Глава 9

Компания только гаденько дружно ухмыляется и никто! Ни один не думает остановить этот сюр. Сания оглядывается вокруг, чтобы посмотреть на реакцию остальных и видит только бледные напряжённые лица.

Она встает из-за стола вместе с Броком.

Их стулья царапают пол одновременно, поэтому на неё никто не обращает внимания и первый шаг они делают вместе.

Только у парня преимущество — он уже вплотную стоит к Мири, отделенный от нее только подносом.

Ей же до перепуганной девчонки шагов пять.

— Не хочешь так, значит будет по-другому, — резким движением снизу вверх Брок бьёт по подносу, отчего все тарелки и кружка подпрыгивают, расплескивая содержимое и криво падают обратно.

Ещё одним движением Брок прижимает поднос к груди девушки и вся еда оказывается на одежде, обжигая кожу. Но Мири пока ещё этого не чувствует.

— Я надеюсь в кровати ты не лежишь как бревно, — носом проводит близко к лицу у уха, — но и здесь я могу кое-чему тебя научить, кроха.

Неожиданно, но Мири даёт ему пощёчину. Хлестко, сильно, оставляя красный след на щеке. Скорее всего девушка сама не поняла, как это случилось, потому что уже в следующую секунду с ужасом смотрит на свою покрасневшую ладошку.

— ТЫ! — Брок толкает девушку, та падает на пол попой, поднос с оглушающим звоном летит, подпрыгивая, в сторону, делает шаг ближе и уже заносит руку для ответной пощечины, как…

Прямо перед его носом, закрывая свет, резко останавливается злосчастный поднос. Ошметки еды летят в лицо, забрызгав футболку и волосы.

— Только попробуй, — раздаётся совсем рядом спокойный голос.

О.

Он этот голос из тысячи узнает.

Девушка, которая от него убежала.

Девушка, которая ему отказала.

Девушка, которую он хотел и которая ему не дала.

Брок вытирает лицо ладонью и стряхивает на пол.

Точно.

Вот она стоит перед ним — зелёные глаза прищурены и горят, словно в голове костёр разожгли, пухлые губы плотно сжаты, и эта забавная причёска с косичками. Перед глазами встает одна из картин, которую он себе представлял после первой встречи с ней: как она прыгает на нем, задыхаясь, а бусинки звякают в такт его резким движениям. Внизу живота сразу же тяжелеет.

— Что, красотка, захотелось занять её место? — улыбается Брок, облизыв пересохшие губы.

Вот только встречаетсч не с привычным обожанием, трепетом, ответным желанием или страхом, а с тем как эта Сания осмотривает его сверху вниз, словно экспонат в музее.

— Ты вроде не изменился за эти дни, с чего решил, что сможешь?

— Ах ты…

Резкий к ней бросок, но девушка так же резко отскакивает назад, обегая стол так, чтобы он встал между ними.

Цокает и недовольно качает головой.

— Ну что с тебя взять…

Это выводит Брока из себя окончательно и он уже не видит ничего вокруг, кроме убегающей от него девчонки. Со злости расшвыривает встающие на пути столы и стулья, не обращая внимания на то, есть кто за ними или нет.

— А ну…Подошла…Сюда!!! — рычит ей, на что ведьма только хохочет, поворачивается к нему спиной и призывно качает бедрами, проводя по ним руками сверху вниз.

Это зазывающее откровенное движение срывает все стоп-краны. Забывая о запрете на использование дара вне разрешённых мест (а столовая была неразрешенным) создаёт белые искрящиеся стены по обе стороны от девушки, чтобы та не сбежала, и быстро к ней приближается. Сания даже не успевает полностью обернуться, как её грудью прижимают к стене, в поясницу упирается крепкий стояк и руки Брока уже вовсю оглаживают живот и все, что ниже.

Похоже, нужно ввести ознакомительную лекцию о том, что опасно делать с беспризорниками. Хватать за запястье- пункт первый. Зажимать куда-либо без согласия — пункт второй.

Сания резким движением бьёт головой по носу парня, отчего тот делает шаг назад. Этого хватает, чтобы развернуться и прижать спиной к стене.

Девушка приподнимается на носочки, чтобы достать до его уха и начинает что-то горячо ему шептать. Грязно, не стесняясь в выражениях, называя все своими именами и с подробнейшими деталями описывает все то, что сделала бы с ним мадам Прузетта из дома терпимости, если бы Мири пострадала сильнее.

— Сания! Брок! — громкий окрик словно вырывает их из странного транса.

Ректор, Аксель и Дората стоят посреди разрушенной столовой и смотрят на них. Рэм злится, Аксель как всегда спокойно и невозмутимо всматривается исключительно в девушку, Дората хмурится.

— Что здесь произошло? — грозно требует Рэм.

— Тут пучок свидетелей, спроси у них, — обводит рукой помещение и, наконец, отрывается от Брока, — и вообще, я — пострадавшая сторона. Этот ко мне приставал.

Делает шаг в сторону, состроив мордашку, будто её сейчас стошнит и на обозрение оставшейся самой смелой публике представляет застывшего Брока с неоспоримым доказательством её слов, выделяющимся через ткань свободных штанов.

— Сания! Ко мне, — рычит Рэм, — Брок! Наводишь здесь порядок и потом тоже ко мне. Нас ждёт серьёзный разговор.

Вихрем разворачивается и выходит из столовой. Сания идёт следом, специально огибает белобрысую семейку по широкой дуге, сцепившись взглядом с Акселем, и выходит из столовой.

Чувствует ли она вину?

Нет.

Брок обнаглел. Пусть творит, что хочет, но если она это видит — мимо проходить не будет.

Так было принято у них в семье: помогай слабому. С той лишь оговоркой, что слабый должен быть из твоих. Значит ли это, что Мири невольно стала её семьёй? Или то, что круг людей вокруг неё расширился в принципе?

— Сания! Что. Ты. Творишь? — сразу же начинает ругаться Рэм, захлопнув дверь кабинета, — ты хоть знаешь, кто его родители?

— А ты знаешь, кто мои родители? — с вызовом бросает девушка, падая на диван.

Рэм застывает на мгновение, растерявшись. Родители? Что ещё за сюрприз ждёт его?

— Вот и я не знаю, — невозмутимо продолжает Сани после короткого молчания, — и если он пойдёт к папочке жаловаться, что его побила девочка, — проговаривает это издевательским голосом, — я в нем окончательно разочаруюсь. И вообще, я думала ты за меня.

— Я за тебя, но я ректор…

— Двуличный гад, — улыбается Сания.

Мужчина выдыхает и садится в кресло, запрокинув голову назад. От той психической и физической усталости, что он чувствовал по возвращению сюда, не осталось и следа. Эта девочка переключила в нем тумблер с режима «Сдохнуть бы» на «Живем дальше».

— Как в остальном дела? — спросил наконец, выдохнув остатки напряжения.

— Я ужасно соскучилась! Где ты так долго пропадал?

И рассказала ему про выход в город, про носочки, про то, что теперь каждый месяц можно что-то необходимое покупать детям.

— У вас там есть дети? Сколько их?

— Младшие, да. Те, кому меньше 16. Сейчас тринадцать и пятеро взрослых — я, Вал, Сэм, Надин и Трит. Надин и Трит часто уходят, их почти не бывает дома. Сэм целитель, а Вал наша мамочка. Она возится с совсем крошками.

Рэм потрясён.

— Похоже все, что мы знаем о вашем мире — неправда.

— По большей части правда, не обольщайся.

— Тебе нужно сдать экзамены на отлично, чтобы получать повышенную стипендию.

— Да, я работаю над этим!

Делится своим восторгом по поводу бумаги, что так много писать пока еще тяжеловато, но вот вчера она все равно сделала все необходимые конспекты. И у нее есть пара вопросов, которые она не поняла, а где искать — не знает.

— Задавай, — улыбается мужчина.

Он отвечает и удивляется, удивляется, удивляется.

Она не спрашивает про сложные формулы или принципы.

Она спрашивает о мотивах тех или иных поступков бывших правителей. Она спрашивает о Всевидящем — их боге. Беспризорники чаще ругались этим именем, чем молились ему, и ей было интересно, почему некоторым все, а кому-то — ничего.

— Все души проходят в эту жизнь, чтобы наработать добродетели, — видя вопрос в глазах, поясняет, — делать хорошие поступки и стать хорошими людьми. Если не получается в этой жизни — будут пробовать ещё, рождаясь ещё и ещё раз. Когда пройдут необходимый урок, наработают нужные добродетели — переходят или на другой уровень, например попадают в лучший мир…

— Рай?

— Ну, можно и так назвать. Или снова возвращаются сюда, чтобы учить других.

— Тогда мне никогда не попасть в рай, — задумчиво произносит девушка.

— Значит встретимся здесь ещё раз, — подмигивает мужчина.

Она спрашивает о душе.

— Кто-то считает, что душа живёт в животе. Кто-то, что в районе солнечного сплетения. Кто-то говорит, что душа занимает все тело, а кто-то, что летает рядом. Её мало кто видит, это особый дар, но те, кто видит — восхищены. Она ни добрая, ни злая. Сама по себе, отдельно от человека — душа чистая и нейтральная. Она не будет горевать, если умрёт кто-то из твоих близких. Душа принимает его выбор, искренне, глубоко, поддерживая. Но на душу, когда она приходит на землю и рождается вместе с человеком, как бы сверху накладываются все то, что думали предки малыша, его родители, нормы общества. И она заключена во все эти программы. Поэтому так непросто бывает порой.

— Почему тогда души не рождаются сразу чистыми без всех вот этих вот заморочек, — вертит рукой в воздухе.

— Считается, что они тоже учатся. Душа без развития статична, а там, где нет движения — будет болото.

— Как все сложно, — вздыхает девушка.

Рэм улыбается уголками губ.

— А ещё у нас есть тело, о котором тоже нужно заботиться. Считается, что тело — храм души. Ты успела поужинать?

— Не до конца, — согласно кивает Сания.