Глава 8

— Ну, давай её сюда! — Крейген с улыбкой протянул руку, в которую Алиса положила листик, свёрнутый в трубочку.

Улыбка на лице Крейгена померкла, мы переглянулись.

Видимо, он, как и я, считал слова Алисы шуткой, игрой. Но вот она стояла перед нами, смотрела внимательно, а её голубые глаза поблёскивали совсем недетским любопытством. Будто она понимала, что записка эта очень важна. И пронесла её втайне.

— Я не сказала тебе, мама, мне не велели. Передали, что это поможет дяде Крейгену, если я буду молчать.

Крейген осторожно привлёк Лису к себе и обнял. Погладил по волосам, стараясь не испортить причёски, и поблагодарил.

— Что там? — закусила я нижнюю губу. — От кого?

Мне вдруг почудилось, что эта записка от так называемой невесты Крейгена, от Эстер, и в груди кольнула ревность. Может, стоит отойти в сторону, вдруг я стараюсь зря, или Крейген работает по нескольким фронтам?

— Прочти сама. Мне нечего скрывать от тебя.

Я вспыхнула. Что это на меня нашло?

— Прости, от этих событий у меня голова кругом.

Крыша поехала, другим словом. Меня то бросало в жар, то в холод, и я ощущала себя бабочкой, у которой два крыла разные. И две ноги левые.

— Это от магии. Ты пока не научилась ей управлять, она рвётся наружу и порывается управлять тобой.

— И как научиться овладевать собой, когда я нервничаю?

Я вертела в пальцах нераскрытую записку. Алиса вернулась к рисованию и перестала интересоваться разговором.

Мне вдруг стало стыдно. Я никогда не была особо ревнивой, не считала себя истеричкой, не цеплялась за мужчину, а тут в душе появилось противное желание «наложить лапу на своё сокровище». И чтобы никто не смел больше говорить, что я проклята или недостаточно знатна.

Развернула трубочку, пробежала записку глазами и отдала Крейгену.

— Это не ловушка?

— Кто знает, но пока леди Серцилия не давала нам повода ей не доверять. Возможно, это ещё один наш шанс поскорее выпутаться из этой истории.

Та самая драконица, дочь Тристана Истринса, дракона, кто хотел избавиться от нас с Алисой ещё до начала турнира, писала, что сегодня в дом Крейгена придёт её отец. И она вместе с ним. И что мы можем ей доверять, она на нашей стороне, хотя её отец играет за партию первого министра и фаворитки.

— Зачем ей идти наперекор отцу? Одно дело — подготовить Алисию к турниру, а другое — помогать опальным.

— Вот и задай ей этот вопрос наедине. Драйзен поможет тебе разобраться, кто нам друг.

Время, отпущенное на свидание, истекло. За мной с Алисой явился стражник, и Крейген пообещал, что найдёт способ передать нам весть. Что скоро его освободят, — и покосился на письма, над которыми работал до нашего прихода.

— У меня ещё есть влиятельные друзья, — грустно улыбнулся он, и наши руки разомкнулись.

«И у меня есть вы с Алисой», — услышала я в своей голове его голос. Потом виски пронзила головная боль, и вот я уже стою в коридоре, держа Алису за руку.

Кое-как вышла на свежий воздух, во дворе уже поджидал Драйзен, нетерпеливо ходящий взад-вперёд.

Артефактор, посмотрев мне в лицо, посадил нас в экипаж и только тогда достал из кармана табакерку с золотой крышкой:

— Возьмите понюшку этой травы. Сразу полегчает.

— Что это?

— Ведьмин порошок. Ваша сила разрывает вас. Сегодня я сделаю для вас защитный артефакт, будете носить.

— Я уже ношу это, — указала я на цепочку, на которой висел кулон. Треугольник, заключённый в круг.

— Вот оно что! — присвистнул Драйзен, сжав рукоять трости, которую брал на выход. — Сразу должен был понять. Символ межмирья.

— Крейген сказал: он поможет замаскировать то, что у меня нет магии. И что я из другого мира.

— Но в вас теперь есть магия. Вероника! Дайте его сюда. Снимите немедленно!

Я подчинилась, и дышать сразу стало легче. Голова прояснилась, мысли сделались лёгкими и гладкими, законченными. Или это порошок помог, тут сразу не разберёшь.

— А что произошло, если бы мы с Алисой вернулись в свой мир? — спросила я то, что сразу пришло на ум.

Не то чтобы я собиралась, теперь скорее нет, но всё же мне хотелось знать.

— Если бы это случилось до того, как магия в вас проснулась, думаю, всё было бы в порядке. А теперь пути назад для вас, Вероника, нет. А для вашей дочери, полудраконицы, и подавно!