IV

Перед ней сидел мордатый, прошедший сложный эволюционный путь от сперматозоида до майора, следователь, в тусклых глазах которого просматривалась боль от причиненной ему психической травмы из-за того, что ему приходится работать в выходной.

Не удосужившись стряхнуть с пуза вафельные крошки, следователь отчаянно боролся с послеобеденным сном.

– Если вы не будете давать показания, то останетесь под стражей. Завтра мы вас переведем в следственный изолятор, – продолжил монотонно нудить следователь.

– Я ничего не помню, – придерживаясь выбранной линии поведения, устало произнесла Варя.

– Гражданка Гаранина, вы меня уже бесите, – демонстрируя прокуренные зубы, широко зевнул майор. – Будете упорствовать, я прикажу перевести вас в самую дальнюю камеру, где у нас клопы уже давно не кормлены.

– Я ничего не помню.

– Где вы были три с половиной месяца?

– Я не помню.

– По показаниям свидетеля Мошко, – открыв на закладке уголовное дело, стал зачитывать майор, – последний раз, когда он вас видел, недалеко от хутора Жутякина, вы были одеты в прорезиненный костюм…

Закончить он не успел, потому что в металлической двери щелкнул замок и в следственный кабинет вошел пожилой мужчина в строгом черном костюме, завидев которого, следователь неудачно вскочил, зацепившись пузом за край стола, отчего его нижние форменные пуговицы радостно кинулись врассыпную по бетонному полу кто куда.

– Здравствуйте, – поздоровался с Варварой мужчина.

– Здравствуйте, – поздоровалась в ответ, замученная монотонными допросами журналистка.

– Варвара Савельевна, где вы так долго пропадали? – участливо спросил мужчина.

– Я ничего не помню, – виновато улыбнулась Варя. – Последнее, что я помню, это как я ехала в поезде.

– Что вы ей предъявили? – обратился к следователю мужчина.

– Она подозревается в убийстве трех сотрудников и одного гражданского – жителя Турова, тела которых до сих пор не обнаружены, – испуганно тряся брылями щек, доложил майор.

– Кто адвокат?

– Она… не давала показания, поэтому… адвоката я не вызывал? – постоянно сглатывая, принялся объяснять следователь.

– Пучков! Вы пьете или такой с рождения?! – закричал мужчина.

– Никак нет.

– Что никак нет? Когда вы перестанете использовать голову, только для того чтобы в нее есть?

– Исправлюсь, – попытался вытянуться в пузатую струнку следователь.

– Неужели непонятно, что она в шоке? Ты в курсе, что она рассказывала, обнаружившим ее пограничникам? Я бы на тебя посмотрел, если бы ты по болотам почти четыре месяца бродил, – продолжил отчитывать подчиненного мужчина. – Вместо того, чтобы оказать ей медицинскую помощь, ты ее в камеру закрыл. Дебил!

– Так точно.

– У тебя полчаса, чтобы вынести постановления об освобождении и о прекращении уголовного преследования. Сюда специально едет из Москвы машина скорой помощи с врачами, адвокатом и представителем комитета по защите прав журналистов. И не дай Бог затупишь, что-нибудь, – погрозил пальцем ему мужчина, направляясь к выходу…

Через две недели, после полного, оплаченного редакцией обследования, Варвару выписали из клиники с диагнозом: диссоциативная амнезия, вызванная психологической травмой.

Следствие пришло к выводу, что, скорее всего, травму она получила, став свидетелем гибели правоохранителей в результате несчастного случая. По поводу безвестного исчезновения Щапова, отталкиваясь от показаний его жены и шурина Петра Мошко, решили, что тот использовал Варвару для прикрытия своей преступной деятельности, связанной с незаконным перемещением через границу, после чего ушел с контрабандным товаром за кордон. Допросить в качестве свидетеля хозяина хутора Жутякина не смогли, потому что тот сгорел вместе с хутором, из-за неосторожного обращения с огнем, сразу же после чудесного спасения Варвары, о котором несколько дней трубили все возможные информационные ресурсы страны.

– Кто? – распахнул двери настежь, как всегда находясь в состоянии измененного сознания, Виталий Эрикович.

– Я, – оттолкнула в сторону вынужденного соседа Гаранина, звонившая в дверной замок не меньше получаса, потому что ее чемодан с вещами, оставленными в доме Мошко, так и не нашли.

– Где бы…ла? – поплелся за Гараниной в ее комнату пьянтос.

– Вы, что? Телевизор совсем не смотрите? Новости не читаете? – поинтересовалась Варя, открывая запасным ключом замок в своей комнате.

– Нет… у ме…ня те…левизора.

– Пропили?

– Нет. Его у меня экс…про…пре…ировали кредиторы, – развел руками в стороны моряк.

– Спокойной ночи, – закрыла дверь у него под носом Варя.

Виталий Эрикович долго выставлял в своей комнате пустые бутылки по ранжиру, надрывно вздыхал и старчески кряхтел.

Через полчаса, когда у Варвары в комнате погас свет, отставной моряк зашел в ванную комнату и заперся на замок.

– Полукровка здесь… Да… Одна… Буду ждать, – таращась черными глазами в замызганное зеркало, закончил разговор с невидимым собеседником Виталий Эрикович.