Глава 26

Олеся

Дрожащими руками закрываю кран, вытираю руки душистым полотенцем и поправляю помаду. А когда повода оттягивать неизбежное не остается, бросаю на себя последний взгляд в зеркало и выхожу из туалета. Тимур все еще здесь. Стоит чуть в стороне, такой красивый, что у меня перехватывает дыхание, несмотря на раздрай в душе. Подхожу ближе, стараясь не замечать его внимательного взгляда.

— Все в порядке?

— В полном, — улыбаюсь кончиками губ, ведь и впрямь, ну, что такого случилось? Мы и раньше встречались с тренером. Даже в таком огромном городе порой этого было не избежать. Просто… как-то неожиданно все получилось. А мне и без этой встречи проблем хватает. Каким-то чудом я выдавливаю из себя приветствие и… отворачиваюсь, будто этот мужчина ничего для меня не значит. Будто мне не холодно и не жарко от того, что он сделал со мной. Будто это действительно не имеет значения…

— Тогда пойдем. Кажется, нам принесли закуски. — Тимур обвивает рукой мою талию и подталкивает меня ко входу в зал. — Кто это был?

— Где? — делаю вид, что не поняла.

— Мужчина, с которым ты поздоровалась.

Наверное, глупо было полагать, что от него что-то укроется. Веду плечами:

— Мой тренер.

— Тренер? Разве тренер для спортсмена не является кем-то вроде второй мамочки или… папочки?

Медленно сглатываю, потому что от его слов меня начинает мутить.

— Это ты сейчас к чему?

— Просто странно, что ты была с ним холодна.

Почему он так смотрит? Будто что-то знает… Улыбка застывает на губах, как приклеенная. Дыхание замирает, и сердце сбивается с ритма. К счастью, мы поравнялись со столиком. Хватаю бокал вина, делаю жадный глоток и делано-равнодушно пожимаю плечами:

— Правда? Не заметила.

Не желая продолжать разговор, перевожу взгляд на невестку. Не думала, что она окажется настолько молоденькой. Тимур так описывал ее, что я ожидала увидеть нечто среднее между Анджелиной Джоли и пресвятой девой Марией. Мне ужасно любопытно взглянуть на женщину, которой восхищался мой муж. Но в то же время я дико нервничаю перед встречей с этим совершенством и заочно её недолюбливаю. А еще так сильно боюсь ударить в грязь лицом, что даже покупаю себе новые туфли и платье, впервые воспользовавшись банковской картой, которую Тимур оформил на меня еще несколько дней назад. Наверное, в какой-то момент я здорово перегибаю палку, потому что, глядя на меня, всю такую расфуфыренную, Алиса явно смущалась того, что сама не посчитала нужным принарядиться, и то и дело извинялась за свой внешний вид.

— Ой! Вы только посмотрите… Папа прислал.

Алиса протягивает мне телефон с большим экраном, и я залипаю на фото Дамира в обнимку с маленькой темноволосой девочкой. Тимур наклоняется и тоже смотрит на экран. Наши взгляды встречаются.

— Они похожи!

Руслан берет в свою руку запястье жены и поворачивает экран так, чтобы и ему стало видно фото.

— Ничего удивительного. Милка похожа на меня. А Дамир — так и говорить не о чем.

— Тоже похож на тебя? — усмехается Тимур.

— А что? Похож ведь!

— Может быть, теперь, когда у родителей аж целых два внука, они перестанут так отчаянно баловать нашу дочь.

— Да, кто-то должен прекратить это делать. Иначе мы вырастим маленькое чудовище.

— Хорошо, что Мила теперь не одна.

— Угу… Но мы могли бы попробовать ей родить еще одного брата или сестричку…

— Только через мой труп, — хмурит брови Руслан. — Даже не думай, Алиса, я серьезно.

— Может быть, когда-нибудь потом, — миролюбиво замечает та.

— Ни сейчас, ни потом… Никогда.

— Ну, тогда нам остается рассчитывать только на вас, ребята, — грустно вздыхает Алиса.

— Мы тоже — пас, — качает головой Тимур и в ответ на вопросительный взгляд брата неохотно поясняет: — У Олеси были сложности в родах.

— Ох…Ну, надо же.

Роды — не та тема, которую мне хотелось бы обсуждать, и, понимая это, Алиса переводит тему на другое. Вечер, от которого я не ждала ничего хорошего, оказывается удивительно приятным. К его окончанию я уже и вспомнить не могу, почему так боялась встречи с семьей Тимура. Или почему ревновала мужа к Алисе…

— Думаю, нам не мешает повторить, — улыбается Руслан, когда мы прощаемся на стоянке.

— Почему бы и нет? Заглядывайте в гости в любой момент.

— Обязательно! И не забудь скинуть мне название того пятновыводителя… Милка терпеть не может слюнявчики, и поэтому вся ее одежда в пятнах, как у маленького бомжонка.

— Эй! Попрошу не оскорблять мою маленькую принцессу!

Улыбаюсь вслед удаляющимся фигурам Алисы и Руслана. Все же какая она малышка… наверное, чтобы поцеловать мужа, ей приходится взбираться по нему, как по дереву. Впрочем, любовь к маленьким женщинам у них семейная. Взять хотя бы мать и отца…

Садимся в машину. Переглядываемся в сумраке салона. У Тимура пиликает телефон, и он ненадолго отвлекается.

— Отец интересуется, не против ли мы, если Дамир останется у них до утра вместе с Милкой.

— Я не знаю. Он… никогда еще не ночевал отдельно.

— Если что-то пойдет не так — мы в любой момент сможем его забрать.

— Хорошо, — сглатываю, — давай попробуем.

Домой едем в молчании. По напряженному лицу Тимура скользят разноцветные тени неоновых огней, и я не знаю, почему (мы и раньше подолгу молчали), на этот раз мне хочется разбавить эту давящую тишину словами.

— Расскажи мне о своем первом мужчине.

Пораженно открываю рот. Говоря о словах, я немного не это имела в виду, если честно.

— Ч-что?

— О первом мужчине. Кем он был? Ты его любила?

Тимур паркуется на своем парковочном месте у дома и оборачивается ко мне.

— Я не обязана тебе это рассказывать! Более бредового вопроса я в своей жизни не слышала.

Не дожидаясь, пока он откроет мне дверь, дергаю ручку и неловко выскальзываю из салона. Узкая юбка задирается, и я судорожным движением ее одергиваю.

— Это не праздный интерес. Я думаю, твои проблемы с оргазмом — следствие неудачного первого опыта.

Дверь за Тимуром захлопывается, и он настигает меня на ступеньках крыльца. Не хочу это обсуждать. И не буду. С кем угодно, но только не с ним.

— Ты ошибаешься.

— Хочешь сказать, что тебе понравилось?

— Насколько может понравиться девушке её первый раз.

Сердце колотится где-то в горле, когда я торопливо шагаю вверх по ступенькам.

— Тебе было приятно?

Стискиваю зубы. Снимаю сумочку с плеча и деревянными непослушными пальцами нащупываю ключи.

— Секс с другим мужчиной — не та тема, которую хорошим девочкам следует обсуждать с мужем. Давай поговорим о чем-то другом, чтобы не испортить этот чудесный вечер.

Тимур смотрит на меня тем самым я-все-о-тебе-знаю взглядом, забирает из моих дрожащих, как у алкоголички, рук ключи и сам открывает дверь. Что ж… так даже лучше. Вряд ли бы я вообще попала в замочную скважину.

— Хорошо, — послушно кивает он и включает в прихожей свет. Я медленно выдыхаю, не в силах поверить, что он так просто сдался. Наступая на задники, скидываю туфли и касаюсь его щеки:

— Спасибо.

— О чем же нам поговорить? Может быть, о твоем тренере?

Моя улыбка увядает сама собой. Не понимаю, чего он добивается?

— Мне понравился твой брат. И Алиса… какая у них разница в возрасте?

— Шестнадцать лет. А у вас с тренером?

— Понятия не имею.

Вру. Ему было сорок три, когда все случилось. Но лучше бы больше. Возможно, будь он старше, у него бы не было таких сексуальных аппетитов.

— Почему ты бросила спорт?

— Потому что моя толстая задница тащила меня назад.

— Это тебе тренер сказал?

— Нет, я это видела каждый раз, как просматривала записи соревнований.

Иду в спальню, но Тимур неотступно следует за мной.

— Как ты познакомилась с мужем? Почему ты выбрала его?

Потому что он единственный, кто меня защитил. Потому что взял на себя все мои проблемы, когда я не смогла сама о себе позаботиться.

— Мы познакомились на тренировочной базе, как и куча других спортсменов. Будут еще вопросы? Или я могу принять душ?

Дергаю замок на платье, спускаю его вниз по бедрам, оставаясь в шикарном белье и чулках. Лицо Тимура темнеет, и он запинается, сбитый с толку. Трясет головой, заставляя себя собраться, но уже поздно. Я, наконец, вспоминаю о своем самом главном оружии. Пячусь к кровати, медленно облизываю губы и сажусь, широко расставив ноги.

— Олеся… — предостерегающе сипит мой муж.

— Иди ко мне…

Он идет. Идет ко мне, будто привязанный. Садится передо мной на колени, но когда я поднимаю ладонь, чтобы его коснуться, берет командование на себя. Опрокидывает меня на постель, рывком сдвигает мои бедра к краю и впивается ртом в мою плоть. Может быть, потому, что мои чувства до предела обострены, удовольствие накрывает. Каких-то пару секунд, и я начинаю сходить с ума и хотеть большего. Я ерзаю. Упираюсь пятками ему в плечи, отчаянно толкаюсь бедрами, будто трахая его рот. Заглушая стоны, кусаю пальцы. Пожалуй, еще никогда я так далеко не уходила от линии старта. К ласкам рта присоединяются пальцы. Один, второй… Медленные скользящие движения внутри… А потом все прекращается. Потрясенная, я приподнимаюсь на локтях. Грудная клетка поднимается и опадает, поднимается и опадает… Мышцы на бедрах мелко-мелко дрожат.

— Ч-что ты делаешь?

— Твой первый мужчина делал так?

Пальцы сгибаются и нажимают на сладкую точку внутри. Всхлипываю. Я не понимаю, зачем он это все делает. Когда льды, сковавшие сердце, растаяли. Когда все оно — открытая рана.

— Кто-нибудь тебе делал так?

— Нет.

Ненавижу его! Ненавижу… за то, что он заставляет меня возвращаться к тому, о чем я не желаю вспоминать. Слезы закипают в глазах. Еще немного, и я расплачусь.

— Ты любила его?

Закусываю губы, шмыгаю носом и… молчу.

— Он изнасиловал тебя?

Отчаянно трясу головой.

— Нет?

— Нет! Просто… н-не оставил м-мне вы-выбора.

Мои зубы начинают стучать. Я стремительно отползаю в сторону, подтягиваю ноги к груди и, обняв колени, низко-низко склоняю голову. Белизна простыней слепит. И я не могу понять, как они остаются такими белыми, подо мной, истекающей кровью? И почему мне так больно, когда все давным-давно должно было отболеть? Так больно, что я задыхаюсь…

— Й-я с-сама ему п-позволила. Й-я н-не хотела, но с-сама ему в-се позволила.

— Кому, милая? Кто это был?

Его нежность… Нежность, которой я не заслуживаю, пробивает брешь у меня в груди. Я буквально слышу, как ломаются мои ребра, и рвется плоть. Еще немного, и переполняющая меня боль выплеснется наружу. Обхватываю колени сильней. Не позволяю Тимуру изменить мое положение, хотя, может быть, в его руках мне бы и стало лучше.

— Просто расскажи мне.

— Не могу…

— Пожалуйста… У тебя передо мной должок, помнишь? Кто это был? Тренер?

Я сглатываю. Незаметно растираю грудь и будто с края пропасти вниз без страховки ухаю.

— Д-да… Т-тренер.

Потом становится легче. Но вот это самое первое «да»… оно мне будто вспарывает глотку. И все, что я говорю потом, каждое мое слово… оказывается горько-соленым на вкус. Как кровь. Или слезы, которых во мне слишком много. Мой рассказ льется бесконечным потоком. Потому что все мои несмелые попытки заткнуться заранее обречены на провал. Я просто не могу остановиться, меня прорвало… И его руки… его сильные руки, которыми он гладит меня по волосам… они ведь не добавляют мне твердости. Мне только хуже от них… Потому что я только сейчас… только в них до конца понимаю, чего же на самом деле лишилась. Это слишком больно. В какой-то момент моя психика просто не выдерживает напряжения, и я выключаюсь. Просыпаюсь утром от того, что на меня кто-то смотрит. Открываю воспаленные, будто свинцом налитые веки, щурюсь от слепящего солнца, льющегося из окна. Размытый силуэт приближается, обретая черты мужа.

— Привет.

— Привет… — Теплые пальцы касаются щеки.

— Я все проспала. Который час?

— Одиннадцатый. Не хотел будить тебя, но у меня назначена важная встреча.

— Да, конечно… Я понимаю.

— Никуда не уходи. Я вернусь, как только это станет возможным. Нам нужно поговорить. Хорошо?

Не могу заставить себя на него посмотреть после всего, что случилось, и просто киваю.