Глава 2

– Ленчик, давай быстрей, уже началось! – поторапливала меня тетя Нина, пока я лихорадочно стягивала с себя плащик. Тетя Нина работала гардеробщицей в театре музкомедии и время от времени доставала мне билеты на представления. Все лето тетя Нина была в отпуске и жила на даче, но теперь, когда на улице похолодало и в театре снова открылся гардероб, у меня снова начался театральный сезон. Я обожаю театр и я обожаю оперетты. Тетя Нина это знает и, если удается, всегда старается порадовать любимую племянницу. Вот и сейчас мне достался билет на “Веселую вдову”. Как назло, сегодня на работе меня задержали из-за какого-то совершенно идиотского совещания, так что на спектакль я нещадно опаздывала. Надо сказать, я была почти уверена, что задержала нас директор чисто из вредности. Наша руководитель отдела маркетинга попросила, чтобы ее отпустили пораньше, поскольку ей нужно было пойти на родительское собрание к сыну в школу, на что наша директор Ольга Андреевна, скрипнув зубами, сказала, что отпустит сразу после совещания. И вот совещание в итоге закончилось через час после окончания рабочего дня. Посмотрев на эту ситуацию, я решила, что завтра же начну искать новую работу. По отношению ко мне серьезных репрессий пока не было, но чувствовало мое сердце, что, как только моя начальница отдела уволится (а для нее, похоже, сегодняшняя ситуация стала последней каплей в чаше терпения), примутся за меня. Впрочем, думать сейчас об этом не хотелось: я пришла в театр, чтобы отдохнуть и расслабиться, забыв хоть на время о работе и злобном отношении начальства к своим сотрудникам. Сдав в гардероб тете Нине свой плащ, я оглянулась, собираясь подойти к зеркалу и хоть немного привести в порядок свою разлохматившуюся под осенним ветром гриву на голове, как вдруг застыла, увидев его. Совершенно потрясающий красавчик, высокий и широкоплечий, нес огромную бутылку с водой в направлении к кулеру. Я на мгновение встретилась глазами со взглядом пронзительно-синих глаз и оторопела. Правильные черты лица, серьезный взгляд, собранные в хвост длинные светлые волосы, брови вразлет и совершенно умопомрачительные губы. Красавчик вышагивал, держа на плече девятнадцатилитровую бутылку с водой так, словно это была невесомая пушинка. – Эт-т-то что? – ошарашенно спросила я тетю Нину, продолжая неприлично пялиться на мужчину. – Это? – удивленно переспросила тетя Нина и проследила за моим взглядом. – А, так это наш Антошка. Летом, пока меня не было, прибился. – В смысле, прибился? – не поняла я. – Да там какая-то темная история. Вроде как бомжевал, его Палыч подобрал, приютил (в смысле – комнату в общежитии выделил), да на работу к нам устроил. Парень, как сама видишь, крепкий, где-то с реквизитом подсобит, где-то с декорациями. Да мало ли какая работа для него в театре найдется. Палычем звали директора театра Евгения Павловича, человека широкой души и твердого характера. – Я думала, артист какой-нибудь, – выдохнула я. – Да не… Его, правда, пытаются уже иногда в массовку какую запихнуть. Фактура-то видишь, да стать прямо королевская. Девчонки-то наши тут же липнуть к нему стали, да Палыч строго сказал, мол, у парня итак потрясений было больше, чем достаточно, не лезьте к нему, дайте в себя прийти. – А что за потрясения? – полюбопытствовала я. – Да кто ж его знает, не уточнял, – вздохнула тетя Нина. – И чего ты стоишь? Спектакль уже идет, слышишь? И правда, музыку из зала слышно было даже тут, у гардероба. И я помчалась наверх по лестнице. Сегодня был свободен балкон прямо над сценой и мне выделили билет на это шикарное место. С этого балкона вся сцена, как на ладони и видно не только фигуры, но и выражения лиц актеров безо всяких биноклей. Нужный мне балкон был пуст и я комфортно устроилась в кресле, уставившись на сцену. Спектакль, работа актеров, музыка и танцы, все это так захватило меня, что первый акт пролетел незаметно. Казалось, все только началось, и вот уже антракт. Народ шумно, переговариваясь, начал вставать с мест, чтобы погулять по коридорам театра, любуясь на фотографии и картины, занять место в километровой очереди в туалет. Я никуда не пошла, не желая толпиться вместе со всеми. Сидела на балконе и даже достала телефон, который все это время, конечно, работал в беззвучном режиме. Ну вот, пять звонков от моей начальницы! И что ей нужно от меня в такое время? Перезванивать ей не стала – завтра утром скажет мне все, что хотела. Внизу раздался какой-то грохот. Выглянула с балкона вниз: красавчик, которого тетя Нина назвала Антошкой, нес в зал стулья, но удержать в руках сразу четыре стула не смог, ловкости рук не хватило, и один стул с грохотом упал на пол. Все это происходило прямо под моим балконом. Я зазевалась и выронила свой телефон, который упал прямо вниз, в зрительный зал. – Ой, – ахнула я. – Мой телефон! Перевесилась через перила балкона и крикнула: – Телефон мой не затопчите! Это было актуально, потому что в зал начали возвращаться зрители. – Что? – крикнул мне Антон. Ему внизу за общим гвалтом было плохо меня слышно. – Телефон! – Где? – переспросил он. – Вон! Да вон же! Я привстала на стуле и перевесилась за перила еще сильнее, тыкая пальцем в ту сторону, куда упал мой телефон. – А-а-а-а! – это я не удержалась и полетела вниз с высоты второго этажа. А дальше – темнота.