – Возможно, вы не так примитивны, как я думал, – я намеренно говорю это грубым голосом, наслаждаясь тем, как она издает вопль возмущения.

– Мы не примитивны!

– Утверждает человек, жарящий и без того вкусное мясо.

Лиз смеется и толкает меня локтем.

– Ты такой дурак!

Я ухмыляюсь.

– Пойдем. Давай заберемся наверх и займем наше место.

Я вспоминаю, как в детстве карабкался по крутым ледяным скалам и то, с какой легкостью взбирался мой отец. Однако, когда со мной моя пара, все по-другому. Она меньше меня, на ее руках варежки, защищающие от холода, а значит, она не сможет ухватиться руками как следует. Когда она поскальзывается, мое сердце готово выпрыгнуть из груди, и я решаю понести ее.

Я тянусь к ней, чтобы помочь подняться, но она отбивается от моих рук.

– Я справлюсь. Я не ребенок, Раахош.

Она думает, что у нее сил больше, чем у ребенка. Я фыркаю и все равно придерживаю ее.

Забравшись наверх, Лиз кладет руки на бедра и делает глубокий вдох.

– Ух, как красиво! Мне нравится этот вид.

Я держу ее за руку, обвивая хвост вокруг ее ноги.

– Не подходи так близко к краю.

– Ты ведь поймаешь меня, – говорит она и наклоняется над обрывом. – О, мы прямо над водой.

Я осторожно тяну ее назад.

– Садись. Давай приготовим снасти.

Она послушно садится, и я придвигаюсь к ней ближе, чем необходимо, и на всякий случай крепко обвиваю свой хвост вокруг ее ноги. Мы забрались выше, чем я забирался в детстве, или, возможно, я просто беспокоюсь о Лиз и нашем ребенке. Как бы то ни было, сегодня мне не получится расслабиться.

Но пребывание здесь с ней действует на меня успокаивающе. Лиз наблюдает, как я привязываю длинную веревку к своему копью и закрепляю костяной крючок на конце. Она с легкостью насаживает наживку на крючок, убеждаясь, что та не слетит, как только попадет в воду, и это говорит мне, что она рыбачила раньше.

– Мы часто ходили на охоту с отцом, – объясняет она, пока я наблюдаю за ней. – Но иногда мы рыбачили, хотя в основном нам попадались черепахи или змеи вместо рыбы. Нам нужно привязать груз к веревке?

Я бросаю наживку в озеро и, конечно же, она покачивается на поверхности, не опускаясь под воду.

– Мы можем использовать камень.

Это неплохая идея, и я рад, что у меня такая умная пара.

– Ты умная, Лиз.

– Нет, просто кое-что помню.

Мы привязываем небольшой продолговатый камень рядом с приманкой, чтобы удержать ее под водой, а затем опускаем приманку в воду. Я передаю этот «шест» Лиз, пока работаю над вторым. Я наблюдаю за ней. Ее лицо светится от счастья. Я думаю о других человеческих женщинах, пытаясь представить их здесь со своими партнерами, но у меня не выходит. Они не любят дикую природу, и не обрадовались бы тому, что их сослали вместе со мной.

Воистину, мне повезло с моей парой. Она безупречна во всех отношениях.

– Ты наблюдаешь за мной, – подмечает она, глядя на воду.

– Я думаю о том, как счастлив.

Лиз оборачивается. Застенчивая улыбка играет на ее губах.

– Я тоже. Место потрясающее… и ты тоже. Я и подумать не могла, что смогу стать счастливой на этой ледяной планете, но… она такая удивительная, и теперь я не могу представить себя где-то еще. Я в предвкушении нашей счастливой семейной жизни, – она гладит живот, и я знаю, о чем она сейчас думает.

Поддавшись эмоциям, я наклоняюсь и целую ее в макушку, а затем сажаю к себе на колени. В моей голове внезапно возникает образ того, как крупная рыба клюет и утягивает мою пару за собой под воду.

– Давай ловить рыбу вместе.

Она смеется.

– Ладно, если ты так хочешь.

– Хочу, – я усаживаю ее к себе на колени, а она держит шест. – Расскажи мне другую «Звездную войну».

– Есть только одна, – раздраженно говорит Лиз. – И я тебе про нее уже рассказывала.

– Но тебе она нравится, так что расскажи еще раз.

Она оборачивается, ее глаза горят от волнения.

– Ты хочешь услышать это снова? Правда?

– Мне нравится все, что нравится тебе, – я крепко обнимаю ее.

– Хорошо, – Лиз, прижимается спиной к моей груди, ее голова аккуратно помещается под моим подбородком. Поистине, идеально. – Давным-давно жил парень по имени Энакин, и он был избранным…