Глава 6

— Давай провожу, — предлагает Рэм, когда замечает, как слипаются глаза девушки.

— Нет, — сразу просыпается та, — тут пять минут дороги.

— Кстати, — мужчина выдвигает ящичек стола и достает квадратную высокую коробку в синем цвете, — подарок тебе.

— Мне? — удивляется Сани.

Не то, чтобы ей никогда не дарили подарки. Но обычно это были красивые резиночки для волос, спелый, не гнилой, любимый фрукт, сворованное с сушки чье-то платье. А тут такая солидная коробочка. Вряд ли там лежит апельсин.

Рэм встает и садится рядом с взволнованной девушкой.

— Я его купил на следующий же день после твоего ухода. Мне самому нужно было, — вертит запястьем, — ну и думаю, а вдруг и тебе пригодится, — снимает крышку и Сания видит аккуратно уложенный чёрный с поблескивающими серыми вставками передатчик.

Горло сжимает в спазме, из-за которого не получается выдавить из себя ни звука. Сейчас она может ошалелыми глазами только наблюдать за тем, как Рэм снимает с её руки старый казенный и одевает новый, её личный.

— Это не самая последняя модель, чтобы ни у кого не возникало вопросов, откуда он у тебя. Но можно звонить, писать, делать голосовые заметки и локацию он тоже определяет. Свой номер я уже вбил. Сейчас синхронизируем только, — нажимает пару кнопочек на старом и новом и поднимает глаза на девушку, — ну ты чего? — коротко смеётся на её шокированной вид и притягивает к себе, — только не реви. А то буду делать подарки чаще, чтобы отбивала их так же, как меня.

Девушка на его плече судорожно вздыхает.

— У меня ещё не было никого, — шепчет куда-то в его костюм и Рэм напрягается, не веря своим ушам.

Он ни разу в мыслях не допускал того, что Сания — продажная девушка, предлагающее свое тело направо и налево. Но то, в каких условиях она росла, предполагало насилие или другие безвыходные ситуации. А тут…

— Хотела, чтобы у меня оставалось что-то свое, личное, — ещё ниже сгибает голову, прячась теперь на груди.

— Вот и хорошо, — Рэм медленно покачивает ее, похлопывая по спине, — ты большая молодец.

Добравшись до кровати, Сания падает на неё без сил.

Что будет дальше?

Будет ли эта история о большой и чистой любви?

Или это будет история о том, как маленькая в этом огромном мире девочка прокладывает дорогу для таких же, как она?

Или то будет история о самом жёстком провале, таком незаметном для огромного мира, но таком всепоглощающим для маленькой девочке?

Будет ли в этой истории место для настоящей дружбы?

А может будет предательство, разочарование, борьба?

Только наша маленькая девочка крепко спит на своей личной кровати, где её никто не пинает и не мешает развернуться, мечтает о том, как утром примет душ в своей личной ванне, и не задаётся такими странными и такими большими вопросами.

Утро выдается ярким и солнечным. Сания уже стоит перед зеркалом, которое висит на внутренней стороне дверцы шкафа и критически осматривает свой костюм со всех сторон. Он сделан из мягкой кожи, гнется, тянется во все стороны легко и свободно, серого цвета с чёрными вставками. Хорошо сидит по фигуре — не обтягивает, но и мешком не висит. Невысокие сапоги тоже удивительно точно подходят по размеру, что похоже на чудо.

Новые.

И по размеру.

Невероятно.

Ещё раз сверившись с расписанием, Сания берет нужные книжки, встряхивает головой, звякая бусинками, и выходит из комнаты.

Первым делом до начала занятий студенты идут в столовую на завтрак. Это был зал впечатляющих размеров со столиками для двух, четырех и шести человек. Нужно было взять поднос и встать в очередь, где потом из общей кастрюли тебе накладывают еду в тарелку. Можно было выбирать — кашу, яичницы, тосты, но Сания так теряется от того, что ЕДУ МОЖНО ВЫБИРАТЬ, что кивает головой на первое же предложенное. От волнения ест быстро и вылетает на улицу, чувствуя, как не хватает воздуха.

Черт.

Она в лепешку расшибется, но сделает так, чтобы дети смогли учиться. Хотя бы ради возможности выбирать еду. На эмоциях пишет сообщение Рэму.

«Делай заметки, вечером обсудим».

— Эй! Ты! — гомон голосов перекрывает знакомый голос и Сания оборачивается к идущей к ней белобрысой Дорате.

Выпрямляется, берет учебники в одну руку и опускает ее вниз.

За Доратой идут ещё трое парней. Сания старается держаться, но понимает, что лицо вот-вот расплывется от удивления. Парни высокие, мускулистые, что и так выделяет их на общем фоне. Но ещё у них белоснежные, как бумага, волосы и невероятные синие глаза, что делает их, судя по реакции окружающих, кумирами всех девочек номер один. И вряд ли только в стенах Университета. Идут не спеша, так, словно огромный кусок льда врезается в толщу неспокойного океана. Сания старается смотреть только на Дорату, потому что энергетика парней давит так сильно, что от одного их взгляда глаза в глаза хочется позорно бежать.

Дората останавливается напротив, хмуро разглядывая девушку.

— Ты как? Мой брат Аксель, — показывает на одного из парней сзади, но Сания даже не смотрит на него, — целитель.

— Со мной уже все отлично, — она даже подпрыгивает два раза для наглядности, — бывай.

Взмахивает на прощание книгами, разворачивается, не в силах больше выносить внимательно осматривающие её взгляды и делает шаг в сторону, когда её грубо хватают за запястье.

— Подожди…

Вот только рефлекс на такой захват выработан многолетний. Она сильно дергает руку вниз, от чего девушку ведет к земле, тут же приседает и, крутанувшись в пол оборота на пятке, ставит подножку. Дората падает, но тут же подскакивает, зло сверкая глазами.

— Я хотела попросить прощения!

— Принято, — чуть сощурив глаза и ощущая за спиной тепло от трех больших тел, быстрым шагом идёт в аудиторию.

Время раннее, поэтому зал пустой. Сания плюхается на первый же ряд, чувствуя, как ее все ещё потряхивает от произошедшего.

Нет, не от этого.

От трех внимательных ярко-голубых пар глаз. Её как будто разобралии там же, на месте, а собрать забыли.

Постепенно заходят первокурсники, с опаской на неё поглядывая. Рядом никто ни садится, знакомиться не подходит. Но все пристают с вопросами к старосте Стюну, который шёпотом что-то им рассказывает.

Заходит преподаватель в длинной чёрной мантии, пробегает список глазами и быстрым взглядом рассматривает Санию. Недовольно поджимает губы, но занятие начинает без лишних вопросов.

Так одна лекция перетекает в другую, где студенты и преподаватели дружно делают вид, что её не существует. Но только делают вид, как оказалось.

— А правда, что ты беспризорница? — раздается со спины ехидный голос.

Санию обступает группа девочек и главная среди них наверняка эта — с завитыми и уложенными в причёску волосами (когда только успела?) и вздернутым носиком.

— А правда, что волосы моют утренней коровьей мочой, чтобы они так блестели?

Девушка вспыхивает, открывает рот, не зная, что сказать, как кто-то толкает Санию в спину. Она оборачивается к этому смелому, но тут же прилетает ещё один толчок. Снова оборачивается — и снова толчок.

— Вон! Вон! Вон! — скандируют торжествующе.

Злясь с каждым разом все больше и больше, но помня Устав и свое решение доучиться во что бы то ни стало, расширяет вокруг себя защитный купол, об который все ещё пытавшиеся дотянуться тут же обжигают руки. Им же расчищает дорогу перед собой и мчится на выход, кипя от переполнявших её чувств.

— Девушка, стой, — и её снова перехватывают за запястье и разворачивает к себе лицом один из тех парней, что был вместе с Доратой.

— Что ещё? — Сани еле сдерживается, чтобы не закричать в лицо и с удивлением замечает, как его большой палец аккуратно пытается раскрыть её зажатую в кулак ладошку, проскальзывая внутрь мягким поглаживающим движением.

— Дората бывает иногда импульсивна и… — начинает он спокойно, гипнотизируя голосом и своими невероятными глазами.

— Она тебе кто: сестра, жена, любовница или дочь? — резко перебивает его Сания, крепче сжимая кулак с пальцем внутри.

— Сестра, — прищуривается парень.

— Внимательней следи за своей сестрой, — понизив голос советует ему, дергает руку на себя и уже более твердым шагом идет в общежитие.

Идет, делая глубокие вдохи и выдохи, но в комнату все равно приходит заведенная. На обед не идет — она бы просто расшвыряла там всех, если бы кто-то хоть что-то ей сказал. Мочит руки в холодной воде и прикладывает к шее, пытаясь остыть.

Удивительно, как этот мир отлдруется от того, к которому привыкла она. Да, там было голодно, небезопасно и страшно.

Но там всегда.

Каждый.

Стоит друг за друга.

Старшие защищают и присматривают за младшими.

Младшие, чем могут, помогают тому, кто ещё младше.

Все распределяляется по мере необходимости, обговаривается сразу по возможностям и срокам.

И ничего не делается исподтишка. Если у кого-то получалось стащить корзину спелых фруктов — он радостно делился со всеми, а не съедал один.

Её мир был понятным и простым.

Этот же был сложным. И самой главной сложностью было то, что этот мир её отвергал, а она пыталась пробиться в него.