Эпилог

Я листаю рекламные листовки, текст для которых писала. По привычке проверяю, хотя сейчас уже поздно что-то менять, но педантизм требует. Остаюсь довольна и возвращаю их на письменный стол. Вокруг светлый уютный офис с панорамными окнами. Я перестала работать дома, снимаю рабочее место в коворкинге, чтобы была возможность переброситься словами с другими фрилансерами и прочими одиночками.

Я прощаюсь и выхожу на улицу, где уже во всю бушует солнце. Иду к своему кроссоверу, рядом с которым до сих пор зависаю на пару мгновений. Он такой красивый, что не могу привыкнуть. Аж переливается… Сажусь за руль и включаю любимую радиостанцию с легкими мелодиями. Мне нужно заехать в бизнес-центр, а потом успеть на дневной рейс в аэропорт.

Дорога не занимает много времени и пробок не случается, что даже удивительно, так что около пяти я заруливаю на подъездную площадку и отсылаю короткое смс, что на месте.

“Спускаюсь”. Ответ.

Я барабаню по кожаному рулю и жду, когда на ступеньках появится мой мужчина. Итан не заставляет себя ждать и машет рукой издалека, после чего подходит к моей двери и нависает.

— Может, я за руль? — он подмигивает мне и смешно заглядывает в приоткрытое окно.

— Нет уж, — строго качаю головой. — Я больше не буду трогать кнопку “sport”, ты зря нервничаешь.

Я его подкалываю, на что он обреченно кивает и обходит кроссовер. Садится рядом и забрасывает папку с документами на заднее место.

— Как встреча?

— Могло быть лучше, но в целом хорошо, — Итан легонько кривится и поднимает на лоб солнцезащитные очки. — У тебя есть номер рейса? Я не могу найти в сообщениях.

— Да, у меня записано.

— Отлично. Я сейчас его еще разок наберу.

— Не надо, — ловлю ладонь Итана и крепко сжимаю. — Это уже перебор.

Итан слишком привык оберегать Кирилла. Я понимаю, что ему сложно переключиться и перестроить их отношения, в которых он прочно врос в роль старшего брата. Только вот Кириллу больше не нужна помощь, он три месяца провел в частной дорогостоящей клинике, а потом еще месяц под присмотром специалиста, который снимал соседний домик и наведывался к нему каждый день.

Я за это время виделась с Кириллом лишь раз, он показался мне болезненно бледным и слишком задумчивым даже по его меркам закоренелого мизантропа. У нас не нашлось общих тем и я по большому счету спряталась за красноречием Итана, который давно научился общаться с любым Кириллом. Я тогда не удержалась и после встречи сказала Итану, что он виноват во многом, но зря тянет всю вину на себя.

Их трагедия во многом сложилась, как карточный домик. Каждый толкнул со своей стороны и конструкция с оглушающим грохотом рухнула. Их история — это история грандиозного предательства. Кирилл предал доверие жены, Ольга любовь мужа, Кирилл мужскую дружбу. Прочная и грязная цепочка.

Так что нет смысла разбирать, кто толкнул первым и с какой силой, тем более тех людей больше нет. Той троицы, которая осталась на страницах дневника и которая вихрем из раскаленных эмоций и низменных инстинктов прошлась друг по другу, просто-напросто нет. Ольга погибла, Кирилл потерялся в воспоминаниях и совсем недавно вынырнул обратно на свет.

А Итан… Итан изменился после трагедии. Я иногда не узнаю его на старых фотографиях. И дело не во шраме. К шраму я привыкла, а вот к его нахальным улыбкам трехлетней давности нет. Когда мы начали близко общаться, он много рассказывал о себе и показывал снимки из разных мест, и на каждом втором на меня смотрел совершенно чужой парень. Если Итан не старался и не стряпал миролюбивое выражение лица, то во всем его виде сквозила такая золотая заносчивость, от которой сводило скулы.

Избалованный, наглый, привыкший к самому лучшему и эксклюзивному. Привыкший брать, растрачивать, получать. Это сыграло с ним страшную шутку, когда он посмотрел на Ольгу, как на чужую вещь. А история с ее жестоким убийством вернула на землю. Смерть вообще отрезвляет.

— Кир в аэропорту, — отзывается Итан, поглядывая на экран сотового. — Нам тут минут пятнадцать осталось.

— Около того.

Я торможу на красный свет и протягиваю ладонь к его плечу. Поглаживаю, а потом увожу пальцы выше, обводя затянувшийся шрам на щеке. Сил выстрелил ему в лицо, изуродовав и едва не лишив жизни. У меня до сих пор сводит пальцы, стоит вспомнить, как я кинулась к Итану и увидела окровавленным. Он стонал от боли и не мог говорить, но раз за разом оборачивался и смотрел, что там с Силом. Они выстрелили друг в друга почти одновременно, и Силу досталась пуля в сердце. Один летальный выстрел, который оборвал его жизнь за мгновение.

Но тогда, на той темной пыльной парковке для большегрузов, меня волновал только Итан. Я осторожно обнимала его и молилась, плакала как идиотка, и умоляла не засыпать. Он послушался меня и продержался до приезда бригады, его забрали на вертолете из местной клиники и перенаправили в Москву, куда я поехала следом.

Итан не стал делать пластику, оставив исковерканную плоть как напоминание. А я уже не вижу этот недостаток, смотрю на него и замечаю лишь любимые черты.

— Адвокат звонил, — Итан делится очередной новостью и прокручивает сотовый в ладонях. — Нужно будет явиться в отделение, дать новые показания.

— Мне тоже?

— Да, они уточняют последние моменты.

— Значит явимся.

Итан сотрудничает со следствием, на нем висит превышение самообороны, но с их семейным адвокатом — дело даже не дойдет до суда. Много что не дойдет… Например, дневник. Грязное белье все же решили оставить при себе, а для улик против Сила подошли пилинги сотового и переписка, которые подтверждают, что он приезжал на парковку десятого октября. Ну и мотив. На официальном языке это звучит, как личная неприязнь.

— Дотянешься? — Итан дразнит меня, наблюдая, как я тянусь за карточкой для въезда на территорию аэропорта. — Ух, молодец.

— Замолчи.

Он любит подкалывать меня за маленький рост. А я люблю фыркать на него и показывать наигранное раздражение.

Я паркую машину во второй линии и выхожу на улицу вслед за Итаном. Он берет меня под руку и ведет к стеклянным дверям аэропорта, что раздвигаются в стороны. Мы находим Кирилл у терминала самообслуживания, он распечатывает посадочный талон и не сразу замечает, что мы стоит за его спиной.

— О! — он выдает высокую ноту и сдержанно улыбается. — Привет.

— Привет, — Итан похлопывает его по плечу и обнимает. — Саша тоже приехала.

— Да, вижу. Здравствуй.

— Здравствуй, Кирилл. Ты отлично выглядишь.

И это чистая правда. Он набрал вес, причем именно мышечную массу, и растерял аристократическую бледность. На нем черная рубашка и темно-серые джинсы с аккуратной отстрочкой.

— Мне уже пора.

— А багаж? — хмурится Итан.

— Вот, — Кирилл показывает наплечную сумку, в которой по ощущениям лежит ноутбук да и только. — Решил налегке.

Кирилл решил улететь в Данию. Он распродал активы и недвижимость, потеряв большие деньги из-за затянувшейся болезни и отдав огромные суммы на благотворительность, и нашел выход во втором шансе. Итан сказал мне, что Кирилл хочет попробовать несколько стран, будет переезжать или не будет, если найдет ту, в которой решит остаться.

Я смотрю на Кирилла и с трудом верю глазам. Терапия определенно пошла ему на пользу, он спокоен и даже как будто расслаблен, та внутренняя пружинка разжалась и разгладила мускулы на его волевом лице. Невозможно представить, что он недавно сходил с ума и не отличал прошлое от настоящего. Настолько ярко и всецело проваливался в свой больной мираж, что в один момент схватился за нож, чтобы испугать меня на чердаке. Он сделал, подбросив недостающую улику или полено в затухающий костер расследования, и тут же забыл.

Как забыл, что просил Сила сделать фотографию Ольги. Как забыл, что нашел и читал дневник Ольги. Как забыл, что держал Альбину в старом доме. Как забыл, что наткнулся на мою фотографию в социальной сети, когда искал похожих на жену девушек.

— Пойдем, — Итан показывает рукой направление и кладет широкую ладонь на спину друга. — Ты только звони или пиши, не пропадай.

— Ок, — Кир кивает и достает из кармана паспорт. — Вы уже назначили день?

— Да, — Итан подмигивает мне и на секунду напоминает мне нахального парня со старых снимков. — В следующем месяце, двенадцатого числа.

— Ты прилетишь?

— Постараюсь, — отвечает мне Кирилл. — Если не забуду.

Так мы подходим в нужной стойке и приходит время прощаться. Итан первым сгребает Кирилла в охапку и сердечно обнимает. Я делаю то же самое, но намного сдержаннее и спокойнее. Я всем сердцем желаю, чтобы у Кирилла сложилось и его обновленный внешний вид стал первым кирпичиком, чтобы он выстроил новую жизнь и поверил, что искупил свою вину.

Он чуть не сошел с ума. Разве этого не достаточно?

— Пока, приятель, — добавляет Итан. — Береги себя.

— Ты тоже… Вы тоже.

У Итана яркой мелодией взрывается телефон в кармане и он поспешно достает его. Потом кривится, как делает всякий раз на важный звонок.

— Иди, — шепчу ему и поворачиваю вместе с Кириллом к таможенному контролю. — Вот и всё.

— Да, Саша, — он впервые смотрит прямо на мое лицо, разглядывая черты, которые в другой жизни принадлежали его супруге, я все-таки удивительно на нее похожа. — Итан нашел отличную клинику, специалистов…

— Он всех на уши поднял.

— Я благодарен ему. С одной стороны. А с другой… я вспомнил слишком многое.

— То есть лишнее?

— Только не говори ему, он будет разочарован.

— Не скажу.

— Хотя нет, не разочарован, — задумчиво добавляет Кир и отвлекается на объявление своего рейса. — Он будет уничтожен морально.

— Что?

Я хмурюсь, решив, что ослышалась.

— Он пристрелил невиновного человека. Вот что, — Кирилл встряхивает головой и продолжает. — Наверное, Сил решил, что это кто-то от меня по его душу приехал, вот и кинулся бежать. Я, правда, слишком многое вспомнил.

— Не надо, Кир…

— Не хочешь слушать? И правды не хочешь?

Я не знаю, что ответить, и замираю перед ним.

— Я поехал за ней в тот вечер. На парковку, к фотографу. Они трахались на заднем сиденье. Долго, — Кирилл сглатывает вязкую слюну и шумно выдыхает. — Когда он уехал, я перекрыл дорогу и пошел к ней. Хотел поговорить, но ее понесло. Она смеялась и стонала мне в лицо. Боялась, что я не расслышал, как она кончала под другим…

— Откуда взялся нож?

— Кухонный. Она взяла его с собой на всякий случай. Все-таки поздний час.

Он усмехается и тянется к карману на рефлексах, словно ищет пачку сигарет.

— Лучше бы я не помнил об этом, — заключает Кирилл. — Но мне нужно было сказать хоть кому-то. Кому-то одному. Я выбрал тебя.

— Боже, Кир…

— Мне стало легче, прости. Не говори ему.

— Ты уже говорил.

— Да, точно, — Кирилл отворачивается и уже собирается делать шаг прочь. — Я не приеду на вашу свадьбу, я вообще вряд ли вернусь в Россию. Попробую заново, в другом месте.

Я молчу и просто-напросто жду, когда он уйдет. Кирилл так и делает, а я быстрым шагом ускользаю к кофейному автомату. Заказываю капучино и в жадно пью его, пытаясь отвлечься на яркий сладкий вкус. Выдохнуть и привыкнуть к новой правде. Но, самое главное, сохранить лицо, чтобы Итан ни о чем не догадался. Он не должен узнать, он ведь ожил на глазах, когда, наконец, поверил, что история с Ольгой остается за спиной.

А тут снова. И он стрелял в Сила. Да, он защищался, но они оба бродили в темноте и не понимали, что происходит на самом деле.

Господи!

Нет, тише, тише. Саша. Это последний отголосок из их прошлого, его нужно пережить и отпустить. Просто отпустить.

— Малыш, — удивленный голос Итана наплывает сзади.

— Будешь кофе?

— Нет, — он легонько хмурится, потому что я развернулась слишком быстро. — Всё в порядке?

— Да. … То есть, я вдруг вспомнила, как мы познакомились. Тот дом, багажник…

— Зря я отошел, — он крепко обнимает меня и забирает стаканчик из ладоней. — Ну всё, я тут, ты в безопасности и тепле.

— Да, да.

— А еще ты утыкаешься в мою любимую рубашку. Так что не надо ее пачкать слезами.

Я хлопаю его по спине и веду плечами, чтобы освободиться.

— Отдай мой кофе.

— А ты допрыгни, — он поднимает стаканчик повыше и смотрит довольным клоуном. — Ладно, извини, я придурок.

Итан протягивает мне стаканчик и копается в кармане, ища мелочь на новую порцию.

— Я не хочу больше говорить о Кирилле, — произношу серьезно. — Вообще, Итан.

— Он что-то сказал… Обидел?

— Нет, но я не хочу сходить с ума, как он и тащить прошлое в свою жизнь. Мы забудем, что произошло, и будем жить дальше.

— Да, — он кивает. — Отличный план, малыш.

План, который нужно претворить в жизнь. Как кусочек света во всей тьме, что случилась. Как наш личный счастливый конец.

Конец