ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 18 ЯНВАРЯ
— Какую свадьбу? — всполошилась я, даже с колен его соскочила, но отпрянуть не смогла, уж больно сноровистым для трупа оказался царь — ухватил меня за руку раньше, чем я сбежать успела. Так и осталась стоять перед Кощеем, упрямо в плечо его упираясь и на Змеев поглядывая в поисках поддержки. — Это же только предположение. Не знаем же мы наверняка, что свадебный обряд поможет. А если не поможет?
— Значит, будем искать другой способ, — решил он, пробуждая во мне отчаяние. Вот вам, пожалуйста: от одной свадьбы сбежала, чтобы в другую вляпаться…
— Вы не понимаете, что ли? Свадьба — это навсегда! — выпалила я больше раздосадованная даже не самой идеей, скорее тем, как просто Кощей к ней пришел.
— Или пока смерть не разлучит вас, — внес очень важное уточнение Аспид, показавшийся из-за ближайшего стеллажа. В руках он держал увесистую книгу и выглядел крайне впечатленным. — Люди правда хоронят своих мертвых?
— Не так давно начали, — осторожно подтвердила я, — во времена моего деда их еще сжигали.
Тугарин гневно хмыкнул:
— Безумные создания, сами себе упырей плодят, а после нас засыпают требованиями остановить возрождение нежити.
— Что там про смерть? — напомнил о важном Кощей.
— Все достаточно просто: в случае смерти одного из супругов второй освобождается от клятвы верности и остается полноправным владетелем наследства умершего, если не было иных приказаний.
— Несмеяна так трон получила? — наморщил лоб Горыныч.
Аспид кивнул:
— Муж ее трагически скончался после того, как прилюдно попытался указать ей ее место.
Пока Змеи обсуждали овдовение соседствующей царицы (одно слово - холоднокровные), я все пыталась примириться с тем, что судьбу мою они вроде как тут уже порешили.
Смириться не получалось, хотелось устроить скандал. Я была уверена, что не для того от Ивана сбегала, чтобы женою Кощея стать.
— Не хмурься, Василиса, — велел мой новоявленный жених, — если проклятие снять не удастся, станешь царицей Тринадцатого государства.
— Вы здесь все ненормальные, — беспомощно пробормотала я.
Ударом под дых прозвучало серьезное:
— По человеческим меркам?
Ответ на это мог быть только один — «да», ведь мерил нечисти я не знала. А потому просто решила сменить тему:
— Если вам так легко первую встречную девицу в жены взять, то почему в свое время на Марье не женились? Она-то, в отличие от меня, полноправной царевной была. А я…
— А ты Василиса, — перебил меня Кощей, — ненормальная человеческая девица, умудрившаяся даже из Лихо историю вытянуть. Пусть не царевна, но царевен на белом свете полно, ты же такая одна.
— И слава Темному Богу, — фыркнул Горыныч.
Аспид, будто ничуть не заметивший, как насупилась я после слов Кощея, не зная – похвалили меня или поругали, важно сообщил:
— Ночи мне хватит, чтобы разобраться в свадебном обряде.
И я психанула.
— Пусть вы считаете свадьбу хорошей идеей, но, раз уж собираетесь придерживаться наших традиций, то будьте добры придерживаться их во всем.
— Ты это к чему? — нахмурился Тугарин.
— Гадость же какую-то задумала, поганка, — поддержал беспокойство брата Горыныч.
Кощей просто ждал.
— У батюшки моего руки просить надо по нашим традициям. Вот коли он меня отдаст, тогда да, свадьбе быть.
— Василиска, ты же обещала проклятие снять, — с укором протянул Горыныч, так как точно знал, что никакого дозволения они не получат.
— Проклятие снять, а не замуж выходить, — огрызнулась я, — вот если вы мне доказательства того добудете, что свадьба нужна, тогда я подчинюсь. А покуда это всего лишь ваши домыслы и надежды — не смирюсь.
— Будет тебе согласие твоего батюшки, — пообещал Кощей с недоброй улыбкой, и слова его следующие были под стать этой улыбке, — но только после нашей свадьбы. С женой я готов в Девятое царство наведаться, с невестой — нет.
— Не даст мой отец дозволения на свадьбу!
Я была в этом уверена, Кощей считал иначе:
— Не даст по доброй воле, сделает это по приказу своего царя.
— С чего бы? — напряглась я.
Змеи заулыбались, уловив злую мысль, что была предупредительно озвучена коварным доходягой исключительно для недогадливой меня:
— Ты же сама говорила – не нашли под завалами царевича, сбежал.
Глава 10. О свадебных хлопотах и предсвадебных путешествиях
Свадебное платье и венок невесты ждали меня поутру в спальне. Невыспавшуюся, замученную Змеями, притесненную новоявленным женихом и полную до краев трагического смирения, готового вылиться в совершенно не смиренную истерику.
Новость о том, что Кощей, как самая распоследняя нечисть, планирует шантажировать Медного царя его собственным сыном окончательно меня подкосила.
Продуманные до неприличного состояния Змей, оправдывая свою гадскую натуру, закрыли границу государства и расслабленно ждали, когда истечет срок ведьминого заговора, защита с Ивана спадет и его сможет выследить каждая нечисть.
— Мы желали поймать его, чтобы казнить, — признался Аспид, перед тем, как завалить меня вопросами, касающимися человеческих свадебных обрядов, — но сменять его на тебя — тоже неплохая идея.
И не дав мне хоть чуть повозмущаться, Змеи погребли меня под своими проблемами. Аспид вычитывал непонятные моменты из своей огромной книги и требовал от меня разъяснения.
Самым сокрушительным оказался последний вопрос…не вопрос даже, а озабоченное бормотание:
— Сдается мне, колец до утра мы не сыщем, — сокрушался Аспид, когда все в с свадебном обряде ему стало ясно и основные проблемные места разрешилиь: заботу с выкрадом ближайшего волхва взял на себя Тугарин, Горыныч же пообещал из-под земли для меня достать платье, Кощей просто заверил, что не загнется раньше времени и дотянет до своего торжественного расколдовывания — выглядел он так, что верилось в это с трудом…
— Колец? — не понял беды государь.
Я же все прекрасно поняла и теперь просто невольно злорадствовала. Колец нет, значит обменяться ими мы не сможем, и ход свадебному обряду дан не будет.
Счастье-то какое.
— По их бездарным традициям… — начал было раздраженный Змей, за что ту же схлопотал от меня неодобрительное:
— Я бы попросила проявить уважение, — бесстрашно вякнула я. В конце концов именно благодаря нашим «бездарным традициям» мое будущее все еще не обрело печальной предопределенности…
Спорить Аспид не стал, кашлянул и послушно исправился:
— По традициям людей начало обряда подразумевает обмен кольцами.
Казалось бы, печальная новость, но вместо того, чтобы пригорюниться Кощей усмехнулся. И вместо своей, очень значимо протянул мою руку, на которой красовалось его обережное колечко:
— Такое подойдет? — провокационно спросил он.
Аспид по первой не поверил своим глазам, после воодушевился и совсем счастливый кивнул, будто это его судьба только что в лучшую сторону разрешилась. А я бессильно закрыла глаза, ругая себя за глупость. Кольцо свое он сам на меня одевал, как и я совсем недавно на его палец с трудом матушкино колечко натягивала, беды не чуя… Это был конец.
Спасения ждать стало не откуда. Оставалось лишь смириться и принять удар судьбы с достоинством, надеясь, что все они правы и такое «разделение жизни» действительно снимет проклятие.
Я очень старалась, но все равно, когда измотанная и уставшая, вернулась в комнату и увидела платье — расплакалась. Его героически добывал…и добыл подсуетившийся Горыныч, пока его отец мучил меня вопросами, а царь изводил своей холодной близостью.
И было у меня чуть больше шести часов, чтобы хоть немного отдохнуть после непростой ночи, обрядиться в это платье и в полдень отправиться на свою собственную свадьбу.
Трусливая мысль сбежать влекла меня все сильнее. Опыт в этом деле у меня имеется, Марька дожидалась в конюшне, я бы смогла.
Если бы не леса полные нечисти, не незнакомый мне край… совсем не дружеские земли… и память о тех ненормальных, что считали меня спасением Кощея. Выбирая между заманчивым побегом, которому непременно суждено окончиться бесславной гибелью в зубах какой-нибудь местной хищной твари — я не Иван, никакая ведьма меня не заговаривала — и не особо завидной участью стать женой Кощея, я с неохотой выбирала второе.
Потому что жить очень хотелось, а у Темного царя был один, но очень огромный достаток — он не был Иваном.
Что, впрочем, не помешало мне прореветь с полчаса, бессильно сидя у кровати и комкая в руках белую, вышитую правильными рунами, ткань платья. Я бы с удовольствием рыдала и дальше, да на мою беду в гости заглянула девица из лесовиц, что служили в замке на простых должностях. Поручено ей было проведать меня, убедиться, что все хорошо и узнать надо ли что-нибудь.
Увидев мое зареванное лицо и скомканное платье, которое лишь чудом не набралось еще с моего сарафана пыли и грязи, она в панике сбежала, бросившись за помощью.
Уж не знаю, где лесовица ее искала, помощь эту, но не прошло и пяти минут, я не успела даже попытаться успокоиться, как на пороге уже стояли двое: Кощей, успевший переодеться и выглядевший теперь опрятным, но будто еще более мертвым — без тепла моего туго ему приходилось; и Аспид, который со всей присущей ему старательностью, взялся налаживать личную жизнь своего царя. То ли так страстно пытался проклятие снять, то ли просто желал, чтобы в случае чего Кощей хоть женатым помер…
— Василиса, — укор в голосе царя казался осязаемым. Он уверенно шагнул в комнату, оставив Аспида и грызущую ногти лесовицу на пороге, — тебе нужен отдых.
— Могу принести ромашковый чай, — несмело предложила лесовица, — он успокаивает.
Кощей рассеянно кивнул, позволив бедной нечисти тут же испариться, а сам присел передо мной на корточки, осторожно отбирая измятое платье. Аспид продолжал занимать дверной проем.
— Что не так?
— Я замуж выхожу, новость достойная ночных рыданий.
— Рассвет уже, — недовольно заметил Змей от двери, но был дружно нами проигнорирован. 1439f7c
— Ты же так хотела меня спасти, — чуть насмешливо напомнил Кощей, пытаясь растянуть губы в легкой улыбке, вот только в глазах его царила такая холодная и непроглядная ночь, что улыбке этой веры не было ни на медяк.
— Хотела и сейчас хочу, — пробормотала я.
Платье он отнял, да так и остался: в одной руке белая, мятая ткань, в другой — моя вялая ладошка. Грелся, стало быть, пользуя любой удобный случай.
— Что же ты тогда? — вздохнул Кощей. — Плакать-то с чего взялась?
— А вот вас каждый день что ли замуж выдают? — возмутилась я даже не пытаясь утереться. Пусть смотрит какая я красная и страшная с опухшим носом и глазами, авось жениться раздумает…
— Тебя так второй раз за одно лето уж пытаются, — проворчал Аспид от двери, — пора бы привыкнуть.
— Я тебе так неприятен? — хмуро спросил Кощей, которому, может, и хотелось мою руку отпустить, дабы оскорбленность свою обозначить, да немоглось. Теплая я слишком была для его полуживого величества.
— Да это тут при чем? — озадачилась я. — Меня, знаете ли, больше не личность жениха печалит, а сама свадьба страшит, которая всего пару часов назад в моей жизни наметилась, а сбыться уже этим утром должна.