Глава 10

На улице уже было совсем темно, а я все брела по дороге, слабо освещенной светом луны. Хорошо, что ночь была ясная, а луна - яркая. Я с трудом волочила ноги, бредя по разбитой проселочной дороге. Я только что миновала небольшую деревушку, где никто не согласился приютить на ночь орчанку. Большинство даже не реагировали на мой стук в дверь, сделав вид, что у них все умерли. Здесь не любили орков. Я уже думала устроиться где-нибудь в лесу, прямо на земле, но земля была холодная, а я явно уже была простывшая. Меня кидало то в жар, то в холод. Сил не было совсем, я уже сама не понимала, куда бреду. Шла на чистом упрямстве. Шла и хлюпала носом. Но не из-за рыданий, а просто потому, что я, похоже, простыла, перекупавшись в ледяном озере. Мне нужно было дойти до Исбира, небольшого соседнего городка. Уж там-то я найду какой-нибудь постоялый двор. Но город этот, который когда-то, когда я ехала на карете, казался мне очень близким, никак не хотел показываться на пути. А может быть, я просто заблудилась? Я уткнулась носом в какие-то высокие деревянные ворота. Стукнула в них, как мне казалось, изо всех сил. Но сил уже не было и я тихо опустилась на землю. – Кто там? - услышала я, уплывая в забытье, женский голос. – Спаси эту путницу и воздастся тебе по делам твоим! - густым громовым басом провещал голос с небес. Остатками уплывающего сознания я поняла, что это был мой фамильяр, оставающийся всю дорогу невидимым. Но в тот же миг сознание померкло окончательно. Когда я открыла глаза, то обнаружила рядом с собой высокую худую женщину в наглухо закрытом черном платье до пят, с платком на голове. “Дежавю какое-то”, - подумала я, но с удовлетворением осознала, что на этот раз рядом со мной не Матильда. – Очнулась! - обрадованно воскликнула она, увидев, что я открыла глаза. - Слава Господу! А то мы уж думали, преставиться решила. Я хотела что-то сказать, но из горла доносились лишь слабые хрипы. И боль в горле была такая, что я тут же передумала разговаривать. Похоже, я и правда сильно простыла. – Молчи, молчи, тебе пока нельзя разговаривать, - тут же подскочила ко мне женщина. Она поднесла мне чашку с каким-то питьем и помогла немного попить. Теплый травяной настой несколько облегчил боль в горле. Но с разговорами и попытками выяснить, где я нахожусь, я решила все же повременить. А вот моя собеседница молчать не стала: – Мы нашли тебя у ворот нашего монастыря. Эрика как раз дежурила на воротах. Говорит, раздался грохот и с неба с ней заговорил сам Господь. Он и велел ей спасти несчастную, что вздумала умирать под забором монастыря. О как! Я, оказывается, в монастыре! Судя по всему, в женском. А жаль! В мужском мне, наверное, больше понравилось бы. И как меня сюда принесло? Не иначе, как попутным ветром. Кстати, а вот интересно: если бы не помощь фамильяра с его громовым голосом, эти монашки зеленой орчанке кинулись бы помогать? Огляделась по сторонам: крохотная келья, в которой умещались лишь узкая кровать, маленький откидной столик и колченогая табуретка. Узкое окно, низкий потолок, серые стены. Пригляделась: кажется, за окном даже решетка есть. Ни дать, ни взять - тюремная камера. – Ладно, ты тут выздоравливай, а мне пора на кухню работать. Приду чуть позже! - заявила мне моя собеседница и ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Интересно, меня тут не заперли, случайно? Но встать, чтобы проверить это, я не смогла: сил не было даже на то, чтобы сесть. – Юки! - чуть слышным шепотом позвала я фамильяра. - ты тут? Поморщилась от боли в горле. – Тут я, тут, - услышала ворчливый голос Юки. - Куда я от тебя денусь! Вон, даже в монастырь за тобой отправился. – Как мы… тут… - задохнулась в болезненном кашле, не договорив. Но Юки понял меня: – Оказались? Похоже, с дороги сбились. Чуть западнее от дороги к Исбиру женский монастырь стоит. Вот тебя и занесло. И слава богу, что не посреди чистого поля сознание потеряла. А то точно скопытилась бы. Я усмехнулась, подумав о том, что Юки перенял от меня некоторые земные словечки. Рядом с фамильяром я не особенно следила за своим языком, позволяя себе использовать слова и фразы, которые не использовались в этом мире. Женщина, которую я видела, как только пришла в сознание, приходила ко мне несколько раз за день. Звали ее Фиорой и на вид ей было уже лет сорок. Судя по всему, уход за мной был ей поручен матерью-настоятельницей этого монастыря. Саму настоятельницу я ни разу не видела, она в моей келье не появлялась. А вот другие монахини время от времени заглядывали под различными предлогами. Как я поняла, им просто было очень любопытно посмотреть на настоящую орчанку. Я потихоньку шла на поправку. Шепотом смогла сообщить Фиоре, что зовут меня Леной, не вдаваясь в остальные подробности. Мол, все расскажу потом, когда горло перестанет болеть. Надо ли говорить о том, что горло мое “болело” довольно долго. Первым делом, придя в себя и оставшись одна в келье, я проверила, на месте ли деньги и драгоценности. Судя по всему, меня не обыскивали и все мои вещи остались на месте. И это меня очень порадовало. Мой вещмешок с нехитрыми пожитками и унылым серым плащом внутри обнаружился под кроватью. Когда мне стало немного лучше, Фиора помогла мне выйти на улицу, чтобы я могла подышать свежим воздухом и погреться на солнышке. Она осторожно поддерживала меня под локоток, а я понимала, что если вдруг споткнусь и упаду, то эта хрупкая женщина меня точно не удержит. Мало того, могу же и придавить ее насмерть ненароком. Я, конечно, стала чуть стройнее в последнее время, да еще и за время болезни похудела, что было заметно по одежде, висящей на мне, но все же оставалась вполне так внушительных размеров. В-общем, шла я на улицу очень медленно и осторожно, держась за стеночку. Посреди монастырского двора меня усадили на хлипкую скамеечку, которая чудом не развалилась подо мной. Вокруг сновали женщины всех возрастов и комплекций, одетые в одинаковые темно-серые и черные платья, с платками на головах. Все они были заняты делом: развешивали на растянутых по двору веревках желтовато-серые от множества стирок простыни из грубой ткани, мели двор метлами, поднимая пыль, которая тут же оседала на только постиранных простынях, кормили толкущихся тут же кур и просто суетливо бегали туда-сюда. – Ну что, гостья, поговорим? - услышала я женский голос и воззрилась на собеседницу.