Глава 9

На похороны меня нарядили в очередной парашюто-балахон черного цвета с корсетом под ним. Я воспротивилась слишком тугому затягиванию, ибо решила, что лучше я не буду скрывать свою изобильную красоту, чем упаду в обморок в самый разгар мероприятия от невозможности дышать. Служанка обиженно поджала губы, всем своим видом демонстрируя свое несогласие со мной. Да и плевать мне на ее мнение, если речь идет о моем теле и о моем самочувствии. Вот только одно меня смущало: судя по реакции окружающих, предыдущая Элея была бессловесной и послушной и столь разительные перемены в ее поведении могут выглядеть подозрительными. С другой стороны, мне, жительнице другого мира, с более свободными нравами, судя по тому, что я уже успела увидеть, было очень трудно не проявлять свой характер. И с Матильдой я, пожалуй, погорячилась. Подумав об этом, я попросила служанку все же отнести своей падчерице завтрак в покои. Тем более, что впереди были похороны, а Матильду эту итак ветром, небось, сносит, с ее-то худобой. Туфли для похорон я выбрала самые удобные и растоптанные, наотрез отказавшись от тесных новеньких туфелек на каблучке. Мне итак держать в вертикальном положении собственный немалый вес предстоит. Так пусть хоть обувь будет комфортной. По-хорошему, вообще тапочки бы надеть, но это было бы уже верхом неприличий. Служанка привела меня в огромный холл замка, в глубине которого у самой стены стоял гроб с покойником. Меня поставили рядом с этим гробом. Вот же радости-то! Одно успокаивало: мое лицо было прикрыто густой черной вуалью и вряд ли кто-то смог бы разглядеть его выражение. А значит, можно было не изображать вселенскую скорбь и не скрывать безмерную скуку на этом самом лице. Весь холл был забит людьми в черной одежде. Недешевой одежде, кстати. Судя по внешнему виду, несмотря на траур, одежда гостей выдавала их неплохой достаток: благородные ткани, качественный пошив, дорогие украшения. Священник неподалеку произнес какую-то речь, в которую я вообще не вслушивалась. Потом ко мне подходили посетители, говорили слова сочувствия, кто-то даже выражал готовность поддержать меня в моей беде и приглашал в гости за этой самой поддержкой. В какой-то момент за своей спиной я услышала шушуканье двух кумушек. Общались они тихо, но я все равно услышала. – Конечно, – шептала одна, – когда Гаспар женился на никому не известной девушке из обедневшего рода, все вопили, что это мезальянс и не хотели с ней общаться. А как только она стала богатой вдовой, унаследовавшей все состояние и титул герцога, так тут же все с поддержкой примчались! – Так ведь завещание еще не озвучено! – возразила вторая. – Да я тебя умоляю! – почти воскликнула первая, – Все прекрасно знают, что с дочерью он не ладил и вряд ли хоть копейку оставил ей или внуку! Точно тебе говорю – все вдове осталось. Ой, смотри, сам граф Арлей прибыл! На этих словах кумушки замолкли. Видимо, уставились на этого самого графа. Судя по всему, графом Арлеем звали мужчину, который как раз подходил ко мне быстрыми стремительными шагами. Я подняла на него глаза и поняла восторг в голосе одной из женщин. Граф Арлей был хорош. Это была дикая и суровая красота сильного молодого мужчины. Пряди смоляных волос опускались на его лицо. Черные прямые брови, прямой нос, идеальной формы губы, высокие скулы и ямочка на подбородке. Стройный, широкоплечий и высокий – ну все, как я люблю! Взгляд черных, глубоко посаженных глаз взметнулся ко мне, но, не увидев моего лица, скрытого вуалью, граф не стал отводить от меня глаз, а лишь промолвил: – Леди Градье! Позвольте поздравить вас! Вокруг послышались шепотки и аханье. – Простите, оговорился! – исправился граф. – Позвольте выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной утраты. И столько сарказма сквозило в его речи, что я теперь заинтересовалась не только внешностью графа. А ведь бунтарь, сразу видно! И с поздравлениями он не оговорился. Сказал именно то, что хотел сказать! Интересная личность! Граф тем временем приблизился ко мне, склонился к моей руке, затянутой в черную кружевную перчатку и склонился к ней, касаясь губами. Я стояла ни жива, ни мертва. Ох какой! И даже слова благодарности по поводу его сочувствия застряли у меня в горле. Мужчина поднял на меня взгляд своих пронзительных черных глаз и что-то сказал одними губами. Только я не поняла, что именно. И все же выдавила из себя: – Благодарю вас за сочувствие, граф! Он на краткий миг склонил голову в легком поклоне, но тут же развернулся и все такими же быстрыми шагами отправился к выходу. Лишь тихое “Ах” пронеслось по залу. Исключительно женскими голосами. Я бы тоже продолжала пялиться вслед этому красивому мужчине, но пришлось переключиться на очередных гостей, подошедших ко мне со своими соболезнованиями. Конца края у этого людского потока не наблюдалось. Хорошо, что хоть держать улыбку на этой “вечеринке” не приходилось. Но вот держать спину прямо надо было и это была задача “со звездочкой”. Вскоре у меня уже было ощущение, что моя несчастная спина сейчас развалится и я рухну бездыханная посреди этой толпы, когда Матильда, которая, как я потом поняла, все это время стояла по другую сторону от гроба, заявила, что пора сделать перерыв. Кажется, я начинаю любить эту вредную тетку.