Глава 14

Дневник жены. 20 июля.

Я пьяна. Нет, я не пила, но по моим венам течет горячая кровь, такая горячая, что я чувствую себя пьяной… Счастьем, самой жизнью. Я соскучилась по наэлектризованным ощущениям и проваливаюсь в них с головой.

Вдруг вспоминаю, какая я на самом деле. Вспоминаю улыбку и плавные движения, я ведь могу танцевать в каждом шаге, я чувствую свою силу, мягкую чарующую силу женщины. Черт, это чистый кайф! Я красива и молода, я любима и влюблена, и вокруг порывы жизни, а не спертый отравленный воздух.

Я стою в центре гостиной и понимаю, что комната переменилась. Я перестала злиться по каждому пустяку и вновь вижу, как здесь уютно и красиво. Помню, как подбирала детали и спорила с мужем за каждый сантиметр, терпя его доводы о простоте и лаконичности. Мужчины любят пустые стены и предметы мебели наперечет. Им не жалко денег, но им жалко свой дом, в котором не дай бог станет тесно.

— Попалась, — Кирилл обхватывает меня со спины и запирает в объятиях. — Я почти не вижу тебя, надо срочно пересмотреть наши графики.

— Ты любишь свою работу.

— Но жену больше, — Кирилл наклоняется и находит мои губы, нежный напористый поцелуй сносит меня, так что я вдруг чувствую его сильные мускулистые руки, которые удерживают меня, — несравненно больше… Я соскучился по тебе, а по твоему соблазнительному телу больше всего.

Он тоже перестал меня раздражать. У меня чувство, словно я вернулась из отличного отпуска, который подарил перезагрузку и позволил выдохнуть полной грудью.

— Я чувствую, — усмехаюсь и подаюсь назад, надавливая на него, — давай вечером?

— Нет, не вечером…

Он пытается добиться своего напором, но я давно знаю, как обороняться от его рук. Я с легкостью разворачиваюсь и целую его в губы, глубоко и влажно, чтобы он забылся.

— Я не хочу быстро, — выдыхаю, оторвавшись от него на миллиметр. — Хочу, как было раньше, помнишь? Ты думал обо мне весь день, предвкушал и грязно фантазировал, а потом был со мной всю ночь.

Кирилл все же догоняет меня, вырывая еще один поцелуй и запуская руки под платье.

— Тише, тише…

— Ты же пожалеешь вечером, я совсем изголодаюсь.

— Я люблю, когда ты голодный.

Он смеется мне в висок и отпускает, потом нахально подмигивает, одним взглядом обещая устроить мне бесконечный вечер, и берет мою руку в ладони. Кирилл касается губами моей кожи, легко и нежно, и у меня перехватывает дыхание. Я не подаю вида, прячась за широкой улыбкой, но вновь едва стою на ногах. И ведь он не менялся, как и наша гостиная, он почти всегда был таким, с красивыми жестами и ухаживаниями, целовал мои руки, ноги, как делают все влюбленные мужчины, говорил жаркие или трепетные вещи… Просто я вдруг вспоминаю об этом, припоминаю собственного мужа.

Кирилл отходит к столу, с которого берет стопку бумаг и начинает перебирать их, проскальзывая взглядом по заголовкам. Но он не читает, я замечаю по его позе, что он ждет момента, чтобы сказать что-то еще. Наконец, он решается и поворачивает голову в мою сторону. Он не ожидал, что сразу наткнется на мой внимательный взгляд, и отвечает мне легким кивком и обаятельной улыбкой.

— Что? — он бросает пробный камень.

— Ты хочешь что-то сказать.

— Скажи за меня.

— Я не знаю что, — меня легонько колет тревога, когда Кирилл забывает беззаботно улыбаться и начинает смотреть серьезно, будто готовит переход к тяжелому разговору. — Тебе придется самому.

Только не это. Я хочу просто забыть. Вычеркнуть.

— Ты переменилась, — произносит он спокойно и разворачивается, облокотившись на плоскость стола, — я вижу и понимаю почему.

— Тогда поделись, мне интересно.

— Нам стоило поругаться, а не начинать идиотскую молчаливую войну. Еще тогда стоило выяснить отношения, пусть и на повышенных тонах, да хоть криком. Лучше бы ты ударила меня…

— Я не бью мужчин.

Это чертовски глупо. Мужчина сильнее физически, так зачем переходить в плоскость физики? Это все равно что идти с пустыми руками на вооруженного человека.

— Да, я помню, — Кирилл усмехается, но улыбка не задерживается на его губах. — Я правда соскучился по тебе, и мне стыдно за тот проклятый разговор, с которого всё началось.

— Я уже забыла.

— Не надо, не закрывайся, — он поднимается со стола и делает шаг ко мне. — Иначе мы трахнемся, и всё дерьмо вернется назад, ты вспомнишь, как устала от меня, а я начну крутить в голове, какой же холодной стервой ты бываешь. Нам надо поговорить сейчас, когда нас отпустило.

— Хорошо, говори.

Так легко его не остановить, ни строгим взглядом, ни холодными интонациями.

— Я не имел права настаивать, тем более так грубо. Ты говорила мне, что не хочешь детей, когда мы начали встречаться, ты предупреждала и я согласился. Но жизнь течет, мы меняемся…

— Теперь ты будешь настаивать мягко?

Я не справляюсь со своим тоном и заслуживаю нежного взгляда, в котором сквозит отцовская забота. Мне тошно от этого, и я вдруг отчетливо чувствую, как резко начинает закручиваться чертова спираль, я на мгновение проваливаюсь в чистое бешенство. Меня буквально накрывает прибоем… К счастью, я накопила силы за дни рядом с Итаном и заставляю себя выдохнуть, приказываю себе и останавливаю скольжение.

Я не хочу больше вниз, нет, мне нужно ухватиться покрепче и удержаться наплаву.

— Я задеваю тебя за живое, — произносит Кирилл тихо, — но дай мне договорить, я прошу тебя. Нам не нужно торопиться с этим, я наговорил жестоких глупостей в прошлый раз, черт, я так зол на себя… Тебе ведь только тридцать, у нас есть время.

Жестоких глупостей…

У меня перехватывает дыхание от того, как невинно он описал тот ужасный гнусный вечер. Всего лишь глупости, всего лишь наговорил. И больше ничего? Он был так пьян, что не помнит?

— Я не загоняю тебя в угол, — Кирилл не подходит ближе, остановившись в арке, соединяющей гостиную и столовую, — и я понимаю твои страхи.

— Думаешь?

— Ты боишься, что завтра тебя качнет в другую сторону.

— К другому мужчине, ты имеешь в виду?

— Да, я это имею в виду. А ребенок — это вечный торг при разводе, и не в твою пользу, когда муж богат и влиятелен.

— Мне не нужны обещания, что ты никогда не опустишься до шантажа.

— Я их не даю, я не знаю, что со мной будет, если ты решишь уйти. Я не хочу врать, и я прекрасно помню, как ты расходилась с прошлым мужем, в какой ярости он был.

— Они всегда в ярости.

— Но это не главное. Ты боишься, что будешь ужасной матерью, которой плевать что там и как, когда у нее новое увлечение. Есть женщины для детей, а есть для мужчин, эта глупость засела в твоей голове?

— В моей голове много глупостей.

— Черт, Оль, хватит, — он все же ломается от моих пререканий. — Ты будешь самой лучшей матерью, я знаю точно, в тебе столько любви, столько жизни…

— Я устала от этого разговора.

Кирилл уступает мне, я замечаю, как он ловит фразу на губах и лишь бесшумно выдыхает. Его взгляд тускнеет, и мне кажется, что он готов вновь обратиться в немую тень на несколько дней. Он и так сказал слишком много.

Так много, что мне еще десятки раз крутить его слова в голове. Искать как забыться…

Итан встречает меня у дверей номера, держась за массивную ручку. Мне не нравится, что он стоит в коридоре, а потом тянется ко мне, чтобы обнять. Он иногда забывается, будто не знает, что все проблемы начинаются с маленьких едва заметных шажков в сторону. Как-нибудь он потянется ко мне за поцелуем на парковке и нас заметит случайный знакомый.

— Прости, что опоздала.

— Работа? — Итан распахивает дверь передо мной и входит следом.

— Мы уже были здесь, — я коротко оглядываюсь, узнавая детали интерьера, а вот стойка ресепшена почему-то ускользнула от моего внимания.

Или там не происходило ничего примечательного, стойка и стойка, сколько холлов отелей я повидала, они уже давно слились перед глазами. А вот в номере было чертовски жарко, Итан лучший секс в моей жизни.

— Мы так часто встречаемся, что они обречены повторяться, — я оборачиваюсь и вытягиваю руки перед собой, — иди ко мне.

У Итана нежные губы, они умеют буквально окутывать невесомыми поцелуями, или, наоборот, напирать с животной силой. Я не могу выбрать, что люблю больше, но знаю точно, что меня смешит. Он иногда обкусывает нижнюю губу, сильный взрослый мужчина с детской привычкой, которая, впрочем, подсказывает мне отнюдь не невинные игры. Я тоже люблю кусать его губы, проводить языком и ласкать, грязнее, изощреннее…

— Я купил дом.

— Что? — я останавливаюсь и смотрю на Итана, пытаясь объяснить перемену в его голосе, тот вдруг наливается довольными и хитрыми интонациями.

— Ты не хочешь ехать ни в мою квартиру, ни в загородный дом, а от номеров уже тошнит. Поэтому я купил новый дом.

Он подвигается ближе и со счастливой улыбкой заглядывает мне в лицо.

— Кирилл не будет знать о нем, никто не будет. Он только наш с тобой, хотя нет, он твой.

— Итан…

— Переделай его на свой вкус. Там огромная веранда и балкон, который смотрит на лес, тебе понравится, я специально выбирал. Черт, а поехали сейчас!

И он сразу же подрывается, вдруг поворачивая к двери и увлекая меня за собой.

— Итан, подожди, стоп, — я сжимаю его за локоть, — у нас нет столько времени.

— Ты права, нет, — он тяжело выдыхает. — Но так не может продолжаться.

— Итан, — я вновь глупо повторяю его имя и не нахожу, что добавить.

— Я не могу так. Я не хочу больше слышать о времени. Ты нужна мне вся, целиком, понимаешь?

Это мое проклятье, мужчины всегда хотят от меня больше, чем я готова дать. Итан мой третий любовник, третья измена за жизнь, и он такой же. Мужчина, который слышит только себя. Свои желания.