Часть 1

Ночь опутала любовников сонной нежностью и бархатной темнотой. Когда последние силы закончились, а простыни насквозь пропитались ароматом страсти, пришел сон, пустой, без сновидений, успокаивающий.

Крепко обнявшись, Василиса и Кир провели большую часть ночи.

Было еще темно. Пивоваров ни с того ни с сего проснулся и потянулся губами к девушке. Вместо мягких женских губ в его нос упрямо ткнулось что-то мокрое и холодное. Следом шершавый язык щекотно лизнул ухо.

Их неустанный свидетель был на месте, готов к играм и борьбе.

— За какие грехи я тебя заслужил? — шепнул он в пушистое ухо котенку.

Памятуя, чем обычно заканчивалось выпроваживание рыжей бестии, мужчина аккуратно переложил питомца в ноги и расслабился. Было ясно как дважды два — уж лучше подождать утра для поцелуя, чем устраивать битву с наглым потомком Багиры.

На его счастье, котенок не сопротивлялся и тут же уснул. В тишине комнаты слышно было лишь его хриплое сопение и редкое постанывание. «Странно, раньше этот нахал не сопел! А нынче, ишь как выводит. Может, сестре его подарить, чтобы ухажеров недостойных отваживал?..» — подумал Кир, а потом аккуратно, чтобы не разбудить, притянул Василису поближе к себе и зарылся лицом в волосах. Такой приятный запах: цветочный шампунь и аромат секса… Возбуждение еще немного поборолось с дремотой, и он уснул.

Василиса проснулась поздно. На кухне гремела посуда, а аромат кофе будил аппетит. Судя по отсутствию аккомпанемента, грохот явно исполнялся одним человеком, а значит, друзья пока не явились. Натянув на себя майку Кира, девушка выглянула в гостиную.

Прямо на пороге ее встретила взлохмаченная рыжая мордочка. Он в кои то веки не мяукал и даже не требовал внимания. На усах белело что-то похожее на сметану, и Василиса решила, что кое-кто уже успел получить завтрак. «И за что только?» — удивилась она и, обойдя пушистую неприятность по кругу, направилась дальше.

Яркие лучи света проникали через веселенькую занавеску с оранжевыми петушками и стелились солнечными зайчиками по столу, холодильнику, голым плечам мужчины. Январским морозом веяло из приоткрытой форточки, но холодно не было. Кир в одних джинсах и босиком топал по полу туда-сюда. То ставил на стол тарелки, то вынимал из холодильника деликатесы, то искал подходящие чашки, удивляясь, почему у Димона нет хотя бы пары одинаковых кружек.

Василиса не выходила из своего убежища и все рассматривала. Как же вызывающе и ярко смотрелись на голой мускулистой спине кошачьи царапины. Хоть кто-то за нее пометил этого самца! Пожалуй, рыжему можно пожать лапу. Вряд ли после такого Кир сможет показаться голым перед какой-нибудь из своих москвичек.

От этой мысли стало больно на сердце. Щемящая нежность и страх одиночества слились вместе.

«Москвички, отъезд… Ау, сердце! Только не разбейся…» прошептала сама себе.

Кир обернулся на шепот, наконец заметил свою гостью. Вернее, многозначительным громким мявом девушку выдал кот.

— Соня! — он отставил сковородку с аппетитным омлетом и обнял девушку. — Я что-то проголодался… Зверски.

— Хм… С чего бы? — она ответила на поцелуй. — Не мешки же разгружал всю ночь!

— Может, и не мешки, но одну рыжую пакость пришлось регулярно таскать по дому.

Оба опустили взгляды на ничего не понимающий комочек шерсти у ног. Рыжий во всю разыгрывал роль лучшего друга человека, терся о ступни и тихо мурчал.

— Как думаешь, может, его в том доме не просто так замуровали? — Кир поднял на руки крошечного зверя. — За особый цинизм по отношению к хозяевам!

— Не знаю, но мне сегодня пару раз приходила мысль вернуть мерзавца обратно… — Василиса почесала довольного питомца за ушком, а потом развернула к себе спиной Кира. — Эх! Будешь теперь друзьям показывать, и говорить, что вот какая я у тебя страстная!

— Не-а, про тебя я никому не скажу. «Моя пре-е-е-е-лесть!» — передразнил он известного персонажа.

— Ты уже мылся? от слова «моя» стало неуютно.

— В душ я специально не ходил. Вместе сходим, — Пивоваров притянул ее к себе и дал ощутить возбуждение. — Вряд ли рыжая бестия и туда изволит за нами проследовать. Мокро ведь.

— Ага, уже мокро… — краснея, усмехнулась девушка.

Кир довольно улыбнулся и пододвинул к ней полную тарелку еды.

— Кушай, силы тебе пригодятся! — тут же заметил с видом знатока.

Василиса еще больше покраснела и взялась за вилку.

Этим омлетом можно было накормить половину кафедры. Чего в нем только не было: и ветчина, и петрушка, и сладкий перец, и кукуруза. Даже кусочки тягучей моцареллы. «Омлет от очень голодного мужчины! Страшно подумать, каким сытным должен быть кофе…» — задумалась девушка.

Когда все, не без помощи Кира, было съедено в обеих тарелках, настал черед кофе.

Он оказался густым, черным и очень терпким.

— Можно немножко сахара, — стыдливо спросила Василиса. — Очень горький, я не привыкла…

— А если вместо сахара я тебя сладко поцелую? — прищурив левый глаз, предложил ее визави.

— Тогда целовать придется после каждого глотка!

— Согласен!

Он тут же забрал из ее руки кружку и принялся «подслащать кофе».

Увлекшись, в душ они добрались только через полчаса.

Рыжий не на шутку перепугался, когда услышал за закрытыми дверями шум воды. Этого пристрастия хозяина он понять не мог, потому быстро развернулся в сторону кухни заедать тревогу странным омлетом.

Время в душе пролетело незаметно. Горячие шлепки тел в брызгах воды, громкие стоны и глухой крик освобождения один на двоих — все не так, как ночью. Уже не играя, без позерства и робости они прижимались друг к другу. Обессиленные, смеясь и целуясь, поскальзывались. Ударялись о стекло кабинки и снова тянулись губами к губам. Насытиться было невозможно. От наслаждения и нежности дух захватывало. Хотелось остаться на этом маленьком пятачке ванной комнаты навечно.

Когда через час под домом остановилось такси, и Василиса помахала на прощанье рукой, Кир устало рухнул на диван. Отпускать не хотелось. И ведь насытился. Мышцы болели, сердце колотилось, как после спринта.

А все равно… С трудом выпустил из объятий.

Пусть на полдня. Пускай вечером запланировали снова увидеться, но отпускать Нет, не хотелось.

— И как это понимать? — задумчиво спросил он у рыжего.

Котенок потряс ушами и вздохнул совсем как взрослый.