Глава 7

— Урод! Скотина! Да чтоб ему пусто было, и его стадо быков забодало! — рычу я и с невероятной злостью вырываю сорняки на грядке с помидорами.

Меня давно так ничего не выводило из себя. Даже когда мама отказала в помощи, я нормально среагировала. Просто я знала, что так и случится. Давно уже привыкла, что ни на кого нельзя полагаться.

Но здесь!

Стояла, слушала вступительную речь нашего главы, и уже что-то нехорошее внутри зарождалось, но гнала от себя разные варианты развития событий.

Ну нет! Не могли они так поступить со мной. Я же здесь не просто восстанавливала это село. Даже глава наша, Валентина Ивановна, осталась довольная разработанным проектом и тем, как начали приводить в порядок улицы, да и в общем всю округу.

А в клубе смотрела на Соболева и призналась сама себе, что он только красивее стал спустя столько лет. Возмужал. Чёрные волосы будто и не изменились, а я уже находила у себя первые седые волоски. Глаза, что так же смотрят: холодно и надменно. Идеальное тело. В общем, Соболев превратился в настоящего мужчину. Но как же жаль, что только внешне!

Дёргаю очередной сорняк и понимаю, что вместо него вырвала недавно посаженный куст помидора. Слёзы сами подбираются слишком близко, и я, опустившись на корточки, тихо плачу.

9 лет назад…

Я стою у кафе, где мы должны встретиться с Игорем. Понятия не имею, что сейчас будет, но я должна ему сказать. Так правильно!

У самой всё сжимается внутри от осознания того, что я уже не одна. Поначалу я думала, что это всё нервы. Экзамены, защита диплома, практика — всё вместе слишком вымотало меня. Но когда я начала каждое утро обниматься с унитазом, то мне стало страшно.

Радуюсь только тому, что я заканчиваю учёбу, и не будет этого ужасного совмещения, которое я видела у девочек, что родили во время обучения. Мне их искренне жаль!

Понимаю, что на улице жарко, и сил больше нет его ждать, хотя кто-кто, но Соболев никогда не опаздывал. Да, все смотрели на нас с долей зависти и насмешки. Кто он, и кто я!

Но Игорь доказал мне, что его чувства настоящие. И что все эти годы до последнего курса он не знал, как подойти ко мне, и поэтому задирал.

Вхожу в прохладное помещение кафе, меня встречает улыбчивый официант, который уже прекрасно нас знает. Я заказываю воду с лимоном и прохожу к дальнему столику. Не хочу сегодня сидеть у окна. Мне нужна тень.

Соболев никогда не опаздывал, а точнее, всегда приезжал заранее, но сегодня он даже трубку не взял, когда я звонила. Ну и ладно. Всё равно я должна сказать. Так правильно. А потом уже будем решать.

Дверь в кафе открывается, и входит Соболев со своими друзьями. Я не очень люблю эту компанию, тем более у одного из его друзеq нынешняя девушка — это бывшая Игоря. Но если это его друзья, то я готова мириться. Тем более у кого не было в прошлом отношений?

Они меня не замечают, а вот мне хорошо и видно, и слышно их. Вся компания подходит к столику у окна, где мы часто сидим, но стоит им только сесть, как я замираю.

Вот бывают моменты, когда ты осознаешь, что сейчас произойдёт то, что изменит жизнь навсегда. Это такой же момент!

— Игорёшь, ну когда ты уже наиграешься со своей этой простушкой? Она мне надоела, — дует накачанные губы бывшая Соболева, а я перестаю дышать.

— Какая разница, Инга, — расслабленно улыбается Игорь, а я понимаю, что именно в этот момент его улыбка перестаёт быть для меня той самой, от которой мурашки бегут по коже.

Хотя вру. Мурашки бегут! Но не те. Однозначно не те!

— И ты не забывай, скоро выпускной, — нагло улыбается один из его друзей, а я даже не могу понять кто, так как взгляд не отрываю от Игоря.

Я так боюсь того, что он сейчас может произнести!

— Не забыл, — отбивает Игорь и подзывает официанта. — Лимонад со льдом, — делает он заказ, не глядя на парня, и совершенно точно не видит того, как тот нервно бросает взгляд в мою сторону, но записывает заказ.

— Либо тачка, либо ты доказываешь, что поимел эту Красину-заучку во все щели, — и все начинают хохотать за столиком.

Губы Игоря растягиваются в наглой улыбке, он расслабленно откидывается на спинку стула и оборачивается.

Я до сих пор не знаю, откуда во мне взялась эта смелость! Понятия не имею, как я выжила и не сломалась. Вероятно, за эту закалку спасибо нужно сказать моей маман. Она просто идеальный тренер!

Наши глаза встречаются, и я поднимаю бокал с водой и салютую в воздухе Соболеву, растягивая губы в улыбке. И очень надеюсь на то, что она у меня получилась довольной.

Поднимаюсь с места и медленно иду к ним. Вот вроде пятнадцать шагов, да, я их считаю, но они для меня будто дорога на казнь. Свою собственную.

— Привет, милый, — кладу руки ему на плечи и целую в щёку с громким чмоком.

Осматриваю всю компашку и готова выцарапать им всем глаза. Но только сейчас вижу их настоящие лица. Кто-то смотрит довольно, кто-то с презрением, а кто-то тихо смеётся.

— Как я вовремя зашла, — говорю спокойно и горжусь тем, что голос не дрожит. — И вы все здесь, — киваю на этот серпентарий, — значит, доказательств у меня будет предостаточно.

Достаю из сумочки свой мобильный. Включаю камеру и, развернув к себе лицом, склоняюсь к Игорю и начинаю говорить:

— Игорёшь, ты был просто супер. Я давно так не развлекалась. Но, ты знаешь, пора заканчивать, да и приз я свой хочу, — мысленно молюсь, чтобы моя единственная нормальная подруга здесь, Милена, подтвердила всё, когда я приеду к ней сейчас, — так что, Милен, я получила Соболева в собственное пользование. Путёвка моя, крошка! — снова чмокаю Игоря, только уже в другую щеку, и громко шепчу на ухо, чтобы все услышали: — Ты был просто супер, Игорёшь. Я буду вспоминать тебя. Пока всем! — становлюсь ровно и, развернув камеру так, чтобы все попадали в кадр, машу ручкой им и иду на выход.

За спиной такая тишина, что даже страшно, но я не оборачиваюсь. Выхожу на улицу и, дойдя до угла кафе, выбрасываю эту полоску с двумя палочками, что так больно жжёт руку, в урну. Всё! Долго и счастливо закончено, хеппи-энд не состоялся.

Настоящее…

— Мама! — крик Дины врезается в воспалённый воспоминаниями мозг как удар в гонг. — Я ничего не делала, если что! И вообще, машина сама заехала в вонючую лужу.

Дина обнимает меня со спины, тяжело дыша, и прижимается щекой к щеке.

— Но, если честно, — тихо шепчет она, пытаясь успокоить дыхание, — я никому не позволю обижать мою мамочку.

— Ох, Динка, — горько улыбаюсь я, предчувствуя очередную порцию противостояния, но, поднявшись на ноги, оборачиваюсь и обхватываю дочь, крепко прижимая её к себе.

И эту неприятность мы переживём. Вот только я накажу тех, кто решил продать мой проект, и достанется всем!