Глава 3

Мужчина, горестно возводя глаза к небу, сообщал о том, что он сильно переживал, ожидая благие вести по поводу моего здоровья, как он глаз не мог сомкнуть, волнуясь за то, все ли со мной в порядке и как я сейчас там одна, без него, любимого супруга… я смотрела на него во все глаза. И было на что, если честно – довольно высокий, с удивительными синими очами и тёмными волосами, аккуратно уложенными и ловко завитыми на чёлке, с идеальной фигурой, подтянутый и стройный. Ноги в строгих брюках намекали на то, что он имеет хорошо развитую мускулатуру. Танцор он, что ли?

Так, стоп, парниша! Сдаётся мне, что самое главное я сейчас только что услышала – этот «безутешный молодой человек», ночами не спящий, что там ещё по списку… так вот, что он приходится супругом моего тела! То есть моим супругом? Одним словом – вот! Да что ж мне так не везёт-то? Муженёк, судя по всему, укокошил дражайшую половину, справедливо решив, что на её могилке вряд ли кто всплакнёт, а тут такая незадача! И ходит сама, и говорит ещё… мне бы сейчас наедине со своими мыслями остаться, а он тут жужжит под ухом. Я на минутку отвлеклась от своих мыслей, поскольку моя половина вопросительно на меня уставилась. Он о чём-то меня спросил, а я и не расслышала, занятая своими собственными мыслями?

В синих очах молодого человека я увидела заботу, беспокойство и некоторую толику волнения. Только этим я могла объяснить тот факт, что он явно нервничал, постоянно одёргивая свой вышитый жилет и трогая цепочку часов, да и много чего. Надо же, как его прижало-то… я вздохнула, размышляя о том, насколько он всё-таки любит свою половину, вон, припёрся с утреца, хоть ночь и не спал. Что очень может быть, кстати – видок у него того… слегка помятый, если честно.

- Прошу прощения! – тихо подошла горничная – Господин Тобиас, желаете ли вы откушать вместе с госпожой Катериной?

Ну, хоть познакомились! Я отрицательно покачала и головой и сказала более грубо, нежели сама от себя этого ожидала:

- Я не слишком хорошо себя чувствую, и хотела бы остаться одна!

Тобиас покорно кивнул и, довольный, порысил к двери. И тут я вспомнила свою смерть в другом мире, и поспешно уточнила:

- Но буду счастлива, если мой возлюбленный супруг составит мне компанию.

Во как! Тобиас, не выказывая раздражения от смены желания супруги, уселся рядом со мной за столик и взялся за чашку с напитком.

- Прошу прощения за нерасторопность! – прошептала та же горничная – Я сей же час принесу ещё еды!

- Ну что ты! – поразилась я, обозревая количество яств на столике – Вполне достаточно, как мне кажется!

Если она принесла это всё богатство только мне одной и теперь переживала, хватит ли еды на столе, сколько же тогда лопала покойница? Судя по всему, любила дама покушать… Несмотря на то, что я постаралась говорить вежливо и спокойно, памятуя странную реакцию обслуживающего персонала, заметила, что девчонка немного съёжилась.

- И в самом деле, Агата, ты можешь быть свободна! – супруг слегка улыбнулся девушке, та покосилась на меня, поняла, что я не против такого распоряжения, и тут же смылась.

Какой из этого делаем вывод? Горничная моя лично, либо требуется подтверждение моего согласия на распоряжения Тобиаса? Пока слишком мало информации для того, чтобы делать вывод… имя ещё у него дурацкое – Тобиас! А я, так посмотрю, Боженька аппетитом его не обидел! Во всяком случае, уплетал он за обе щеки, успевая вещать что-то, преданно смотря мне в глаза.

Какой из этого вывод? Либо он не собирался сегодня травить меня повторно, либо это сделал не он! Или отравлена только моя посуда и столовые приборы, к примеру.

Я, которая отпила воды из высокого бокала, закашлялась. Пожалуй, стоит пока попоститься… и для фигуры полезно, да и в целом, есть шанс, что дольше проживёшь!

Тобиас кинулся ко мне на помощь, спасая от приступа кашля.

- Милая, мне кажется, что тебе стоит соблюдать постельный режим хотя бы сегодня! – сама забота и тревога за состояние дражайшей половины.

«Врёшь, не возьмёшь»! – думала я, криво улыбаясь.

В результате нашего завтрака блюда остались нетронутыми едва не наполовину. И это несмотря на отменный аппетит моего супруга. Отсюда делаем вывод, что моя догадка относительно пищевого поведения госпожи Катерины была права. Тобиас порадовал меня ещё немного своим обществом, и отбыл, ссылаясь на страшную занятость. Что ж, дела есть дела. Я не стала его задерживать.

Агата, которая пришла убирать со стола, заметила, что далеко не всё было съедено, и руки её задрожали, да так, что тяжеленный поднос, того и гляди, уронит на пол.

- Госпожа Катерина, что-то не так с блюдами? Или приготовлено не вкусно, вам не понравилось? – ужас, который был написан на её лице, сложно передать словами.

- Ну что ты, Агата, всё было приготовлено очень вкусно и как раз так, как я люблю. Передай мою благодарность повару, пожалуйста – попыталась успокоить я трясущуюся горничную, открыла ей дверь и проследила, чтобы она не свалилась с лестницы.

Кажется, всё! Снова накатила усталость и какая-то слабость, сердце билось очень сильно. Я доползла до кровати и упала на неё без сил. Открыла глаза совсем нескоро, я судила по тому, что в спальне было темно и как-то сумрачно. Странно, я никогда не подходила к окну. С кряхтением поднявшись с кровати, я добрела до него, и увидела большой заснеженный сад. Так вот, почему день проходит на удивление быстро – зимний день короток.

Открылась дверь без стука, и в комнату ворвался давешний эскулап. Он улыбался, и вообще, как-то чувствовалось, что у этого невысокого круглого человечка жизнь удалась.

- О! Вы чувствуете себя уже гораздо лучше, как я понимаю? Я вчера выявил у вас небольшое сердцебиение и сильную слабость от использования чересчур плотно шнурованного корсета, я сегодня вы уже свежи, словно майская роза! Те капли, которые я вам прописывал, госпожа Катерина, поистине чудодейственны!

Невольно я бросила взгляд на зеркало, которое висит напротив кровати. Оно показало мне уставшую женщину с землистым, где-то изжелта-бледным цветом лица, привычно недовольно опущенными уголками губ и нездоровой отёчностью глаз.

Что он там молол про «майскую розу»? Придуривается, что ли? Или меня держит за дуру? Скорее второе, он самозабвенно трещал что-то о том, мне крупно повезло по жизни, раз уж он поддался на уговоры господина Тобиаса и переехал в наш дом. Во как! Дохаживать меня, стал быть, согласился? Или помочь меня на тот свет сплавить? Хотя, вряд ли. Не похож жизнерадостный пухляш на безжалостного убийцу.

Лекарь, всё с той же счастливой улыбкой, попросил меня прилечь и снова приложил к моему платью слуховую трубочку, затем покачал головой, сообщил, что мне прописан постельный режим, поскольку сердце бьётся слишком часто, пульс не в порядке и далее по списку.

- Кроме того, не советую ещё какое-то время носить корсеты. Все свои рекомендации я передам вашему супругу, как только он вернётся с прогулки с госпожой Аделаидой.

«Передай, родимый, конечно, передай, как без этого»! – подумала я, глядя, как за лекарем закрывается дверь – «что до корсетов, то мне стать стройнее они точно не помогут, так стоит ли издеваться над собой»? Я добрела до гардеробной, выбрала там длинный махровый халат и тапки, которые завязывались лентами на щиколотках, кое-как их примостила, и вышла из комнаты в «большой мир».

Судя по тому, что я видела из окна, комната моя располагалась на втором этаже. Я осторожно побрела по длинному коридору, ожидая неизвестно чего. Несколько портретов, висящих на стенах, намекали мне, что это родственники или родители, быть может, госпожи Катерины – очень уж очевидным было семейное сходство той, которую я видела в зеркале, с изображёнными людьми на портретах.

Что ж, это всего лишь укрепило меня в той версии, что господин Тобиас женился на деньгах. Дело для меня привычное и ни в коей степени не осуждаемое. Только вот я думаю о том, что очень грустно было ему каждую ночь приходить в спальню своей дражайшей половины… впрочем, опустим моральные терзания господина Тобиаса – кажется, я нашла кое-что интересное – библиотеку.

Почему-то все уважающие себя попаданки делали именно так, а я чем хуже? То есть, получали всю необходимую информацию из книг, понимали, что знают и умеют больше, чем все в этом мире. Первым делом изобретают ручную мясорубку, затем помогают обиженным и угнетённым, поднимают село с колен, а впоследствии находят своё женское счастье. Говорю это с определённой долей ответственности, поскольку Анютка до чрезвычайности любила литературу подобного жанра, и нередко я слушала её вольный пересказ: «Ну и вот, училка эта сидит в болоте, вся очумевшая, поверить не может, что козёл этот её бросил, и после этого она ещё попала незнамо куда».

Я с трудом припомнила последний пересказанный роман. Там тоже фигурировала поднятая целина, если память меня не изменяет… Так о чём это я? Библиотека в этом случае нам, приличным попаданкам, всенепременнейше должна помочь. Поэтому-то я сейчас нервничаю, когда осматриваю тёмные полки с книгами. Осторожно достала небольшую книжицу с туманным названием: «Его сердце»! Тяжело вздохнув и уже подозревая, о чём это произведение, я открыла середину книги – так и есть, про анатомию не сказано ни слова. Внимательный осмотр всех книг в зрительной доступности показал, что содержание оных приблизительно одно и тоже.

А для чего тут поставлена такая милая маленькая лесенка? Я забыла о том, что нынче не в том возрасте и весе, как раньше, и решила вспрыгнуть наверх быстроногой ланью. Но не тут-то было. Однако, я тоже не из босяков каких-нибудь… Поэтому, осторожно переставляя ноги и отдыхая каждую минуту, вскарабкалась по лесенке. Ну, вот же! Не зря корячилась! Географический атлас мира, потом толстая книга, листать не стану, возьму с собой наугад.

Сползла вниз, передохнула. Стало совсем темно, я зажгла ещё одну свечу и уселась за стол для того, чтобы изучить свои находки. Что ж, мне повезло. Согласно атласу, страна, в которой я нахожусь, называлась Аурелией. Красиво и ничего мне не говорило. Так, что дальше? Строй – конституционная монархия (ну, кто бы сомневался), климат весьма умеренный с мягкими зимами и длинным тёплым летом. К сожалению, я не смогла определить, в каком городе сейчас нахожусь, оставлю пока это на потом. Далее, что тут у нас… толстенная книга оказалась не чем иным, как сводом законов… тоска… помнится мне, что один из папиных помощников когда-то пытался поведать мне о тонкостях Гражданского и Семейного Кодекса, но много я не осилила, так что сейчас равнодушно листала книжищу, не слишком вчитываясь в то, что там написано. Кстати, ничего нового: в браке собственность считается совместно нажитой, вдовам и вдовцам переходит всё имущество супруга, и прочая лабуда. Большой круг с непонятными письменами оказался не чем иным, как календарём, путём нехитрых вычислений я узнала, что сейчас одна тысяча тридцатый год от сотворения мира.

Так, пожалуй, кое-что стоит записать, дабы потом не забыть. С этой целью я стала дёргать все ящики письменного стола. Бумажки какие-то, счета на оплату. Ничего, похожего на шариковую ручку, гусиное перо и чернильницу или что-то похожее. Я дёрнула последний ящик, он выдвинулся с большим трудом, и я вытащила оттуда пачку бумаг весьма официального вида. Так, что тут у нас? Девица Катерина Грей сочеталась браком с господином Тобиасом Дарк в четыре тысячи двадцать седьмом году от сотворения мира. Однако, не так давно они супружествуют! Что дальше? Документы самой девицы Грей, согласно которым она родилась… тридцать два года тому назад. Вот это номер, чтоб я помер… то есть мои глаза и зеркало меня обманывают?