Глава 33. Граф Ла-Гийон

Я чувствовала себя так, словно нас вот-вот застанут на месте преступления. Не хватало еще, чтобы Ла-Гийон подумал, что меня, как и Луизу, интересуют его матримониальные планы.

Поэтому если бы между домами был хоть какой-нибудь проход, я бы нырнула в него. Но прохода не было. Поэтому я просто отвернулась. Как ни странно, но то же самое сделала и Луиза.

К нашему облегчению, Эмиль, спустившись с крыльца, повернул в другую сторону и направился к Дворцовой площади, так и не заметив нас.

Когда я посмотрела на мадемуазель Шатор, ее щеки были почти белыми. И она едва дышала.

— Почему ты не подошла к нему? — спросила я.

— Не знаю, — пролепетала она. — Я не хочу, чтобы он дурно подумал обо мне. Ведь это неприлично — прийти в дом мужчины, пусть даже и своего жениха.

Да, это было неприлично. Но что тогда вообще мы делали на улице маршала Кордена?

— Не понимаю, — я покачала головой, — зачем ты вообще приехала в Вудворт, если ты не собираешься встречаться с Ла-Гийоном?

А она схватила меня за руку и потащила в ту же сторону, куда шагал и объект нашего внимания.

— О, я хочу с ним встретиться! Но не у него дома, а где-нибудь на улице. Будто бы случайно. Я скажу ему, что прибыла сюда на пару дней со своей дальней родственницей. Это будет уже вполне в рамках правил. Мы поговорим, и он будет обязан объяснить мне, что происходит. Я напрямую спрошу его о дате свадьбы, а если он станет увиливать, то спрошу и про те слухи, что до нас дошли. И даже если он решит о чём-то умолчать, по выражению его лица я всё пойму сама.

План был неплох, однако я не собиралась принимать участие в его реализации. Впрочем, Луиза и не просила меня об этом. Но поскольку мне и самой нужно было на Дворцовую площадь, то мы с ней продолжали идти вместе.

Граф шел не слишком быстро, но его шаг был куда длиннее, чем наши, поэтому нам приходилось почти бежать. Хорошо, что он был довольно высок, и его шляпу с пером мы видели издалека, так что даже когда его поглотила толпа, мы имели некоторый ориентир, за которым и следовали.

Мы запыхались, и я подумала, что Лу будет иметь не слишком-то подобающий для разговора с женихом вид, ибо лицо ее раскраснелось, а выбившиеся из-под шляпки волосы растрепались.

Наконец, мы добрались до площади, и сразу стало понятно, почему она называлась Дворцовой. На противоположной от нас ее стороне высился тот самый королевский дворец, мимо которого мы сегодня проезжали.

— Прости, Лу, но дальше ты пойдешь одна! — решительно заявила я.

Здесь наши пути расходились, потому что как раз неподалеку я увидела красиво украшенную витрину с мебелью и картинами. На висящей над крыльцом магазинчика вывеске я прочитала «Магазин изящных вещей месье Перрина». Кажется, это было как раз то, что нужно.

— Да-да, конечно! — Лу не стала спорить.

Но сама она тоже вдруг резко остановилась и снова схватила меня за руку. Я посмотрела в ту же сторону, куда смотрела она.

Граф Ла-Гийон уже тоже не шел, а стоял — у другой витрины, судя по всему, какой-то кондитерской. А рядом с ним стояла дама. Они были так поглощены разговором друг с другом, что ни на кого не обращали внимания, и спешившим по своим делам прохожим приходилось их огибать.

Хорошо рассмотреть даму с такого расстояния было невозможно, но я отметила, что она была темноволоса, стройна и элегантна. И одежда на ней была дорогой.

Они то и дело смеялись. А когда дама в какой-то момент игриво стукнула графа сложенным веером по руке, пальцы Лу так сильно сжали мою руку, что я вскрикнула. Впрочем, на площади было достаточно шумно, что Ла-Гийон этого не услышал.

— Это она, Дани! Я уверена, что это она! — прошептала Луиза.

Мне стало жаль ее, и я посоветовала ей вернуться в гостиницу. Но она покачала головой:

— Нет, я должна всё выяснить!

— Надеюсь, ты не собираешься к ним подходить? — спросила я. — Ты только унизишь себя этим. Ты уже почти плачешь и в их присутствии точно не сможешь сдержать слёз. А если они скажут тебе что-то обидное?

И я уж точно не собиралась принимать в этом участие.

А Ла-Гийон со своей собеседницей, меж тем, вошли в кондитерскую, за витриной которой были видны расставленные в зале столики. Судя по всему, там можно было выпить чаю и съесть что-то вкусное.

— Они могут просидеть там и час, и два, — сказала я. — Прости, Лу, но я намерена заняться своими делами.

Я предложила ей пойти со мной, но она лишь покачала головой. И я не стала настаивать и одна отправилась в магазинчик изящных вещей.

Месье Перрин оказался немолодым мужчиной с седыми волосами, волнами спускавшимися на плечи, и шикарными усами, кончики которых были залихватски подняты. Он сам был весьма изящен и явно находился в своей стихии.

— Желаете что-то купить, мадемуазель? — спросил он, когда я под звук колокольчика вступила в его магазин.

— Нет, месье, — улыбнулась я. — Желаю продать.

Я описала ему привезенные из Мансфилда вещи, и он выразил желание их посмотреть. Но даже предварительные цены, которые он по моей просьбе назвал, были значительно выше тех, что нам предлагали в Виль-сюр-Сомме. Мы условились о встрече на следующее утро, и я вышла на улицу.

На том месте, где я оставила ее, Луизы уже не было. Я собиралась еще погулять по площади, но не успела я сделать и двух шагов, как двери кондитерской распахнулись, и оттуда выбежала мадемуазель Шатор. Ее лицо было залито слезами.

Я бросилась к ней.

— Лу, что случилось?

— Ты была права! — воскликнула она. — Мне не следовало с ним говорить! О, знала бы ты, какое это было унижение!