Глава 4. Знания – всё для попаданок!

Библиотекарша, которая Оливку чуть ли не боготворила, выдала мне всё, что я попросила.

Мать трёх сорванцов, живших на территории академии, как и муж-завхоз госпожи Тейт, были обязаны Ленокс по гроб жизни. Девочка спасла их детишек, когда те попадали в пруд. Прогулка поздним вечером тоже может принести кому-то пользу! В тот раз – она была для детей и их родителей, сегодня – для меня.

Пролистав ни один фолиант по проклятиям и причинно-следственному разбору связи долга жизни, поняла одно – совсем не применять дар здешняя Вселенная Оливии Ленокс не запрещает! А мне, Ольге Владимировне, так и вовсе! Долг привязывался к душе, а моя душа ничем не обязана этому гадскому правителю!

«Но и бузить глупо. Хоть выдержки по иномирянам имеются, а заявлять о себе так явно – это чревато…»

– Вот ты где!

От восклицания соседки по комнате, я чуть второй инфаркт не схлопотала, подскакивая так, что коленки о столешницу ушибла.

– Я тебя обыскалась!

– Прости, Розочка.

– Что это? – Блондинка присела рядом на стул, уставившись в страничку огромного талмуда «Высшие проклятия десятого уровня». – Ты что? Собираешься сесть за решётку?

– С чего такие выводы?

– Так к высшим проклятиям относятся все заклинания, итогом которых является смерть, а за такое по головке не погладят… даже по такой очаровательной, как твоя.

Оливия Ленокс, действительно была хороша собой. Я о таком теле могла только мечтать даже в свои восемнадцать лет.

Сколько себя помню, масса моего тела превосходила норму в пару десятков кило, а тут тоненькая тростиночка, хоть грудь под мешковатым платьем и не маленькая. Оценить фигуру Ленокс я сумела даже в истеричном состоянии, принимая вчера душ.

Помимо глаз, девочка, то есть теперь я, отличалась выразительными, нежными чертами лица,  миндалевидным разрезом лазурных и чистых, как море, глаз, шоколадным цветом волос и молочной кожей без единого изъяна. И пусть Кейтлин с Розой смотрелись куда ярче скромно одетой воспитанницы сиротского приюта, но Оливия одним своим взглядом могла покорить даже самых искушённых мужчин.

Я, с высоты своих лет, даже ещё не столкнувшись лично с недоженихом Ленокс, могу точно сказать – такие очаровательные непорочные милахи привлекают ублюдков, точно мёд пчёл. Это как с новой детской площадкой… нарики и потерянные ушлёпки обязательно сломают  качели, разрисуют лавочки и повыдёргивают к херам собачьим цветы, чтобы они не затрагивали струны в их душе, которых они сами боятся.

Работая когда-то в детском саду, мне только руками приходится разводить, видя подобное.

Дети… они такие хорошенькие. Что с ними происходило в пубертате!? Почему их так тянет к девиантности в этот период!? Вопрос, которым задаются философы тысячелетиями, по большому счёту так и не найдя на него ответ.

Даррелл Лэнг – из этой оперы. Хоть молодому аристократу стукнуло уже двадцать два года, а «ушлёпка» из него никто так и не изгнал.

– Розочка, я не собираюсь делать глупости. Просто читала о «долге жизни», но ты не говори никому об этом.

– Конечно, не скажу! – Роза с укором посмотрела на меня. – Я же ещё не поехала крышей. Нам неприятности ни к чему. – Бонд поднялась, сгребая книги в ровную стопку. – Идём. Скоро ужин.

«УЖИН?!» – С удивлением хлопая ресницами, покинула библиотеку, на прощанье махнув миссис Тейт.

Академия гудела, наполненная студенческой жизнью. Первокурсники отличались от выпускников одним своим затравленным взглядом, а титулованные преподаватели выделялись  среди своих коллег по принципу влияния в обществе. Всё, как и везде. Я даже себя словила на мысли, что Боженька недаром даёт человеку одну жизнь… ну или память на одну жизнь… или…

«А! – мысленно махнула рукой на теории, в которых я полный профан. – Всё-таки не каждый день так умудряюсь попасть! Откуда мне знать, как там Небесная канцелярия работает?! Жизнь – настоящие потёмки…»

Как бы то ни было, а вывод о том, что мне тяжело вжиться в чужое существование, да ещё и существование девушки, которая отличается от меня и характером, и внешними данными, неукоснительно вбивался в сознание.

Почувствовав спиной чей-то взгляд, еле усидела на стуле.

Бросаться в объятья явного любопытства – всегда плохо. Осмотрительность и бдительность – наше всё! Мне не пять лет, чтобы вестись на банальный интерес.

Прожевав мясо, глотнула и тихо обратилась к сидящей напротив меня Бонд:

– Розочка, глянь осторожно, кто там мне спину сверлит… только осторожно.

Мастерица зелий прищурилась, прежде чем нацепить на лицо маску безразличия.

Лёгкий наклон, и девушку передёрнуло от отвращения.

– Лэнг… и сучка Кейт с ним.

Громкий смех был явно направлен ударом в мою психику. И, положа руку на сердце, это бы сработало, будь Оливия в своём теле. Бедная девочка вообще не понимала, за что ей такой мрак, ведь она всегда старалась быть к окружающим доброй, а тут такая мерзость. Но это Оливия не понимала. Я, как человек, имеющий высшее педагогическое образование, прочитавший ни один труд психологов, философов и других деятелей и мыслителей, работающих над душевной составляющей поступков и мыслей разновозрастных представителей хомо сапиенс, имела свои соображения на этот счёт.

Соседка-паршивка элементарно веселила недожениха рассказами о моих вчерашних терзаниях, а он радовался, что смог сломить девку, которая посмела ему отказать, когда засранец попытался зажать красотку в тёмном уголке академии.

«Ничего… Смейтесь пока. Смеётся тот, кто смеётся последним».

В комнату мы вернулись без приключений.

Быстро подготовившись к завтрашним предметам, прилегла на кровать, размышляя о даре.

Он был. Я его чувствовала. Магия воспринималась, как сеанс иглоукалывания. Как-то сын купил нам с Вовочкой путёвки в Тибет. Я знаю, о чём говорю.

Дар явно был недоволен. Царапался изнутри и одаривал тянущей тоской. Он обижался, что им не пользуются.

Ощущения подсказывали, что дар проклятийницы застоялся. Возможно, Оливия выгорела прошлой ночью именно из-за восемнадцатилетнего игнора.

Кейт вернулась с довольной улыбочкой.

Я отвернулась к стене, чтобы не сбиваться с мысли. Она витала в воздухе, не позволяя себя поймать. Пришлось собраться изо всех сил, чтобы Эврика рухнула простотой решения, точно яблоко на  Ньютона.

Когда я подскочила с кровати, свет в комнате уже потух, и девочки спали.

Покусывая нижнюю губу, подошла к зеркалу и приложила обе руки к идеально гладкой поверхности напольного предмета мебели.

«Так… Смотреть, не отрывая глаз… – девушка-отражение уставилась на меня в ответ, лихорадочно блестя глазами. – «Нырнуть в глубины резерва жгучим желанием…» – мысленно процитировала один из абзацев учебника по проклятиям. – И слова… сказанные от всего сердца… с бешеным посылом…»

– Проклинаю тебя!