Глава 10

Аделаида по-прежнему смотрела на меня с ненавистью, но в глубине её глаз я увидела горечь и боль. Что ж, детка, добро пожаловать во взрослую жизнь!

- Каком курсе? Кройки и шитья? Как была дурой бесхребетной, так ею и останешься! – выплюнула она.

- Это вряд ли… Так ты рассказывай, давай, не стесняйся! – напутствовала я её, роясь в саквояже – Давай с самого начала. А хочешь, я тебе помогу? Где вы познакомились с моим мужем?

Судя по тому, как на меня посмотрела пострадавшая, в моей помощи она не нуждалась, она откинулась на подушки, и начала говорить:

- Твоим? Он был только моим мужем, и ничьим больше! Дом почтенной семьи Дарк был неподалёку от дома моих родителей, так что мы были знакомы с самого детства. И то обстоятельство, что Тобиас был старше меня на семь лет, никак не повлияло на мои чувства к нему. Конечно, поначалу он не особо обращал на меня внимание, оно и понятно… я призналась ему в своих чувствах, едва мне исполнилось пятнадцать лет… и он, он ответил мне взаимностью! Наши встречи проходили украдкой, Тобиас на этом настоял…

Тут я невольно ухмыльнулась – ну, да, точно! На Ромео и Джульетту не тянет рассказ, если честно. Вот не думаю я, что Тобик настолько переживал о репутации девушки, чтобы скрывать их отношения… а вот «матросить» дурочку во всех доступных формах – это запросто! Услышав моё неблагородное хмыканье, наша арестантка взвилась:

- Да что ты вообще в любви понимаешь! Старая дура! Сама-то небось, всю жизнь жрала в три горла, да женихов перебирала, вот в девках и засиделась! – после этих слов, выпустив пар и опустив голову ещё ниже, Аделаида мяла простынь - А наши семьи были бедны, как ни печально об этом говорить, но… а Тобиас – он, понимаешь, его тяготила и наша бедность, и невозможность бывать в обществе, да и многое другое. А я понимала его, понимала, как никто другой. Одним словом, когда он собрал все деньги, которые были в его семье, отправился в столицу, я была не против. Тобиас говорил, что здесь больше возможностей разжиться деньгами.

И ты знаешь, ему это удалось! Не раз семья Дарк хвасталась, что сын из столицы им деньги шлёт, на них они и крышу перекрыли, и коровник подновили… а про меня – ничего. Тогда я не выдержала, собрала узелок, и тоже отправилась в столицу. Адрес у меня был – брат Тобиаса, Арчибальд, как-то показывал письмо, так я адрес-то и запомнила. Прихожу – а тут целый особняк!

Я скептически закатила глаза, представив себе эту картину, когда бывшая подружка заявилась в дом дурёхи Катерины. Не думаю, что Тобик обрадовался и предложил взять её на содержание. Скорее, Аделаида могла бы быть для него досадной помехой в тот момент. Какой бы ни была покойная курицей, но терпеть в доме любовницу мужа она бы не стала… так и пришлось Тобику обзаводиться сестрицей…

Своими мыслями в доступной форме я поделилась с Аделаидой. Она молчала, но то злобное пыхтение, которое доносилось со стороны кровати, лучше всего подтверждало мою теорию.

К этому времени все вещи, с которыми она решилась на побег, лежали неровной кучкой перед нею же. Личные носильные вещи я трогать не стала, а вот брошь с жемчугом и бриллиантами, сапфировые серьги и кулон с сапфиром я внимательно осмотрела.

- Ты только посмотри на это! – жёстко сказала я – Хорошо, что я смогла обнаружить свою пропажу! А то вот, буквально на днях смотрю – кое-каких драгоценностей и нет!

- Не стоит благодарностей! – глядя на меня с неприкрытой ненавистью, выдавила из себя Аделаида – С тебя бы не убыло!

Ну, это как сказать, как сказать… как бы то ни было, но жить по заветам «подставления второй щеки» я не собиралась. Это меня девочка с кем-то спутала…

- И тут мой благоверный решил, что пора бы уже осуществиться вашей мечте о совместном счастье и предложил меня тихо укокошить – подсказала я развитие сюжета.

- Вовсе нет! Его-то как раз всё устраивало, да только не меня! – смотря на меня фанатично горящими глазами, заявила она – Я металась всё то время, когда он по вечерам поднимался в твои покои и оставался там до утра. Нужно было что-то делать! Тогда я, как ты помнишь, всячески подталкивала тебя к тому, чтоб ты оказалась в том состоянии, как сейчас. А Тобиас – он был просто не против! Не против того, что ты принимаешь те самые капли, от которых тебе было так плохо! Отец страдал бессонницей, и они помогали ему уснуть, так что мне было известно о побочном действии «Лауданума».

- Уснуть? И однажды он не проснулся! – я тяжело опустилась в кресло, смотря на того человека, из-за которого я переживаю постоянные приступы раздражительности и боли в суставах. Ломка – она такая…, да и ноги быстро уставали под лишним весом – Ну, а мне помог отправиться на тот свет болиголов!

Аделаида покосилась на меня, явно не понимая, что я ей говорю и гордо подняла носик, из чего я сделала вывод, что больше слова от неё не добьюсь. Не слишком-то и хотелось, если честно. Я хотела как можно быстрее покинуть эту комнату, так что я оставила нашу воровку с её горем по безвинно погибшему возлюбленному.

- Кстати, милочка! – уже, будучи возле дверей, я повернулась назад – Не встречала ли ты когда-нибудь такого молодого человека весьма пронырливой наружности?

Я описала внешность того шныря из Манежа, как могла. Ответом мне было равнодушное пожатие плеч.

Много позже, засыпая в своей кровати, мне чудилось, как женский голос произносит: «Сильна же ты, Катерина! Столько чайку выдула, и хоть бы хны»!

Наступившее утро не принесло мне хороших вестей – предстояла подготовка к похоронам. Я хмыкнула, представив себя в чёрном. Говорят, что они делают зрительно фигуру стройнее. Даже несмотря на то, что платья стали в талии свободнее на пару сантиметров, общей картины это, как говориться, не меняло, да и ноги отекали от лишнего веса по-прежнему, про одышку я просто молчу.

Один плюс – Агата перестала приносить мне еды, словно на маленький взвод, и сейчас стояла рядом, делясь новостями, пока я задумчиво жевала свой завтрак, переживая привычную мне душевную тряску от не получения обычной дозы опия:

- Появилась небольшая заметка о гибели господина Тобиаса в вечерней газете, госпожа. Сегодня с утра вам принесли несколько писем с соболезнованиями, они в кабинете господина Тобиаса. Госпожа Аделаида чувствует себя гораздо лучше, и ещё… садовник и повариха спрашивали про жалование, они работают уже полгода, только денег не видали… господин Тобиас говорил, что пока у вас трудности. Но он всё оплатит в скорости.

Девчонка говорила торопливо, глотая слова и опасаясь, что я начну кричать или того хуже, кину в неё чем-нибудь тяжёлым. Я кивнула, сообщая, что их требования законны и деньги будут выплачены в полном объёме. Агата повеселела, из глаз ушёл испуг.

Я оттягивала решение вопроса с похоронами Тобиаса, как только могла. Вообще, я бы предпочла его закопать за забором, но что-то мне подсказывало, что власти города такого решения не одобрят. Роясь в письмах в очередной раз, теперь для того, чтобы отыскать адрес неведомой мне «почтенной семьи Дарк» и сообщить ей печальную весть о гибели их родственника, я снова наткнулась на своё свидетельство о заключении брака, и о смерти моих родителей. И они оба были заверены неким уважаемым Николасом Бруном. Интересно, это семейный поверенный или просто известный нотариус? В любом случае, его адрес в документах есть, думаю, что его консультация будет мне полезна.

Тем более, что всю заказанную на рынке обувь мне уже доставили, и мне теперь не страшна пешая прогулка. Мне-то не страшна, а вот Агате? Конечно, обувь у неё теперь есть… я занырнула в глубину своего гардероба и вытащила оттуда невесть как оказавшуюся та дублёнку явно не моего размера. Ну что ж, зато мне есть, кому её подарить.

- Кстати, что это за гора высится у нас в холле, Агата? – спросила я, выходя их дома.

- Это ваши покупки, госпожа! – ответила Агата, тихонько поглаживая обновку – Посыльный принёс вечером из магазина, только у нас такое горе, не до цветочков!

Я наморщила лоб – точно, я же в каком-то цветочном магазине вчера купила что-то на колоссальную сумму. Надо бы потом посмотреть, что там, может, саженцы какие-то?

Пока мы дошли до красивого дома с медной табличкой, сообщающей о том, что здесь располагается нотариальная контора, то Агату переполняла благодарность, а меня – усталость в ногах.

- Ещё немного, ещё чуть-чуть, последний бой – он трудный самый! – бормотала я, карабкаясь по высокой лестнице.

- Что? А, да, госпожа! Малеф, наш кучер, сказал, что к завтрашнему дню карету уже починят, так что вам не придётся больше так долго прогуливаться.

- Угу! – пыхтела я.

Поверенный в делах оказался мужчиной в возрасте, с благородной сединой на висках и хорошими манерами. Едва завидя меня на пороге своего кабинета, он поднялся и воскликнул, не в силах сдержать удивления:

- Кати, девочка моя, как ты изменилась! Мы не виделись с тобой не более года! – и, всё ещё приходя в себя от шока, полез обниматься.

Я мысленно выдохнула: ну да, а теперь перед тобой крепко пожившая тётка размером с молодого кита. Одно только радует – нотариус, судя по всему, близко знал Катерину, и на него можно положиться. Поэтому промямлила ему нечто невразумительное, но господина Бруна это не удивило, и он продолжал выражать мне сочувствие в связи с гибелью супруга.

- Знал, знал, девочка моя, что ты придёшь ко мне за помощью, так что не поехал сам, ждал, когда у тебя появится возможность рассуждать здраво, когда горе, что затуманивает твой разум, немного утихнет!

Господин Брун копошился возле меня, усаживая поудобнее и предлагая чаю. Я вежливо отказалась, размышляя о том, что ничего, кроме опия мой разум последнее время не затуманивало. Одним словом, я в полном порядке. Впрочем, понял это и нотариус. Поэтому, смотря на меня внимательно блекло-голубыми глазами, поинтересовался:

- Я полагаю, что тебя интересует юридическая сторона вопроса?

Я кивнула.

- К сожалению – осторожно начал он – тут мне нечего тебе сказать. Когда твои покойные родители настояли на твоём брачном договоре, то прописали в нём пункт, согласно которому, личное имущество твоего супруга может перейти после его смерти к тебе…

- Так же, как и моё – к нему! – показала я свою осведомлённость.

- Ты права, Кати, только видишь ли, в чём дело… у твоего супруга не было собственности, всё то малое имущество, что имеется у почтенной семье Дарк, принадлежит его старшему брату. Так что, тебе унаследовать будет нечего – семейный поверенный в делах разжёвывал мне очевидные вещи, как малолетней дурочке.

Хотя, судя по всему, бедная Катерина столь низменными вещами никогда и не интересовалась. Выяснив, что и долги «драгоценного супруга» на меня в этом случае тоже никто не повесит, я внутренне возликовала, поскольку того парня, с которым имел беседу Тобик в Манеже, я до сих пор вспоминала с дрожью.

- Я надеюсь, дорогая, что ты доверишь мне организацию похорон? – господин Николас участливо взял мои руки в свои, и слегка пожал их, выражая поддержку.

Я скорчила скорбное лицо – ещё бы, как раз раздумывала, как бы потактичнее попросить об этом.

По возвращению домой мы обнаружили ещё несколько писем с соболезнованиями. Сочувствующие писали, что мысленно они со мной, но вот на горестном событии не смогут присутствовать в силу обстоятельств, зато шлют венки.

- Да уж! – тихо бормотала я, устраиваясь в кресле – Я бы тоже не пошла, если бы можно было…

Одним словом, на самих похоронах было всего пять человек, из которых были мы с нотариусом и обслуга моего дома. «Безутешная родственница» очень хотела присутствовать, но не могла, поскольку возиться с ней и её больной ногой я категорически отказалась. А теперь стою возле окна в гостиной, дорожки сада вновь запорошило снегом, и садовник торопился их расчищать.

- Стой ты, да стой уже, лихоманка! – возле парадного входа остановилась большая дорожная карета, и из неё вышел грузный мужчина среднего возраста – Выходи, милая, это наш новый дом!

Мужик ещё помогал какой-то женщине выйти из кареты, а я уже поспешила вниз. Садовник затаскивал многочисленный скарб новоприбывших, его спутница оглядывала холл со священным трепетом.

- Арчибальд, дорогой, неужели теперь это всё наше!?