Глава 11

Я чуть куриной ножкой не подавилась.

Посмотрела сначала на собеседника, который продолжал загадочно улыбаться. Уже почти искренне.

И на Крейгена, рассеянно слушавшего соседку, но смотревшего на меня со всё более возрастающей тревогой.

— Мама, можно мне мороженого? — шепнула Алиса.

— Только не ешь слишком быстро, — по инерции ответила я, помня, что у Алисы всегда были проблемы с горлом. Дома я не разрешала ей есть холодное на улице.

— Еда больше не холодная для меня, —ответила она, и её голубые глаза радостно заблестели. Наверное, всё это игра света, но я увидела тот же самый отблеск, какой встречала в глазах Крейгена. — Не совсем. Я ем, а во рту сразу горячо. Приятно.

Меня, как током пронзило.

Так, моя дочь меняется, этот мир меняет её! И каким-то шестым чувством, я поняла: ещё немного, и для неё дороги назад не будет.

Тягостная трапеза, наконец, завершилась. А я всё ещё не знала, стоит ли идти на встречу с этим господином-соседом. Не ловушка ли это?

— Что он тебе говорил? — Крейген сразу подал мне руку, когда объявили танцы. — Так мы не привлечём внимание и сможем поговорить.

Беспокойство в его голосе и взгляде лишь сильнее нервировало меня. Я решила пока не рассказывать о предложении лорда из Жабьих лощин.

— Двигайтесь свободнее.

— Он сказал, что знает, кто я. Но откуда?

— Вероятно, почувствовал, что в вас нет магии. Рождённые здесь в той или иной степени ей обладают. Особенно, знатные дамы.

— И что теперь?

— Ничего. Ведите себя так, будто ничего не случилось. Милорд Тристан Истринс — этот тот дракон, кто убил Ристера.

К счастью, музыка кончилась, и Крейген отвёл меня на место возле окна. Алиса ёрзала на стуле.

— Мама. Мне душно. Можно выйти в сад?

— Ты же хотела посмотреть на настоящий бал? — спросила я, силясь скрыть всё больше нарастающее беспокойство.

Крейген как раз ушёл за мороженым, мы остались одни. И я всё больше раздумывала над предложением старого дракона. Если Крейген не врал, а не верить ему хоть и были основания, но другим я верила ещё меньше, то милорду Истринсу нельзя доверять.

Он своего сородича не пощадил. Что ему какая-то попаданка с её ребёнком⁈

Крейген вернулся и тут же спросил: почему мы обе такие бледные?

— Душно! Я хочу в сад! Немедленно! — раскапризничалась Алиса, едва не плача.

— Ты не заболела?

Я тайком провела рукой по её лбу. Холодный, покрытый испариной.

— Мы не можем оставаться, — решительно встала я со стула, взяв Алису за руку. — Я понимаю, что так не принято, но ей нехорошо.

— Как давно, малышка? — Крейген проигнорировал меня и обратился к моей дочери.

— После ужина, — сразу присмирела она под его ласковым взглядом. — Стало душно. Я хочу в сад.

— Рассказывайте, Вероника. Он вас там ждёт, верно?

На этот раз его взгляд, обращённый ко мне, наполнился скрытой яростью. Я похолодела не меньше Алисы, захотелось сразу же во всём повиниться, но мысленно была готова к отпору.

— Не говорите со мной так, милорд. Я не ваша служанка, — собралась с духом и выплеснула негодование ему в лицо.

Крейген тут же смягчился.

— Я спрашиваю, миледи, не из желания унизить вас или обидеть. У Алисы зов. Её хотят выманить в сад. Похитить ребёнка из моего гнезда — неслыханная дерзость, на это никто не решится под страхом изгнания. Поэтому, скорее всего, в саду желают видеть вас. И сделать предложение, от которого не посмеете отказаться.

— Это правда, милорд. Я не знала, как вам сказать, но откликаться на предложение вашего врага не собиралась. Я подписала с вами договор, для меня это тоже кое-что значит.

— Но не больше, чем возвращение в ваш мир, верно?

— Не совсем так.

Заметив, что мне не верят, добавила:

— Я ему доверяю гораздо меньше, чем вам. Что, если он закинет обратно меня, но не Алису? Вы сами говорили, что этот мир не отпустит её.

Я уже запуталась. И вдруг поняла, что как ослик бегу за морковкой. Она кажется близко, а не достать!

— Давайте сделаем так. Идите вместе в сад, но не отпускайте дочь ни на шаг. Зов причиняет ей боль. А я буду неподалёку.

— Но что мне ему сказать? — прошептала я, глядя в лицо Крейгена, ища в нём ответы. — И что, если он причинит Алисе вред?

Да я порву его своими руками! И всё равно, что он может обратиться и испепелить меня. Уже всё равно, тот, кто использует в своих грязных играх мою дочь мне не союзник.

— Нет. Она полукровка. В ней течёт драконья кровь. Мы не можем причинять друг другу вред, если не было иного договора. Всё, что он может, это попытаться оторвать вас от меня, ослабить. Забросить обратно, только так наш с вами договор будет считаться расторгнутым. Без вашего согласия это невозможно.

— Ладно, мы идём. Алиса, дай руку! И пообещай, что будешь держаться рядом. Что бы ни случилось!