Глава 56

По понятным причинам попытка проникнуть в подвал и вытащить оттуда Аллирию была запланирована на ночное время. А незадолго до ужина за мной пришла Фиора и объявила, что сейчас все обитатели монастыря собираются, чтобы вознести молитву великому богу Нитуху. Надо же, я уже и забыла про эту местную традицию! Мы вошли в молельный зал, который уже был забит монахинями и послушницами в темных скучных платьях. Все стояли на коленях и бормотали молитвы. Фиора велела мне тоже опуститься на колени рядом с ней и начать молиться. Я спорить не стала, ведь сейчас моей основной задачей было притупить бдительность окружающих. Встав на колени, я огляделась по сторонам. На полу на коленях стояли все, кроме настоятельницы, которая восседала в высоком кресле, как на троне и внимательно, сверху вниз, смотрела за всеми. Она вперила в меня свои испытывающий взгляд и я, опустив голову, быстро начала шевелить губами, делая вид, что молюсь. Поскольку молитв Нитуху я на самом деле не знала, то тут же вспомнила известный остеровский стишок: “Главным делом жизни вашей может стать любой пустяк…” - бормотала я, надеясь, что по губам тут никто читать не умеет. Настоятельница, увидев, что я усердно молюсь, сразу потеряла ко мне всякий интерес и отвернулась в другую сторону. “Нужно только твердо верить, что важнее дела нет…” - продолжала беззвучно шевелить губами я. Подняла взгляд на статую Нитуха. Отколотый нос ему вернули на место, разве что теперь он выглядел несколько светлее, чем вся остальная статуя. А пространство рядом с ним было свободно: теперь близко к статуе никого не подпускали. Видимо, во избежание новых проблем. “И тогда не помешают вам ни холод, ни жара…” - продолжала я, незаметно кидая взгляды на окружающих. Неподалеку заметила молящуюся Терию. Лицо ее, обезображенное шрамом, стало еще серее и безжизненнее. “Задыхаясь от восторга, заниматься ерундой”, - закончила я, снова посмотрев на настоятельницу. Сама матушка даже прикрыла глаза, явно расслабляясь, а за ее подчиненными внимательно поглядывали две ее церберши - те самые, которые пытались порезать меня в моей келье во время моего прошлого пребывания в монастыре. Одна из них вскинула на меня взгляд, но я тут же опустила глаза, изображая смирение и покорность. Молитва длилась долго, у меня с непривычки от холодного жесткого пола даже заболели колени. Когда же нам позволено было встать и отправляться ужинать, я еле поднялась с колен - так затекли ноги. После ужина я снова мыла посуду и на улице давно стемнело к тому времени, как я устало поплелась в свою келью. Открыла дверь и с удивлением воззрилась на крупную монахиню, внимательно перебирающую мои вещички. Не очень большую сумку со сменой скромного белья и грязной серой тряпкой (а именно так выглядел мой плащ-недоневидимка) проверили еще тогда, когда я только поступила в монастырь. Ничего нужного и интересного в ней не заметили. Зеркальце я держала при себе в потайном кармашке платья, а мой плащ интереса у осматривающих вещи монашек не вызвал. Мне лишь сказали, что одеяло мне не выдадут, буду укрываться своим плащом. Вот и сейчас эта тетка, в которой я узнала одну из церберш настоятельницы, снова надеялась найти что-то ценное в моей сумке. На кровати валялось мое белье, а плащ, так вообще лежал серой кучкой на полу. – Что вы тут делаете? - возмущенно воскликнула я. Церберша повернулась ко мне. В ее руке блеснул нож. – Тихо ты, не рыпайся! - зло рявкнула она. Потом дернулась с ножом ко мне. Вряд ли она хотела нанести мне вред, скорее припугнуть, но и это ей не удалось. Споткнувшись о валяющийся на полу плащ, она полетела на пол, порезав сама себе руку. Женщина подскочила, схватившись за раненую конечность. Кровь текла ручьем: видимо, она умудрилась порезать какую-то артерию. – Завтра договорим! - зло прошипела тетка и кинулась из моей кельи. Видимо, отправилась за срочной медицинской помощью. Как только она скрылась в темном коридоре, я устало опустилась на кровать. – Юки, как думаешь, что это было? - спросила я фамильяра. – Работа оберега, - уверенно сказал Юки. - Так он и работает, подстраивая обстоятельства так, чтобы все было на твою пользу. – Типа везения? - уточнила я. - Ну что ж, оно мне тут не помешает. Я легла на кровать и прикрыла глаза, попросив фамильяра через час разбудить меня. Идти “на дело” прямо сейчас я не рискнула - пусть сперва все угомонятся и уснут. Заодно и сама немного отдохну. Когда Юки разбудил меня, за окном было совсем темно и было очень тихо - монастырь спал. Я сунула в карман маленькую расческу, проверила наличие зеркальца, накинула плащ невидимой стороной наружу, наглухо застегнула его и тихо вышла в коридор. Юки летел передо мной маленьким светлячком, показывая дорогу. Когда вдали послышались шаги, я прижалась к стене, прячась в темном углу. Впрочем, в плаще меня в темноте все равно не было видно. – И как ты умудрилась так порезаться? - услышала я один женский голос. – Сама не знаю, споткнулась и упала, - сокрушался второй, слегка знакомый по недавнему происшествию. - Хотела вещички новенькой проверить и вот… – Да что там проверять? - усмехнулась первая женщина. - Мы там все проверили еще днем. Оборванка нищая, даром, что папаша - лорд. Я даже подозреваю, что бастард она: уж больно пренебрежительно к ней отец отнесся. Да и кто ж родную законную кровиночку в монастырь отправит? – И то верно, - вздохнула порезанная. - Пошли уже спать. Кто там сегодня в подвале-то дежурит? – Да Майка. В полночь ее Даста сменит. Хотя не понимаю, чего там сторожить-то? Камера закрыта на замок, пленница не сбежит. В монастырь чужие тоже не попадут. – Угу, - хмыкнула ее собеседница, - вот Даста и отсыпается обычно всю смену. – Матушке только не говори, а то влетит Дасте, мало не покажется. А потом эта стерва на тебе отыграется, сама знаешь. – Не дура, понимаю, - буркнули в темноте и, судя по удаляющимся шагам, женщины отправились по своим кельям.