Глава 41

Ровно в пять, на три часа раньше, чем Саша обещала Алисе, они вошли в ресторан. Артем отправился с ними, благо, остальных охранников он согласился оставить в машине.

Саша слишком хорошо еще помнила их трапезу в Лилле, под пристальным надзором, чтобы желать ее повторения, кроме того, план по отвлечению Артема у них с Лиской был, а вот деть куда-то троих – было бы намного сложнее.

– Воды, – им предложили хороший столик на втором этаже здания, возле окна, из которого открывался вид на горящий огнями город. Артем сел лицом ко входу, они с Алисой по обе стороны от мужчины.

– Сок, – Алиса взялась изучать меню, скрывая то, насколько она нервничает. Конечно, ей и раньше приходилось принимать участие в подобных авантюрах, но не с похитителем же в главной роли!

– Сок? Это из солидарности со мной? Я польщен… – Артем развалился на стуле, будто пришел сюда не исполнять прямые обязанности, а действительно отдыхать. На кислый взгляд Лисы лишь еще шире улыбнулся.

– Напомни мне, Саша, почему он пошел с нами?

– Потому, что Александра Константиновна посчитала, что вдвоем вы умрете от скуки… – картинно зевнув, Артем приподнял брови, ожидая ответного выпада.

Эти двое знакомы меньше дня, а наблюдая за ними, Саше невольно хотелось соскользнуть со стула или прикрыться меню, чтоб случайно брошенный снаряд не задел ее. И это даже не аллегория, судя по тому, какие взгляды Алиса бросала сейчас на хлебницу, именно ей суждено было полететь в Артема первой.

– Мне тоже сок, – кивнув, официант оправился выполнять первый их заказ, а молодые люди углубились в изучение меню.

Саша то и дело поглядывала на часы. Пять пятнадцать, если Шутов пунктуальный, он будет тут минут через сорок. А потом… Только бы успеть. Еще через десять минут им принесли заказы. Сейчас сложно было что-то есть. Создавая видимость расслабленности, Саша бездумно втыкала вилку в зеленый салат, улыбалась попеременно Алисе и Артему, в зависимости от того, кто делал очередной выпад, а в голове прокручивала все то, что она собирается спросить. Ведь нельзя делать это в лоб, вопросы должны звучать натурально, как бы между делом. Это будет сложно.

Им принесли второе блюдо, часы показывали без двадцати. Ну вот, еще чуть-чуть, и время представление настало. За окном давно уже темно, помещение погружено в полумрак, с их места даже толком не видно, кто заходит в двери.

– Саш, ты не помнишь, сколько дают похитителям? Я забыла, если группой? До пяти?

– Что? – девушка невпопад улыбнулась Алисе, благо, в ее ответе толком и не нуждавшейся.

– Да, до пяти. Но не волнуйтесь, Артем, как вас по батюшке?

– Олегович.

– Да, не волнуйтесь Артем Олегович, ради вас судья назначит наказание покруче.

– Вы щедры, Алиса.

Без десяти. Пора. Подруги переглянулись, обе нервничая до дрожи в коленках. А потом… Алиса была великолепна.

– Тут что, клубника? – заказывая клубничный десерт, вряд ли стоит рассчитывать, что именно клубники-то там не будет, Артем заметить это не успел. Схватившись за горло, Алиса начала показушно задыхаться.

Идея пришла сама собой. Им нужно было чем-то отвлечь Артема, вывести его из помещения, и с этим справиться может только подобный форс-мажор.

– У нее аллергия, – Саша схватила Артема за манжет пиджака, изображая панику. Проблема состояла в том, что изображать стоило не только правдоподобно, но еще и достаточно тихо, чтоб не привлечь лишнего внимания.

– О боже, – Алиса выдавила из себя слова через силу, ровно так, как наставляла ее опытная в подобных делах подруга. – Мне нужно в туалет, Саша…

– Сейчас, Алиса, секунду, подожди, – Саша полезла в сумку, будто разыскивая таблетки. – Артем, пожалуйста.

– Что? – не понимая толком, что происходит, он переводил растерянный взгляд с Саши на раскрасневшуюся Алису и обратно.

– Помоги, пожалуйста, ей плохо.

– Боже, мне нужно в уборную! – выдавив из себя еще один полушепот-полусвист, Алиса попыталась подняться, но зацепилась за ножку стула, почти что полетев на Артема. Из-за соседнего столика на них начали бросать странные взгляды.

– Пойдем, – подхватив Алису за локоть, Артем поднялся. Сомневался он ровно секунду, переводя взгляд с Саши на кашляющую Алису и обратно. А потом совершил очередную глупость, поверив их довольно правдоподобной сценке.

Идя через зал под руку с охранником Самарского, Алиса продолжала играть отменно, пошатываясь, останавливаясь, чтоб откашляться, без спросу схватив и тут же осушив стакан воды, стоявший на одном из столов.

Когда они скрылись в коридоре, ведущем к уборным, Саша вытерла о салфетку вспотевшие в момент ладошки. Это была самая легкая часть плана, а вот теперь Алисе предстоит отыграть для нее столько времени, сколько она сможет.

Сам Артем не помешает ее разговору с Шутовым. Помешать может Яр. Но для этого он должен о нем узнать, а потом – оказаться тут. И вот до момента его появления, а он появится, Саша была уверена, появится, злой, как черт, до этого времени она должна узнать достаточно.

Шутов вошел в зал в тот миг, когда Саша поднялась со стула, оставив более чем щедрое вознаграждение за трапезу.

– Сашенька, – знакомый незнакомец подошел к ней вплотную, взял трясущуюся еще руку в свою, а потом поднес к губам, оставляя легкий поцелуй. Хотелось выдернуть ее и тут же вытереть о подол, но пришлось только мило улыбнуться, изображая радость от встречи. – Вы пунктуальны, что удивляет, и очаровательны, что не удивляет совершенно!

– Спасибо, – опустив взгляд, Саша отступила.

Шутов заказал столик в глубине зала, в противоположном от «их» окна углу. Официант тут же помпезно открыл заказанную бутылку шампанского, разлил по бокалам. Остальные собравшиеся у стойки официанты то и дело бросали в их сторону странные взгляды. Но это неважно, главное, чтоб по-другому любопытство свое не демонстрировали.

Ровно пятнадцать минут Шутову понадобилось, чтоб поделиться с Сашей тем, что происходило на вчерашнем приеме, после ее исчезновения. Ему веселье явно пришлось по вкусу, во всяком случае, об этом можно было судить по его хвалебным речам. Саша же слушала их вполуха, то и дело, бросая взгляды на дверь в уборные.

Она даже представить не могла, как Алисе удается удержать Артема возле себя так долго, при встрече Саша собиралась подругу за это расцеловать.

– Вы говорили, что были неплохо знакомы с моими родителями, – Саша бросила вопрос невзначай, между делом, отвлекаясь от обсуждения безумно важного вопроса качества местной еды.

– Да, очень даже «неплохо», – Аристарх отпил из бокала, улыбаясь девушке еще шире. – Мы, в какой-то степени, были практически семьей.

Девушка кивнула, снова на какое-то время замолкая. Семьей… И как же такое возможно, чтоб единственный настоящий папин друг понятия не имел о том, кто такой Аристарх Шутов, который пытается ее убедить сейчас в своей приближенности к отцу?

Часы пробили половину седьмого, а она еще ни на йоту не приблизилась к достижению цели. Снова какой-то не имеющий значения трёп на отвлеченные темы.

– Вы не любите мороженое, Сашенька? – мужчина посмотрел на нее с такой искренней заботой, а в ответ получил только механическую улыбку.

– Нет, раньше любила, а сейчас не очень, – Саша оставила в покое ложечку. Молоко, мороженое состоит из непереносимого сейчас молока.

– Настя очень любила мороженое. Я вспоминаю… Готова была душу за него продать. Любое – вишневое, ванильное, шоколадное. Но больше всего – обычный белый стаканчик. Как сейчас помню, глаза так и загорались, стоило увидеть мороженую лавку.

Саша затаила дыхание, не веря до конца, что он сам вывел их на нужную для нее тему.

– Я не знала этого… Я вообще мало знала о ней, – признаваться в таком сложно, но это может помочь.

– Мне очень жаль, правда жаль, что тогда все так произошло… Если бы она дожила до этого дня, она сидела бы тут, с нами, обязательно держа в руках ложечку с мороженым.

Саша бросила взгляд на часы, без десяти семь, а потом на выход в зал. Первой показалась Алиса, даже возвращаясь, она все равно пыталась отвлечь внимание Артема, указывая куда-то, запинаясь. А вот он явно злился. Затаив дыхание, Саша следила за тем, как охранник бросает взгляд на пустой уже столик… Бедная Алиса, мужчина посмотрел на нее так, будто жить ей осталось ровно столько, на сколько он собирается растянуть удовольствие от ее убийства. И даже напоминание о сроке, которое, Саша знала точно, крутится у подруги на языке, уже бы не помогло.

– История давняя, семнадцать лет прошло, но я каждый день вспоминаю ее именно такой.

– Семнадцать лет после чего? – отвлекшись на наблюдение, Саша пропустила мимо ушей последнюю его фразу.

– Насти не стало семнадцать лет тому.

Саша опустила взгляд, потеряв на какое-то время дар речи. Семнадцать лет. Не вчера, не год, не два. Семнадцать лет она ждала и одновременно ненавидела ее. Ждала возвращения, оправданий, просьб забыть и простить. Семнадцать лет она делала это впустую.

Она пропустила еще десяток важных, а может бессмысленных фраз Шутова. Пропустила тот момент, когда Артем нашел ее глазами, набрал номер Яра. Пропустила все.

– Я не знаю, где она похоронена, – девушка обращалась не совсем к нему, просто это вдруг показалось важным.

– К сожалению, я тоже, – Шутов осушил стоявший перед ним бокал.

– Но откуда вы тогда…

Вопрос задать Саша не успела, лежащий на столе телефон завибрировал. Она схватила его раньше, чем Аристарх успел бросить взгляд на экран. Ярослав. Оглянувшись, она заметила и пристальный взгляд Артема, вернувшегося за столик, и извиняющийся Алисы, хотя она и сделала больше, чем Саша надеялась.

– Простите, – улыбнувшись, Саша встала. Сбросить – значит спровоцировать Яра на приезд, а потому лучше отвечать. Но делать это нужно без посторонних ушей.

– Понимаю-понимаю, конечно! – подозвав официанта, Аристарх попросил снова наполнить бокал, тем самым, давая добро на передышку.

– Алло, – Саша взяла трубку, только оказавшись в дамской комнате.

– Лучше скажи, что Артем что-то не понял.

– Я должна узнать!

– Что? – даже по телефону сдерживать злость у него не сильно получалось, от интонации Яра Саша непроизвольно дернулась.

– Он знает кое-что о моей матери.

– Женщине, которая тебя бросила, – из его уст это звучало особенно жестоко. – Ты обычно так ее называешь, – а вот это уже удар ниже пояса. Да, она не послушалась, да, поступила наперекор его очередному приказу без объяснений. Но черт побери, неужели вся ее жизнь с ним должна состоять только из его «я так сказал»?

– Пошел ты.

– Если через десять минут ты не садишься в машину, я приезжаю сам. Поняла?

– Не смей мной командовать! – Саша ударила по каменной столешнице, ощущая резкую боль в кисти.

– Десять минут, Саша.

– Иди к черту! – чем больше злилась она, тем спокойней звучал его голос. По одной простой причине – он знал, что всегда будет так, как он хочет. Добровольно или нет. Но будет так, как он сказал. Это понимала и Саша, понимала и исходила бессильным гневом. – Это моя жизнь, Самарский! Моя!

– Ты понятия не имеешь, к кому так рвешься. Уже девять минут.

На глаза навернулись слезы бессилия. Ненавидит! Вот в такие минуты она его ненавидит! Когда он пытается сломать ее волю, заставить делать то, что она не хочет!

– Он. Знает. Как. Погибла. Моя. Мать. Понятно?

– Он много чего знает.

– Неужели ты не понимаешь? Я не могу так уйти! Я должна все выяснить.

– Восемь, Саша.

Сил спорить больше не осталось, Саша просто напросто зарычала. Как загнанный зверек, не знающий как еще сопротивляться.

– Ненавижу! – сбросив вызов, девушка еле удержалась, чтобы не метнуть смартфон о кафель.

Чертов собственник, гребаный альфач. Пять, из отведенных ей восьми минут, она потратила на то, чтобы научиться снова выражаться на человеческом языке.

В зале ее ждал листающий меню Шутов, и все так же пристально за ней наблюдающие Алиса с Артемом.

– Простите, у меня возникли неотложные дела. Мне жаль, но снова придется… – ну вот как объяснить, что из-за одного сумасшедшего, она должна остановиться на полпути?

– Оооо, конечно, понимаю. Дела – это святое, – Аристарх подорвался со своего места, снова хватая ее руку. – Жаль, но ведь это не последняя наша встреча? – улыбка из-под полуопущенных ресниц, и Саша прилагает последние оставшиеся у нее силы, чтоб не оскалиться в ответ.

– Да, не последняя, – схватив с вешалки пальто, она помчала прочь из здания, даже не оглянувшись. Знала, Артем с Алисой пойдет следом, знала, Аристарх проводит обычным своим задумчивым взглядом. Знала, но думать могла только о том, как заедет по лицу тому, по чьей вине этот вечер практически ничего ей не дал.

* * *

– Доволен? – Алиса чуть отставала от Артема. Чтоб догнать мужчину, приходилось то и дело переходить на бег. Как Саша умудрялась мчаться еще быстрей – Лисе было сложно даже представить. – Вы этого добиваетесь? Когда я встречу этого Самарского, я расцарапаю ему лицо!

– Заткнись, – Артем резко развернулся, схватил девушку за плечо, больно встряхнул. – Если хочешь доехать домой в целости и невредимости, просто молчи. Если еще не поняла, ты меня взбесила!

Как ни странно… Алиса заткнулась. Слишком его слова походили на правду.

– Александра Константиновна, – Саша залезла в машину первой, а теперь зло наматывала на шею шарф.

– Просто езжай, Артем.

Она не хотела сейчас разговаривать, ни с ним, ни с затихшей Алисой, ни даже с собственным внутренним голосом. Девушка уже не помнила, когда в последний раз так злилась. Злилась всю дорогу до дома Алисы, не смогла найти в себе силы даже улыбнуться ей, злилась, когда Артем подъехал к ее парадному, злилась бы и дальше. Молча у себя в квартире. Но этого она делать не собиралась.

– Отвези меня к Самарскому.

– Саша, нельзя…

– Вези! – оказывается, она тоже умеет быть властной. Остановившиеся минуту тому машины снова завелись.

Артем достаточно долго мялся прежде, чем позвонить Самарскому, но рано или поздно позвонить бы пришлось. Он же даже толком не знал, где сейчас босс.

– Ярослав Анатольевич, – Саша усмехнулась, следя за шофером с заднего сиденья. – Нет. Еще нет, Александра Константиновна хочет увидеться с вами, – Яр что-то ответил. – Я сказал, – снова пауза, и снова слышно лишь шуршание голоса Самарского. – Да… Да… Хорошо.

Артем скинул.

– Саша, он сказал, что сам приедет …

– Вези. Меня. К Самарскому, Артем. Я твой работодатель, и я буду решать…

– Ты же понимаешь, что это бессмысленно! – Артем оглянулся, бросив на нее жалостливый взгляд.

Бессмысленно? Бессмысленно приказывать ей делать так, как хочет он, а потом уходить в тень. Она хотела видеть его сейчас, хотела сказать все, что думает, в лицо.

Ничего не ответив, Саша набрала сообщение:

«Чтоб видеть тебя, мне обязательно надо не выполнить очередной долбаный приказ? Если для того, чтоб иметь возможность лицезреть вас, господин Самарский, я должна вернуться к Шутову, я разбужу его среди ночи, понял?»

Ответ не заставил себя ждать. Правда, с ней он разговаривать не спешил – позвонил Артему.

– Да, – взгляды девушки и охранника встретились в зеркале заднего вида. – Хорошо. Дурдом… – ругнувшись, Артем во второй уже раз развернул машину, теперь держа путь на квартиру Самарского.

* * *

Они подъехали не с той стороны, с которой, Саше помнилось, она когда-то этот дом покидала.

Темный подъезд, лифт, верхний этаж. Дверь в квартиру Самарского была открыта. Саша даже не пыталась взять себя в руки. Влетела в помещение, кажется, сшибла по пути какую-то статуэтку. На это сейчас было совершенно наплевать. Все время, от телефонного звонка до этой минуты, ее гнев только рос, как снежный ком, а теперь достиг пика.

Когда она стукнула дверью в гостиную о стену, Яр стоял у окна.

– Какого лешего ты решил, что имеешь право что-то мне приказывать?! – Саша зло стащила с рук перчатки, метнула их в сторону спокойного, как удав, Самарского.

– Я же сказал тебе, что этот человек опасен. А ты соврала.

– Да потому, что знала, что так и будет!!! – она даже не пыталась сдержаться от крика. Зная пылкий нрав Самарского, он должен был раскошелиться на звукоизоляцию. – Ты мне никто!

– Повтори.

– Ты мне никто, Самарский! Никто! Ты не имеешь права врываться в мою жизнь, когда захочется, командовать, а потом смываться! Хочешь командовать? Заведи такую, которую это будет устраивать! Я имени твоего знать не хочу!

– Он убил твоего отца.

Эта квартира, наверное, навсегда останется для нее местом, где вместо пола – сыпучие пески, а на плечи при входе вешают доспехи, весом в несколько тон. Саша отшатнулась, как от удара.

– Что?

– Тот человек, с которым ты ужинала сегодня, – Ярослав говорил так просто, как будто обсуждал, идут ли местные занавески к обоям. – Он убил твоего отца. Не сам, конечно, заказал киллера. А вот уже киллер убил. А потом знаешь что? Киллер тоже чудным образом пропал.

– Ты врешь, – Саша почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Руку, в которую ее целовал Шутов, сейчас захотелось не просто отмыть, откусить и выбросить.

– Думаешь, вру? Я бы на это не ставил. Ты ведь должна знать, с кем проводишь вечера, а вдруг это придаст пикантности вашему общению? – его задели Сашины слова. Резанули по ушам, и все его мысли о том, как бы объясниться помягче, в момент были забыты.

– О боже, – ноги вдруг отказывались держать. Чтоб не упасть, Саша схватилась за стеллаж, пошатнулся и он, к ее ногам полетело несколько конвертов.

Она не знала, откуда взялись силы, но увидев на верхнем надпись, девушка присела, хватая послание раньше, чем это успел сделать застывший Самарский. Сил хватило и на то, чтобы устоять после маневра на ногах, и даже разорвать к чертовой бабушке конверт, подписанный «Анализы Саша».

Вспыхнувший на секунду страх, что это как-то связано с ее ребенком, не дал девушке толком понять, что именно написано на листе А4.

– Что это? – Саша тряхнула бумажкой, переводя непонимающий взгляд с Ярослава на результаты анализов и обратно.

– Саша, – Яр сделал шаг в ее сторону, девушка отступила.

– Я спрашиваю, что это?

Буквы немного расплывались, но суть уловить она смогла.

Иванова Анна Ивановна, совпадающая с ее собственной дата рождения и Иванов Иван Иванович, чья дата совпадает с днем рождения ее отца.

«Вероятность отцовства: 99,9 %. Результат исследования: отцовство практически доказано».

– Что это, Самарский? – голос повысился практически до писка, но и это было уже ей неподвластно.

– Саша…

– Ненавижу! – лист полетел в мужчину. – Как же я тебя ненавижу! – крутнувшись на каблуках, Саша помчала прочь отсюда. Каждый новый день приносит ей только еще больше боли. Каждая встреча с ним – это очередная порция горячего свинца, залитого внутрь через насильно открытый рот.

Он смог опорочить даже то единственное, что было у нее – усомнился в том, что ее отец, действительно ее.

Дверь открыть Саша не успела, Яр поймал ее в коридоре, перехватил поперек туловища, прижимая к себе.

– Прости… Прости меня, Саша, прости…

Она не слышала его слов, не хотела ни слышать, ни видеть. Только колотила руками и ногами в надежде, что это заставит ее отпустить.

– Выслушай, прошу. Просто выслушай, – ее сопротивление не давало никаких плодов, большинство ударов принимал на себя воздух, а те, которые достигали цели, совершенно не заботили Самарского.

– Ненавижу! Как я тебя ненавижу!!! Ты испортил мне всю жизнь! – из глаз снова брызнули слезы. Чертовы слезы – доказательство ее слабости. И вот за них Саша ненавидела уже себя, и эта ненависть придала сил молотить бесчувственную скалу еще сильней.

– Я все объясню, – Ярослав мягко перехватил одну руку, потом вторую, завел их за спину, практически обездвижив.

– Я не собираюсь тебя слушать! Никогда больше! – но он снова не оставил ей выбора. Даже уши закрыть девушка была не в состоянии.

– Это к нему ушла тогда твоя мать. Это он тот мужчина, ради которого она бросила отца. И это он убил его.

– Нет! – от непрерывного крика и переизбытка эмоций, голос охрип.

– Да! Это был он, а я… Я просто не знал, кто твой настоящий отец, – резко выдохнув, Саша вдруг перестала сопротивляться.

На нее вылили ушат холодной воды. Грязной, липкой, вонючей холодной воды. И ей самой противно стало находиться в своем теле.

– Прости, я дурак, должен был сказать, но просто ты… Я не хотел впутывать тебя в это.

– Он убил папу? – Саша застыла, непонимающе глядя на Самарского. – За что? Зачем? За что? Господи, зачем?

– Он мстил, – почувствовав, что девушка больше не сопротивляется, Яр отпустил одну ее руку, потом другую. Она стояла так прямо сейчас, смотрела так трезво, что это пугало еще больше, чем прошлая истерика.

– За что? Боже, за что можно так мстить? – она, наверное, хотела бы услышать ответ на свой вопрос, но сознание решило иначе. Слишком много нервов съел этот вечер, чтоб информация продолжала усваиваться. Сначала куда-то исчез звук, а потом погасло изображение. Саша просто напросто хлопнулась в обморок, оседая на паркет.

* * *

– А я же говорила, слабенькая девочка у вас, – Саша подняла веки и сразу опять сощурилась – глаза слепил яркий свет из фонарика.

Защищаясь от него и неизвестных рук, прощупывающих сейчас пульс на шее, она отгородилась, попыталась встать.

– Лежи уж, – хрупкая с виду женщина обладала поистине богатырской силой, или просто в самой Саше ее уже не осталось, но попытка подняться была преодолена с легкостью. – Что на этот раз? – она оглянулась, адресуя вопрос явно не Саше.

– Стресс, – ответил, кажется, Ярослав.

– Она хоть не беременна? – Саша непроизвольно напряглась, затаив дыхание.

– Нет, – и снова ответил мужчина.

– Ну, смотрите, – врач-блондинка поднялась с кровати, наградив Сашу подозрительным взглядом, собрала принадлежности в чемоданчик, стянула с рук перчатки. – Сдайте анализы, ради бога. И сделайте уже наконец что-то со своими стрессами.

Покачав головой, она направилась прочь из комнаты. Яр последовал за ней.

А вот Саша попыталась понять, как она оказалась тут. Утро, Алиса, примчавшаяся в квартиру, их перепалка с Артемом, разговор с Эдуардом… Потом… Что было потом? Ах да, встреча с Шутовым, и вот с этого момента начался кавардак.

Яр вернулся достаточно быстро, как раз в тот момент, как все, до последнего, пазлы стали у нее в голове на свои места.

– Когда ты представлял его мне, ты уже знал, что он убийца? – сесть у нее получилось, а вот вставать пока Саша не рискнула бы.

– Да.

– Как давно? – на душе было гадко. Как будто ее предали.

– С самого начала.

Кивнув, Саша отвернулась. Сил смотреть ему в глаза сейчас не было.

– Если даже ты знаешь, что это сделал он, почему… Почему он еще спокойно ходит по городу?

– У милиции нет оснований его арестовывать.

– А какие нужны основания?

– Он сменил имя, сменил внешность. Все, на чем строится доказательная база – это только допущения. Ни один суд не посадит его только потому, что мы построили логическую цепочку «если предположить, что…».

– И ты думал, что он мой отец? – собравшись с силами, она снова повернулась к нему.

– Я допускал такую возможность.

– Я хочу домой, – она услышала сегодня уже достаточно. Ее мать умерла семнадцать лет тому. Отца убил человек, который сам себя называет его старым другом. Тот, которому она отдала собственное сердце, скрывал от нее второе, подозревая, что убийца может оказаться отцом. Достаточно.

– Хорошо, – кивнув, Яр вышел, давая ей возможность побыть наедине с собой, пока он будет собираться.

Зря Саша волновалась, что не сможет встать. Получилось с первого раза, пусть не так уверенно, как хотелось бы, но все же. Тенью скользнув мимо комнаты, она остановилась в коридоре, нашла отброшенный шарф, натянула сваленное грудой в углу пальто. Тут ее и застал Яр.

– Может, останешься? – он не настаивал, просто, видимо, она выглядело совсем жалко.

– Нет.

Кивнув, Самарский открыл перед ней дверь. Безумно долго они ждали лифта в полной тишине, еще дольше ехали вниз. Стоило створкам закрыться, как Саша отступила, желая оказаться дальше от него. Он почувствовал и это, но сделал вид, что не заметил. На этот раз вышли они уже через парадный вход, который Саша хорошо помнила. Яр оглянулся, но капюшон на голову набрасывать не стал, не требуя соблюдать конспирацию и от нее. Какой смысл, если сядут они все равно в его машину?

В полной тишине они мчали через весь город. Ярослав снова жал на газ до отказа, а Саше снова было совершенно все равно, случится ли с ними что-то сейчас. В глубине души она даже надеялась, что случится, потому что как жить с тем, что вывалили на нее в этот вечер – девушка не знала. Самарский остановился перед подъездом, потушил фары. Сашу он не торопил, сложив на руле руки, терпеливо ждал.

– Я хочу встретиться со следователем, – не моргая, Саша смотрела на мигающий желтым фонарь, расположенный через дорогу.

– Хорошо.

– Я хочу знать все, что известно вам.

– Хорошо, – второе согласие далось Самарскому явно сложней, чем первое. Хотя, по сути, Саша больше не спрашивала. Просто считала нужным поставить его перед фактом.

– Я встречусь с ним снова, если это понадобится.

– Саша, – ну что ж, на третьем предупреждении, он не выдержал.

– Я не интересуюсь твоим мнением, не спрашиваю. И пожалуйста, не пиши мне, и не звони, и я… Я просто не могу тебя видеть сейчас, пожалуйста, – каждый день, проведенный с ним, заканчивается слезами, трясущимися руками и очередной порцией седых волос. Она могла бы решить, что их недоотношения стоят таких жертв, но сейчас решала она не только за себя. Саша понимала, что просто не простит себе, если постоянные стрессы скажутся на ребенке. Хотя бы связанных с ним стрессов она может избежать.

Девушка выскочила на улицу прежде, чем он успел что либо ответить. Успела бы и закрыться в подъезде, не запнись о ступеньку, а так…

– Не делай этого, Саша, прошу, – Яр нагнал ее у входа, втянул в нишу между дверью и стеной. Горячий лоб мужчины прижат к ее, такому же горячему, а в колючих голубых глазах невиданный раньше шторм.

– Я просто не могу, ты должен понять, – она попыталась оттолкнуть Самарского, но он отступать не собирался. Тяжелое дыхание и сверлящий взгляд, который выворачивал наизнанку душу.

– Я совершил ошибку, прости. Этот гребаный тест… Я не должен был…

– Дело не в нем. Не только в нем. Ярослав, ты не даешь мне дышать! Ты постоянно выбиваешь землю из-под ног! И я понимаю, что виной тому моя жизнь и мои проблемы, но я так не могу! С самого начала все было неправильно. С самого начала было понятно, что ничем хорошим это не закончится. Не мучай меня, пожалуйста.

По мере того, как Саша произносила каждое следующее слово, она чувствовала, как в ее душе образовывается новая дыра. Это похоже на вырезание раковой опухоли, только с учетом того, что она уже везде.

– Нет, Саша, нет, – и ее личная опухоль сопротивлялась изо всех сил. Не слушая протестов, Яр поймал ее губы, заставляя заткнуться. Фонарь над их головами погас, явно посчитав, что свидетели им больше не нужны. – Даже не проси.

Он мучил ее бесконечно долго. Мучил хуже, чем когда бы то ни было, заставлял чувствовать именно то, что она хотела спрятать глубоко-глубоко. Он целовал ее, не давая ни на секунду забыть о том, от чего она сейчас отказывается. Она любит этого человека до безумия. Любит, вопреки всему, вопреки предательству, вопреки жесткости, вопреки здравому смыслу. Любит и, тем не менее, отчаянно пытается оттолкнуть.

– Нас увидят, – Саша отвоевала себе секунду времени, а потом Яр продолжил пытать и себя, и ее.

– Плевать. Все равно не отпущу, – и сил сопротивляться больше не осталось. Обвив шею любимого руками, Саша притянула его еще ближе. Только полная дура, не имеющая представления о понятии собственного достоинства, может отдаваться так рьяно, но, видимо, это все о ней, потому что иначе у нее не получается. Яр почувствовал перемену, почувствовал, но верить до конца не спешил. – Я люблю тебя, больше жизни люблю, – он никогда в общем-то не ждал ответа, знал, что для нее это слишком сложно, страшно и серьезно. Но сейчас, переступив уже за грань, хотелось доказать ей чувства словами, мыслями, действиями, всем.

И это почти получилось. Почти… Не хватило лишь капельки везения. Одной маленькой капельки везения.

Она так давно уже не слышала этой мелодии. Даже не сразу поняла, откуда набор нот кажется ей знакомым, а потом… Самарский замешкал лишь на секунду, и этого хватило, чтобы отрезветь. Ему звонила Снежа.

Выскользнув из ловушки, Саша метнулась к двери.

– Так будет всегда, Ярослав! Всегда вокруг будут люди! Всегда вокруг будут проблемы. Закончатся эти, начнутся следующие. Вокруг нас всегда будут проблемы! А я не выдержу, если каждый раз их придется решать так! Возьми трубку, – трясущимися руками Саша выудила из сумки ключ, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Возьми эту чертову трубку! – девушка снова сошла на крик, не рискуя больше на него смотреть, чтоб не увидел слез, застывших в глазах.

– Нет.

– Да! Это твоя жизнь, понял? – Саша метнула злой взгляд на телефон. – Это твоя настоящая жизнь! Не я! Я не хочу быть ее частью! Оставь меня в покое.

Последние фразы стали особенно сложными. У Саши не было опыта расставаний. Тем более, не было опыта расставаний с любимым человеком. И врать она не умела и не любила, но как ему объяснить что-то по-другому?

Он собирался ответить, просто Саша знала, что эта игра может длиться вечно – ее подача и его ответ, но и тут сил у него больше, и тут он бы одержал победу, а на этот раз допустить подобного девушка уже не могла.

Родной подъезд встретил ее тишиной и ярким светом. Лампочку поменяли. Где-то там, за толстой кирпичной кладкой, остался стоять Самарский. А она… Боже, что она сделала?

Борясь со слезами и тошнотой, Саша побежала к лифтам. Что она сделала? Это правильно?! Именно так правильно?! Выгонять из собственной жизни единственного в мире человека, которого любишь? И ради чего? Чтоб стало легче. Неужели теперь, Саша, тебе легче???

Разрыдаться в полный голос девушка позволила себе уже дома. И то, как она плакала, заставило презирать себя еще больше. Не было в ней этого отчаянья после известия о смерти отца, не было вчера, а сегодня… Эгоистка, какая же она эгоистка! Больше всего она боялась подойти к окну и увидеть, что машины под подъездом уже давно нет. Что он послушался, что ее просьба получила отклик у него в разуме. Что он… оставил ее в покое.

* * *

– Алло, – борясь с желанием разнести к чертовой матери дверь, догнать и снова заставить ее передумать, Яр взял трубку. Стук сердца отдавал в висках, в крови бурлил адреналин, жажда крови и звериное отчаянье смешались в неизвестный даже ему коктейль. Ему казалось, что в нем зреет сейчас взрыв, способный снести своей силой полгорода, а внешне – он был совершенно спокоен.

– Слава, Дима напился… – Снежу было плохо слышно, на заднем фоне громыхала музыка, гул, крик, гам. – Я не могу его сама забрать отсюда.

Он может снести к чертовой маме эту дверь, снова сделать так, как делал всегда – вернуть, вопреки ее желаниям. Пусть глупым, пусть тем, о которых даже она сама пожалеет, но важно не это. Вопреки… И вся его сущность хочет именно этого. От него будто отодрали кусок, большой, незаменимый кусок самого себя, и теперь из-за него больно делать любое, даже малейшее движение. И окажись он сейчас снова рядом, она не сможет держать оборону. Снова сдастся. И так будет продолжаться вечно – срывы, уходы, догонялки, возвращения.

А еще он может… Дать ей право выбирать. Ей.

Стукнув кулаком о кладку, Яр снова поднес трубку к уху.

– Где вы? – она сказала, что это его жизнь… Но по правде – все, все что было до, и будет после нее – это замена жизни. Жив он рядом с ней.

– На Красноармейской.

– Хорошо, я скоро буду.

Не давая себе времени передумать, Ярослав развернулся. Ей надо время… Просто время. И он должен дать его. Лишь бы времени понадобилось столько, сколько он сможет выдержать, иначе… Все снова впустую.

Машина домчала до ночного клуба за несколько минут, Снежана ждала у парапета, нервно оглядываясь и постукивая по экрану телефона. Увидев автомобиль Яра, она практически понеслась навстречу.

– Слава, – девушка схватила его за руку, как только дверь открылась. – Он не в себе, я никогда его таким не видела. Его нужно срочно отсюда забрать, пока он не успел ничего натворить!

– Сядь в машину, – бросив Снеже ключи, Ярослав направился в здание. То, что Снежа никогда не видела брата пьяным, его нисколечко не удивило. Самое странное – что он, лучший друг, видел его таким всего несколько раз. И все проходили и заканчивались плачевно. Дима совершенно не умеет пить, а потому и не рвется обычно этого делать. Обычно. А вот что случилось на этот раз – Яр не имел ни малейшего понятия.

Непроходимая завеса тумана встретила его еще за несколько метров до входа в здание, музыка тоже грохотала на полную, свет мигал, не давая ни единого шанса рассмотреть, что происходит в зале, и где этот чертов Дима.

Проталкиваясь сквозь дергающуюся под электронную музыку толпу, Яр двигался к бару. Он вряд ли пришел сюда танцевать, а если явился пить – искать его стоит именно там.

Самарский увидел друга не сразу, сложно это сделать, когда всю «видимость» загораживает повисшая на нем девица.

– Ну Димася… – перекрикивая музыку, она пыталась что-то выпросить у совершенно уже не соображающего Димы. Мужчина идиотски улыбался, а чтоб не свалиться бездыханным принцем прямо к ногам возлюбленной на одну ночь, придерживаясь за стойку.

– Оооо, Самааааарский, – увидел друга, Дима заулыбался еще шире, оттолкнул девушку, попытался сделать шаг к Яру. Но он явно не рассчитал свои силы – ноги заплелись, придав маневру нехилое ускорение. Принца все-таки пришлось поднимать с не слишком мягкого и чистого пола. – Какими судьбами? – при падении он умудрился рассечь бровь, но это совсем не взволновало мужчину. Дима коснулся лба, поднес руку к глазам, разглядывая собственную кровь, а потом весело рассмеялся, снова наваливаясь на друга всем телом.

– Что за дурь ты принял? – Дима был явно не в адеквате.

– Дурь? – Ермолов округлил глаза, будто ему-то в голову подобное прийти не могло ни при каких обстоятельствах. – Какую дурь? Мы просто отдыхааааем, – мужчина попытался развернуться, поймать недавнюю свою спутницу, сейчас глядевшую на все с опаской. Кажется, клиент сорвался, и за это Ярослава удостаивали время от времени не самым доброжелательным взглядом.

– Пошли отсюда, – закинув руку пьяни себе на шею, Ярослав перехватил его за пояс, выбирая самый короткий маршрут. Он был зол. Зол на Диму, зол на себя, зол на всех, присутствующих в этой комнате. Зол настолько, что попытайся друг сопротивляться или хоть кто-то обратись сейчас к нему, не оставил бы от человека и мокрого места. Видимо, это было написано на лице, потому что толпа послушно расступалась, стоило им только появиться на расстоянии вытянутой руки.

– Ты лучший, Слава… Лучший друг! – еле плетущийся Дима ухватился за Самарского еще и другой рукой, приблизился, щедро обдал запахом спиртного.

– А ты – свинья, но об этом мы поговорим завтра, – как только они оказались на свежем воздухе, Дима согнулся вдвое, возвращая явно лишние коктейли. Картина – не из приятных. Но Яра радовало одно – очень скоро Ермолова ждет расплата за сегодняшние гулянья. Жестокая – головная боль и чувство стыда.

– Дима, – Снежа выскочила из машины как только увидела их, спускающихся по лестнице. Подбежала она уже с бутылкой воды в руках. – Выпей.

Ермолов отреагировал на команду «выпей» моментально. Выпрямился, развернулся к сестре, только предложенное его явно не воодушевило. Скривившись, он снова отвернулся.

– Возвращайся в машину, – Яр кивнул Снеже, а сам снова перехватил Диму, собираясь продолжить его доставку, а потом и транспортировку, но друг снова заупрямился. – Нахрена было так упиваться?

Ответом ему стал смех. Дима смеялся до колик в желудке, привалившись к стене, сползая по ней все ниже и ниже.

– А ты бы знал, нахрена, Слава, если бы не динамил меня по всем вопросам! – кажется, сказанное даже ему показалось абсурдом, потому что Ермолов снова залился смехом, уткнувшись лицом в колени. – Динамо! Ты динамо, Самарский!!!

– Придурок, – костеря себя за наличие совести, Яр подхватил друга, ставя на ноги. Надо было бы оставить эту пьянь отсыпаться прямо тут. Пусть бы очнулся утром без денег, документов, телефона, голый и промерзший до костей. Но нет, переждав, пока его еще раз стошнит, Яр поволок Диму к машине.

– Знаешь, сколько он мне предлагает? Он все о нас знает… Знаешь, сколько? Пять лет зарплаты у тебя в фирме, Слава! Пять! – Яр не вслушивался в то, что говорит сейчас Дима. Завтра – он и сам не вспомнит, что молол в пьяном угаре. – А я, как последний придурок, представь? Я такой: «нет… меня такое не интересует… я не собираюсь…» – Дима икнул, перебивая сам себя. – Ну не придурок? Конечно, придурок! Надо было соглашаться!

– Надо было, – процедив снова сквозь зубы, Яр скинул с себя тяжелую достаточно тушу друга. Попав на заднее сиденье, он отключился тут же.

Захлопнув дверь, Ярослав задержался на какое-то время на улице. Как она сказала? Это его жизнь? К черту такую жизнь. Обойдя машину, он сел, завел мотор.

– Спасибо, – опустив взгляд на свои колени, Снежа поблагодарила тихо, боясь то ли разбудить храпящего уже брата, то ли еще больше раздразить угрюмого Самарского.

– За что? – Яр пытался не смотреть на заднее сиденье, уделяя максимум внимания дороге. – Этот придурок – мой друг.

– Ему плохо в последнее время.

– Мне тоже.

– Ему кажется, что ты отдаляешься, вот он и…

– Бред, – ответ получился грубоватым, но и предположение, по мнению Яра, совершенно идиотское. – Я что, должен проводить дни напролет с Димой, чтоб он не напивался?

– Нет, – Снежа же говорила тихо, спокойно, как делала всегда. – Вам просто надо поговорить.

– О чем?

– В твоей жизни многое изменилось, Слава. Ты сам изменился, а мы-то остались прежними. И нам… Ему, – Снежа исправилась в последний момент, осознавая, что она-то уже никакого отношения к его жизни не имеет, – ему нужно понять, какое место в этой жизни теперь принадлежит ему. Вот и все.

Бросив-таки взгляд на заднее сиденье, Самарский надавил сильней на газ. Все сегодня рассуждают категориями «его жизни», как будто кто-то знает, что это такое! Как будто он сам имеет хоть малейшее понятие, что это такое!