Глава 37. Калинин

Что такое быть отцом? Страдать от того, что твой ребенок в другой стране и не может с тобой общаться? Ерунда все эти страдашки! Настоящий кошмар начинается, когда ребенок у тебя на руках внезапно заболевает неизвестной инфекцией, а ты в чужом городе совсем один.

Наверное, за несколько дней в гостинице у меня прибавилось седых волос. Следить за температурой днем и ночью, заводить будильник через каждые два часа, отчаиваться от того, что жаропонижающее не действует и дрожащими руками загибать пальцы с надеждой, что четыре часа уже прошло, и можно давать следующую дозу лекарства — наверное, еще ни разу в жизни я не переживал за своего ребенка так сильно. А самое ужасное — я остался с ее инфекцией один на один, в чужом городе, в гостинице. Я не брился, почти ничего не ел, а из одежды у меня была одна единственная смятая футболка и спортивные брюки, которые я захватил из дома, чтобы провести одну ночь в Москве.

«Ну, Мила! Попадись мне!» — я со злостью сжимал кулаки.

Хорошо, что на видеосвязи была Вера, а на рецешене работали отзывчивые администраторы. Вера поддерживала меня, как могла. Давала советы, разговаривала со мной по ночам, чтобы я не заснул. Все же, какое счастье, что она тоже мама и знает тонкости родительской доли!

На пятый день нашего с Томой заточения в гостиничном номере меня разбудил звон разбитой посуды. Подскочив на постели, я включил ночник. Тома стояла возле открытого холодильника и держала в руках булочку.

— Па, я булочку с молоком хотела, а молоко разлилось, — виновато взглянула на меня она и отошла в сторону.

По полу растекалась лужа из молока. Кружка, которую я получил вместе с вещами дочери, раскололась пополам.

— Ты не поранилась? — встревоженно взглянул на дочку я.

— Нет, только пижаму облила молоком.

Я провел по взлохмаченным волосам рукой и попытался прогнать сон. Интересно, в этом номере есть тряпка и швабра?

Переодев дочку, я усадил ее на маленький диванчик, всунул ей подмышку электронный градусник, в руку — молоко с булочкой, а сам потащился в ванную комнату на поиски швабры и тряпки.

Увы, ничего похожего в ванной комнате не обнаружилось. Распаковав бумажные салфетки, я принялся вытирать ими пол.

Когда пол был усыпан салфетками, в планшете материализовалась Вера.

— Привет! Уже шесть часов утра, Томе пора измерить температуру! — в отличие от меня, Вера выглядела бодро.

— Привет! — заметив уже знакомое лицо Веры в планшете, оживилась Тома. За ту неделю, что мы провели в гостиничном номере, Вера стала для Томы кем-то вроде Алисы из поисковой системы в интернет, только реальной. И надо сказать, что Тома успела привязаться к образу Веры в планшете.

— Привет! Ты кушаешь?

— Да! Булочку! — дочка подсунула к экрану планшета обкусанную с нескольких сторон булочку с маком.

— Отлично! Макс, если она начала есть, значит, идет на поправку! — в глазах Веры загорелась надежда. — Посмотри, что с температурой?

— Одну минуту…

Сполоснув руки, я взглянул на градусник. В сердце вспыхнула радость — градусник показывал тридцать шесть и семь.

— Температуры нет… Даже не верится!

— Как я рада!

— Если состояние стабилизируется, завтра начнем собирать вещи, чтобы вернуться домой!

— Как же я соскучилась!

— Я тоже… даже не представляешь, как сложно остаться в чужом городе с больным ребенком! Если бы не твоя поддержка, я бы не справился.

— Мы ведь решили, что будем бороться с проблемами вместе, помнишь?

— Конечно, помню!

— Вера, а когда мы приедем домой, ты придешь к нам в гости? — дочка с надеждой вытянула шею.

— Обязательно, — хитро улыбнулась ей моя будущая жена. — Надеюсь, это произойдет очень скоро.

Тома полезла мне на руки.

— Я нарисую тебе рисунок! Пап, можно?

— Можно, — помогая ей устроиться у меня на коленях, кивнул я.

— А карандаши подточишь?

— Подточу.

— Ладно, мне пора. Я обещала Ярославу напечь блинчиков на завтрак. Буду ждать рисунок.

— Я тоже хочу блинчик на завтрак, — печально вздохнул я.

— И я! — заерзала на моих коленях Тома. — С вареньем!

— Когда приедете, я напеку целую гору блинчиков, — улыбнулась Вера. Послала нам воздушный поцелуй и отключилась.

А я вдруг осознал, как сильно по ней соскучился.

«Скорее бы домой», — поплыли в голове мысли.

«Еще сутки, и, если температуры не будет, можно выдвигаться в сторону дома», — я с надеждой посмотрел на дочку.

— Хочешь? — она участливо ткнула булкой мне в лицо.

— Нет, спасибо. Попробую сегодня на обед заказать для нас с тобой горячий куриный бульон.

Тома вдруг погрустнела.

— Пап, я хочу домой.

— И я. Поедем к бабушке? У нее щенки подросли. А потом я познакомлю тебя с Верой и Ярославом.

— Вера хорошая… А мама, когда вернется, пап?

— Я не знаю. Будем пока без мамы, ладно?

Дочка вздохнула.

— Ладно, пап. Только… ты же не уедешь, как мама?

— Нет, что ты!

— И мы будем жить вместе, да?

— Да. Как только доктор разрешит, мы с тобой полетим домой. Там нас ждут бабушки и Вера с Ярославом. Мы купим большой-пребольшой дом и будем жить все вместе.

Не знаю, почему я сказал о большом доме. На данном этапе предполагалось, что мы переедем в мою квартиру, но почему-то именно в этот момент мне захотелось дом с уютным двориком. Чтобы там были качели, беседка, чтобы цвели цветы. Чтобы наши с Верой дети могли спокойно резвиться на свежем воздухе…

— С Верой? — уточнила Томочка.

— Конечно. И с твоим новым братиком Ярославом.

— Я всегда хотела братика или сестричку! А Вера, правда, напечет нам гору блинчиков с вареньем?

— Думаю, Вера не откажется печь всякие вкусности по выходным.

Тома обняла меня за шею и заглянула в мои глаза.

— И мы будем жить долго и счастливо, да, папа?

— Да. Ты, я, Вера и твой брат Ярик.

«После того, что мы с тобой пережили, я ни за что не позволю твоей матери тебя забрать. Пусть даже ради этого придется пройти через все судебные системы нашей страны!» — всплыла едкая мысль.

— Как же это хорошо… — мечтательно выдохнула дочка у меня на груди. Серые глазки закрылись сами собой, и она засопела.

«Кажется, нам действительно нужен дом, а не квартира, — осторожно убирая волосы с ее личика, начал размышлять я. — После свадьбы надо будет всерьез заняться этим вопросом».