Глава 54. Снова в Мансфилд

На следующее утро, несмотря на протесты родителей и тетушки, я села в почтовый экипаж, который отправлялся из Ридинга в Вудворт. Этот маршрут проходил через Мансфилд.

— Это несказанная глупость с твоей стороны, Даниэла! — пыталась удержать меня Барбара. — Ты должна сначала поговорить с господином герцогом!

— Так же, как вы поговорили с ним вчера? — усмехнулась я.

Я уже знала, что, оставшись накануне в зале суда, они ничего не добились — им не удалось перемолвиться с его светлостью даже несколькими словами. Сам судья пригласил его на ужин, и он удалился из здания через служебный вход.

Тетушка стушевалась, и я воспользовалась этим, чтобы захлопнуть дверцу кареты. Экипаж тронулся, и я из окошка помахала своей здешней семье. На самом деле я любила их. Может быть, не так, как своих настоящих родных, но вполне искренне. И я хотела сделать Мансфилд процветающим поместьем в том числе и для того, чтобы помочь и им.

Теперь, когда у меня на руках было разрешение на распашку земли, я собиралась отдать распоряжение месье Брауну приступить к посеву ржи и пшеницы сразу на нескольких лугах.

Именно об этом я была намерена думать всю дорогу. Но вы эти связанные с хозяйством мысли почему-то упрямо лез Колдуэлл. Вернее, Данвиль. И поскольку я никак не смогла себя заставить не думать о нём, я предпочла закрыть глаза и заснуть.

Разбудил меня возница, когда мы уже прибыли в Мансфилд. Он помог мне выйти из экипажа, поставил на крыльцо мой саквояж и поехал дальше.

А встречать меня уже выбежала Селестин. Она остановилась на пороге и смотрела на меня в напряженном молчании.

— Мы выиграли дело! — рассмеялась я.

И тогда она тихо заплакала и принялась вытирать слёзы белым передником.

— Как я рада, мадемуазель! — то и дело всхлипывала она.

А я подошла к ней и обняла ее.

— Вы не знаете, Селестин, вернулись ли из города месье Браун и месье Чизар? — спросила я после того, как мы вдоволь наплакались. — Мне нужно с ними поговорить.

А она, шмыгнув носом, улыбнулась:

— Так они и не уезжали никуда. Простите за самоуправство, мадемуазель, но я взяла на себя смелость разрешить им спрятаться в вашем доме. Это я сказала судебному курьеру, что они уехали. Нам с месье Брауном показалось, что им лучше было не показываться в суде. Ох, да что же мы стоим на пороге! Вы же наверняка хотите есть! А у меня как раз готов ужин!

Уже через четверть часа мы сидели за столом, и я рассказывала им о том, как прошло заседание суда. Конечно, кое-что мне пришлось опустить, так что о нашей якобы помолвке с его светлостью они не узнали. Но зато пришли в восторг, когда поняли, что теперь мы на законных основаниях могли продолжать заниматься тем, за что нас едва не осудили.

Правда, месье Браун помрачнел, когда узнал о том, что Тасьен и Кулон свидетельствовали в суде против меня.

— Вот же мошенники! — рассердился он. — И кто их тянул за язык?

На самом деле они всего лишь сказали правду. Но сделали это явно не без злого умысла и отнюдь не бескорыстно. Так что я не собиралась спускать им это с рук.

— Думаю, в Валанже и Ганьяке скоро появятся новые старосты, — сказала я. — Вы должны назначить туда новых людей.

Управляющий заверил меня, что займется этим завтра же.

И на следующее утро он действительно отправился по деревням, намереваясь сначала отвезти домой месье Чизара (который за эти вынужденного затворничества уже соскучился по своей семье), а уже потом заняться выборами новых старост.

Я же в этот день собиралась хорошенько выспаться и отдохнуть. Но мне снова не дали это сделать. Мадам Шато разбудила меня.

— Мадемуазель, к вам гость! — взволнованно сообщила она.

Прошлое такое сообщение было связано с повесткой в суд, поэтому я испуганно вскочила с кровати.

— Нет-нет, не беспокойтесь, мадемуазель! — ее улыбка была какой-то странной. — И не спешите спускаться в гостиную. Сначала вам следует привести себя в порядок. Позвольте я помогу вам с прической.

— Да что происходит? — рассердилась я. — Кто этот гость, Селестин?

— Его светлость герцог Данвиль! — почему-то шепотом ответила она. — По крайней мере, именно так он себя назвал! Ах, мадемуазель, он такой красивый мужчина!

Данвиль?! Он приехал? Так скоро? Но с какой целью?

Ах, да, он наверняка следует в свое поместье и заехал сюда по пути. Должно быть, для того чтобы убедиться, что в дальнейшем между нами не возникнет никаких недоразумений из-за его слов о нашей помолвке.

Я как раз убедила себя в этом, пока Селестин укладывала мои волосы и помогала мне надеть платье. Но всё это убеждение рассыпалось на мелкие кусочки, когда я вошла в гостиную.

Потому что она была полна корзин с цветами. Тут была корзина красных роз, корзина огромных белых астр, корзина пышных пионов, корзина разноцветных тюльпанов и корзина изящных лилий.

— Я не знал, мадемуазель Лозен, какие цветы вы любите, поэтому решил купить все, какие только были, — сказал Данвиль, поднимаясь с дивана, на котором сидел.

А я, ошеломленная всем этим, застыла на пороге. Но поскольку он ждал моего ответа, то я пролепетала:

— Я люблю васильки, ваша светлость! И не в корзине, а в поле.

А он невозмутимо кивнул.

— Я приму это к сведению.