Глава 13. Василиса
- Подъём!
Громоподобный стук в дверь вынудил меня проснуться и потеряться в пространстве. С приездом в этот дом я открыла в себе супер способность вырубаться буквально за минуту. Дома на то, чтобы уснуть, у меня могло уйти несколько часов, во время которых я, либо, залипала в интернете, либо рисовала.
В руке всё ещё был зажат карандаш, а под ним лежал блокнот. До вчерашнего вечера я была уверена, что как только мне в руку попадет карандаш и лист бумаги, я нарисую всё, что видела. Но, в итоге, ничего, кроме рук, мнущих тесто, мне на ум не пришло. Да и тут линии вышли неточными, и застывший в моей голове кадр никак не переходил в нужном мне виде на бумагу.
Лопата конского дерьма уничтожила мой навык, который я так и не довела до таланта? Прискорбно, если так.
Вниз я спустилась, прижимая блокнот к груди. Запах свежего хлеба уже, похоже, привычно возбудил бурное слюноотделение.
- Блять, - вздрогнул Пётр, отвлекшись от теста. – Я тебе точно колокольчик на шею повешу.
- Поры бы уже привыкнуть, что вы теперь в доме не один.
Пётр молча проследил за тем, как я села на стул и вопросительно глянул на блокнот, прижатый к моей груди.
- Ты хоть спала сегодня? А карандаш где? Стёрла на радостях?
- Вот, - достала я карандаш, который служил закладкой в блокноте. – И вот список того, что мне нужно купить. И ещё…
- Ну, ты не наглей, - Пётр возмущенно вскинул брови. – Я хоть и подобрел, но не настолько, чтобы ты обнаглела.
- Нет. Я хотела спросить, есть ли у вас где-нибудь поблизости магазин вещей? В тех вещах, которые я привезла с собой, неудобно делать всё то, о чем вы меня просите.
- Дай-ка мне карандаш, - Пётр протянул мне руку, пальцы и ладонь которой были в муке. Взяв карандаш, он начал крутить его в пальцах и внимательно разглядывать. – Это ты им мозги у себя наковыряла? Полезная вещь, однако, - хмыкнул он, не скрывая ехидной улыбочки.
- Очень смешно, - цокнула я. – Ну, так что? Есть магазин или нет?
- Есть. На днях свожу. Сегодня мне точно некогда.
- Может, меня Банзар свозит?
- На чём? На коне, корове, петухе?
- Ну, вы же даёте ему машину. «Уазик», - зачем-то указала я себе за плечо, будто этот тарахтяще-скрипучий монстр был за моей спиной.
- Как даю, так и забираю. Это моя рабочая машина. Сказал, что на днях свожу, значит свожу. Если совсем нечего надеть, могу дать тебе что-нибудь из своего.
- Не настолько нечего, - скуксилась я.
Положила блокнот на стол. Пётр отвлекся от теста и подхватил блокнот пальцами.
- Ты рисовала?
- А кто еще?
- Хм… - Пётр задумчиво разглядывал рисунок несколько секунд. В одной руке держал блокнот, а другую положил на тесто, вяло его разминая. – Если ты пыталась нарисовать мои руки, то допустила несколько неточностей.
- А в целом как? Понравилось?
Я даже слегка подалась вперед, чтобы услышать вердикт. Хотя, обычно, моё окружение характеризует результат моего творчества одним ненавистным мне словом - «нормально». Вряд ли, у Петра будут какие-то другие эпитеты на этот счёт.
- Смотри, - сказал Пётр и вдруг показал мне средний палец, едва не ткнув мне им в нос. – Что видишь?
- Что вы охренели и давно не получали по морде?
Пришлось чуть отклониться в сторону, чтобы заглянуть в голубые глаза, которые смотрели на меня с учительской серьёзностью и лёгкой насмешкой.
- И это тоже, - кивнул он одобрительно. – Видишь, шрам вдоль всего пальца?
Чуть сощурившись, я пригляделась к его среднему пальцу и поняла, что вижу белесый шрам по всей его длине.
- Вижу. Откуда он у вас?
- По молодости пихал пальцы, куда не надо, - хохотнул Пётр. – Пёс бродячий цапнул, когда я мелкий был. Хотел, наверное, руку оттяпать, но я дёрнул этой рукой резко вверх, и пёс только клыком мне этот палец пропороть успел.
- И после этого вы не начали бояться собак?
- Только мелких. Как тот пиздюк, который меня цапнул.
- То есть Беляш вызывает у вас страх и ужас? – лукаво улыбнулась я.
- Твой пердушонок вызывает у меня только желание проветрить после него помещение или кинуть его в силосную яму.
- А мне вот ваша Найда нравится.
- Ещё бы, - фыркнул Пётр самоуверенно и положил передо мной блокнот. – Это же Найда. Завтракать будешь или у тебя опять сеанс экзорцизма перед крыльцом?
- Йога. Вы не хотите присоединиться?
- Я ещё пока в своём уме. Иди зашнуруйся, да завтракать. Работа не ждёт.
- А это? – придвинула я к нему список.
- Позже наберу Алёну. Она всё купит.
- Алёну?
- Алёну, - кивнул Пётр, но никаких пояснений касаемо неизвестной мне Алёны давать не собирался.
На улице расстелила коврик, согнала с него Беляша. Расправила углы, согнала с него Найду. Села в начальную позицию и согнала обоих. Едва каждая мышца моего тела начала мной ощущаться, как на крыльцо вышел Пётр со своей кружковедром с кофе и, скептически подняв бровь, начал наблюдать за мной и псами.
- Присоединяйтесь, - сказала я не для того, чтобы он составил мне компанию, а для того, чтобы испугался моего предложения, свалил и не стоял над душой.
- У меня своя утренняя разминка.
- И какая же?
- Я приседаю. Один раз, но очень мощно. Килограмма на два точно легче становлюсь после этого.
- Это как?
- На унитаз, - Пётр улыбнулся уголком губ и тут же перевел улыбающийся взгляд от меня на забор, за которым стояла вчерашняя ранняя пташка.
- Доброе утро, Петь! – бодро отреагировала на то, что её, наконец, заметили, любительница соли со слипшимися ресницами.
- Здравствуй, Наташ, - скупо кивнул ей в ответ Пётр.
Мне «доброе утро», разумеется, никто не сказал. Меня, вообще, предпочли тупо проигнорировать?
- А я к тебе снова за солью, сосед, - совершенно неуместно хохотнула женщина, поправив на плечах воланы, сегодня, голубого платья.
- А со вчерашним килограммом соли что? Уже слизали? – вопросила я, делая вид, что разминаю плечи, как при обычной утренней зарядке.
Женщина сверкнула на меня разъяренным взглядом, хапнула открывшимся ртом воздуха, чтобы что-то сказать мне, но, посмотрев на Петра за моей спиной, предпочла отыграть роль милой добросердечной соседки, которой не жалко за хорошей солью пройти лесом-полем.
- Огурцы вчера вечером малосольные сделала, представляешь, Петь. А сейчас утром хватилась, и даже яйца к завтраку посыпать нечем.
- Глотали бы несолёные. Так даже полезнее, - теперь я специально ее поддевала, потому что меня тоже неслабо задел факт того, что меня намеренно игнорируют. Я стою прямо перед ней, а она будто сквозь меня смотрит, замечая только Петра.
- Проходи, Натах, - просто сказал Пётр. Его радушию можно только позавидовать или покрутить у виска. Неужели ему по приколу такая женская назойливость? Это же ужасно, как со стороны, так и снаружи.
Натаха - гвоздь ей в ляху – гордо тряхнув накрученными локонами, вошла во двор Петра и гордо протопала мимо меня. Я не удивилась бы, покажи она мне средний палец.
- Васька, - обратился вдруг подошедший ко мне Пётр, когда Наталья вошла в дом. – На должность злой суки я брал только Найду. Не забирай у собаки хлеб.
В голубых глазах искрилось веселье.
- Вы много хлеба печете, Педро.. Всем достанется.
Йога сегодня вышла напряженной, потому что идиотский смех этой Наташи, доносящийся из дома, раздражал и выбивал из колеи. Нахрена так ржать? Ты же не на концерте в огромном зале, объект твоего обожания, наверняка, сидит напротив и хлебает кофе из своего ведра. Смейся тихо, но звонка, а еще лучше – мило улыбайся, вместо того, чтобы пародировать лошадь.
Я пыталась свернуть свой коврик для йоги, периодически сгоняя с него Беляша или вырывая его из загребущей пасточки Найды. Из дома вышла Наталья, неся в руке пачку соли так, будто ей подарили букет шикарных цветов. Следом за ней шёл Пётр, а я на секунду задалась вопросом, почему он без футболки. Встречал же он любительницу соли в футболке, если я не ошибаюсь.
И тут фантазия щедро подкинула мне варианты того, чем эти двое могли заниматься в доме почти полчаса.
Фу!
Только почему она смеялась? У Петра там щекотун? Значит, хобот у слоника, действительно, маловат?
- А ты болеешь, что ли, чем? Утром и вечером тут гнёшься? – вдруг бестактно вопросила Наталья, остановившись рядом со мной. Беляш, к сожалению, не стал на неё лаять, потому что пытался отдышаться после только что завершившейся пробежки за Найдой.
- Я занимаюсь йогой. Полезно для здоровья и фигуры.
- Ну, да, - протянула женщина, оценивающе оглядев мою фигуру в шортах и майке. - Тебе лишним не будет.
Я тут же бросила возмущенный взгляд на Петра, застывшего в дверном проёме, и поняла, что вмешиваться он не собирается. Более того, происходящее его забавляло.
- Вы меня тоже простите за бестактный вопрос, Наталья, - улыбнулась я достаточно мило. – Всё хочу спросить: а на вашем сроки беременности много соли – не слишком вредно для малыша?
Наталья открыла свой рот и тут же его захлопнула, глянув краем глаза в сторону Петра. Затем взяла себя в руки и тоже натянуто улыбнулась мне.
- Я своё, деточка, уже родила. А всё, что у меня есть сейчас – аппетитная фигура, - погладила она себя по груди, животу и оставила ладонь на бедре. - На зависть бабам, на радость мужикам.
Боже! Мне бы такое самомнение.
- Но вы, всё равно, на соль не налегали бы, Наталья. Вредно это. Чревато последствиями. И, кстати, вы не вернули банку с прошлого раза.
- Ой, Петь! – театрально сложила она руки на груди вместе с пачкой соли. – Представляешь, забыла! Завтра занесу, Петь. Обязательно.
- Можете не утруждаться. Хотите, я с вами до вашего дома схожу? Мне, как раз, нужно выполнять ежедневную норму в десять тысяч шагов, - хлопала я милейше ресничками.
- Не нужно со мной идти, - холодно бросила Наталья. – Сказала же, что сама завтра принесу банку. Значит, принесу.
- Ну, как хотите, - пожала я плечами и многозначительно посмотрела в сторону калитки. – Всего доброго.
- Увидимся, Петь, - кокетливо произнесла Наталья и, виляя задницей, пошла вон с территории двора.
- Собирайся, - сказал Пётр, когда я поднялась на крыльцо. – На конюшню сегодня поедешь.
- Да за что?! – выпучила я глаза.
- За работу, Вась. За работу надо браться.
- Почему в конюшне? Я не хочу опять таскать это дерьмо. Второй раз я не выдержу!
- Тебя никто и не просит дерьмо таскать. Для этого есть другие люди, которые делают это более охотно и за деньги. А ты сегодня будешь помогать мне чистить лошадей. Так что собирайся. В темпе.
- Чистить лошадей? – паника накрыла меня с головой. – Можно я лучше их дерьмо буду чистить?
- Боишься? – медные брови Петра взметнулись к челке.
- Адски.
- Со страхами надо бороться, Васька. Иначе хрен ты станешь взрослой. И десять тысяч шагов сегодня я тебе гарантирую.
- Тогда и нашатырь мне тоже гарантируйте.