Глава 14

Аня

Что я чувствовала? Съедающую меня пустоту, которая проникала всё глубже и глубже, не давая мне спокойно жить. Я помню, как приехала к себе домой, как, вообще, добралась. Как налила в ванну воды и просто ушла под воду на несколько долгих минут. Нет, я не хотела покончить с собой. Я просто хотела отключиться от мира, от своих чувств.

Не хотела, вообще, ничего чувствовать. Всё, что хотелось вновь забраться на руки к Мише и крепко его обнять, а может даже задушить. На миг, на моём лице образовалась улыбка, но она тут же померкла.

С моих волос стекали капли воды, а я лежала в уже холодной воде и смотрела мёртвым взглядом в потолок. Слёз уже не было, только звенящая пустота внутри. Понимала, что так могли поступить мои родные, но от Миши я такого не ожидала. Не ожидала такого предательства, когда ещё утром он шептал слова любви и просил меня быть рядом. Только я совсем не думала, что через каких-то несколько часов моя жизнь и сердце разобьётся вдребезги, не оставляя ничего от него.

Опустившись вновь с головой в холодную воду, пыталась взять себя в руки, но перед глазами вновь вставало лицо полное любви и нежности Миши. В голове никак не укладывалось, что он мог так поступить. Разум кричал, что мог, если вспомнить всё, что было до наших отношений. В клубе был с двумя девушками, утром у себя в кабинете с другой, что, вполне возможно, что он и не любил, но… Вот сердце шепчет, что так не смотрят, если не любят, не обнимают и умоляют не покидать его.

На часах было начала шестого утра и мне не спалось. Сердце было не на месте. Оно ходило ходуном, то сжималось, не давая вздохнуть, то билось как одуревшее. Я металась по квартире, желая, нет, меня просто тянуло к Мише. Но мне было настолько больно его видеть после того, что увидела в его кабинете, но я просто не могла не проигнорировать то, что кричит мне сердце. И не медля ни секунды помчалась к нему.

Подъезжав к его дому, как произошёл взрыв в доме Миши, а сердце разбилось. Ещё не доехав пару метров до коттеджа, я попросила остановить и вылетела как ошпаренная из машины. Кинулась бегом внутрь. Мне не волновало, что я сама могу сгореть. Ничего не волновало, кроме любимого человека.

Когда увидела его на полу почти без сознания слёзы вновь потекли градом, а я рухнула на пол рядом с ним. Просила открыть глаза, посмотреть на меня. Просила не уходить, не покидать меня, потому как люблю его до одури. Я не мыслю без него своей жизни. И если что-либо случится я себе этого никогда не прощу. Поэтому стала действовать на автомате, отключив все чувства. Сейчас, главное, спасти Мишу, остальное всё потом. Я понимала, что что-то случилось и это что-то точно наш разрыв. А значит что-то здесь не то. Но это всё потом.

Не помню, как приехали в больницу, как ждала каких-то результатов, но молилась всем Богам, чтобы всё было хорошо. Попросила персонал позвонить и вызвать спасательную службу в дом к Беркуту. Спасти вряд ли что-то можно, но, главное, чтобы всё потушили.

Когда врач вышел, сказал, что ничего серьёзного. Лёгкое сотрясение, пару ушибов и ссадин, но, если бы я не приехала — было бы всё намного хуже.

Целые сутки я сидела с ним рядом и выпускала его руку из своей. Позвонила Гоши, другу Миши, с которым меня он познакомил и попросила приехать. Только после того, как поняла, что он приходит в себя — поцеловала в последний раз и скрылась.

Я хотела побыть одна и сделать то, что хотела. Я не вижу смысла здесь быть, поэтому решила уехать в Мадрид, но сердце сжималось всё сильнее и сильнее, оттого, что скоро меня не будет рядом с любимым. Не смогу обнять, уткнувшись в его шею. Но понимала так будет лучше для всех.

Целый месяц была в прострации, не желая никого видеть. Лишь Аля иногда приезжала и несколько часов обнимала меня крепко, гладя по голове. А я просто сидела и смотрела в одну точку. Но в один из дней решила поставить всё на свои места. Поговорить с родителями и уехать раз и навсегда.

В доме была тишина, когда я вошла. Лишь приглушённые голоса еле слышались из гостиной. Значит, там сидят. Направилась в ту сторону. Родители сидели и разговаривали.

— Здравствуйте, — поприветствовала их и остановилась рядом.

— Дочка? Что-то случилось? — удивилась матушка, но в её глазах я увидела боль, но не настолько сильную, как съедала меня, когда узнала о её предательстве. Родную дочь продать за деньги. До сих пор не могу простить ей это. Чтобы ответил папа, если бы узнал об этом? Он бы тут же её прибил, потому как я была для него самым дорогим. И я буду счастлива. Я давала ему слово, что буду счастливой и намерена сдержать своё слово. Но не здесь, не в одном городе и стране с этими людьми, что думала мне роднее всех. Но как же я ошиблась.

— Нет, всё хорошо. Я решила во всём поставить точку. Дорогой господин, Орловский, — повернулась к отчиму. — Вы тот человек, которого я считала родным, продал меня как скот за деньги. Вы лучший друг моего папы поступили так с его родной дочерью и притом втянули в это матушку. Но только если сама мама падкая на деньги и решила продать свою дочь, — смотрела прямо в глаза, чтобы он понял, что я настроена решительно и отступать не собираюсь.

— То я на такое не куплюсь. Вы так желали денег, что разрушили семью и позволили возненавидеть вас. Но я не буду плясать под вашу дудку. Я никогда не выйду замуж за Чернова. Вам, а тем более ему я ничего не должна, поэтому то, чего вы так желали не получите.

Его брови с каждым моим словом сдвигались к середине лица. Он хмурился и рычал.

— Значит, всё-таки осталась с Беркутом, — нахмурилась, ничего не понимая, а он продолжал. — А ведь по его глазам видел, как он любит тебя и сделает всё, чтобы ты была счастлива и жива, даже если при этом ему придётся бросить тебя.

— Что? — отшатнулась, не понимая какую чушь он несёт.

— А что он тебе ничего не сказал? — подпёр подбородок рукой, посмотрел на меня с ухмылкой. — Я к нему приходил полтора месяца назад и шантажировал тобой. Сказал, если вы не расстанетесь, то я сделаю так, что ты останешься калекой и будешь страдать мучительно, но всё равно выйдешь за Чернова.

Оттого, что я слышала, отшатнулась, как от пощёчины. С каждым словом пазл за пазлом складывался, а я злилась всё больше. Так значит весь этот спектакль был спланирован специально в его кабинете. Ну, Беркутов…

Сжимала руки вспыхивая, как спичка. Убью, Беркутов… Так и знай, убью.

Перевела взгляд на мать. Она как ни в чём не бывала, сидела и слушала всё это. Даже рот не открыла, чтобы защитить меня. Значит, всё она знала. Знала, какой был у Орловского план, если бы мы не расстались с Мишей. И что у неё ничего не ёкнуло? Она не переживала и не отстаивала меня? Что она за мать такая…?

— Мне мерзко находиться в вашей компании, в этом доме. Быть с вами как-то связанной, — выплюнула весь негатив. — А ты мама, недостойна была и капли любви отца, как и моей. Я ненавижу тебя! И отныне у тебя нет дочери! — и больше не сказав ни слова вышла из этого дома, в котором и ноги моей больше не будет.30f6fc

Осталось только увидеть этого… этого… Ох, как же я зла, господин Беркутов. Я тяжело дышала, но пыталась взять себя в руки. Пока дошла до машины позвонила Гоше и узнала, где сейчас находится этот скотина. Узнав местонахождение, направилась туда.

Этот предатель находился в своём старом доме. Прекрасно, если что не жалко будет мебель. До нужной цели доехала быстро. Вышла, хлопнув дверью. Как фурия залетела в дом.

— Беркутов! — крикнула.

Через мгновения появился сам виновник моего гнева. В какой-то кофте соломенного цвета, штаны. Весь взъерошенный с кругами под глазами.

— Аня? — удивлённо проговорил.

— Да, Беркутов. Это я. А что ждал кого-то другого? — как фурия двинулась на него, а Миша отступал ничего не понимая.

— Аня, что происходит?

— А я тебе сейчас скажу, что происходит, — на мои глаза попалась ваза, что стояла целая и невредимая на комоде. Взяв её, замахнулась.

— Аня, поставь жива эту вазу!

— И не подумаю, Беркутов! Ты скотина! — закричала и швырнула в него, но Миша успел увернуться, а я уже нашла другой предмет.

Всё, что попадала мне под руку или на глаза я кидала в этого, этого скотину.

— Аня, перестань. Живо поставь на место! — кричал, но убегал от меня, а я злая как собака пыталась если не догнать так попасть в него чем-то тяжёлым.

— Как ты мог так со мной поступить? Кто тебе давал права всё решать за меня, Беркутов? Я тебя ненавижу! — кинула в него книгу, что попалась под руку и как раз попала в свою жертву.

— А я тебя люблю, сладкая, — и в один рывок он оказался рядом со мной, схватил в охапку, закинул к себе на плечо и понёс куда-то.

— Ты куда меня несёшь, Беркутов, мать твою! — стукнула кулаком по спине, на что получила по попе смачный шлепок. — Ты, что себе позволяешь? — возмущённо вися на его плече, прохрипела от негодования.

— Я тебе рот с мылом вымою. Чтобы не слышал такие словечки из твоего прекрасного ротика. Он должен быть занят совсем другим, — всё то время пока мы разговаривали направлялись наверх.

Я знала, куда он меня нёс и внутри поднималась буря. Занеся меня в комнату кинул на покрывало, нависнув сверху, сцепив мои руки своими в замок над моей головой. Его вторая рука была на моей талии и слегка сжимали, а по телу проходили рой букашек. Глаза налились слезами и всхлипнула от обиды, что Миша решил всё за меня. Что бросил меня только бы я была в безопасности. Я понимала, что это ради меня. Что он настолько любит меня, что готов был отпустить, но сердце разрывалось на части.

— Миша, зачем ты так с нами? — не сдерживаясь вновь всхлипнула, как тут же почувствовала, как каждую мою слезинку слизывают языком.

— Малыш, я не мог поступить по-другому. Твоё здоровье для меня важнее, чем моё моральное состояние, мой облик. Пусть я буду скотиной, но ты бы была жива. Не известно, как могло всё закончиться, melegim. Я бы не простил себя, если бы ты умерла. Я слишком люблю тебя, Аня, — пока он говорил, он смотрел прямо мне в глаза, и я видела всю его боль, ненависть к себе за то, как поступил со мной.

Слёзы полились градом. Прикрыла глаза, уже не сдерживаясь воя как раненный зверь. Уткнулась в плечо Миши.

— Я уеду от тебя в Мадрид.

— Я уеду вместе с тобой, — служило мне ответом, хоть я и не спрашивала, и не просила. — Я не отпущу тебя от себя ни на шаг. Прости меня, малыш, — расцепив свои руки просунул мне под спину и крепко обнял.

— Нет. Я уеду одна. Ты мне не нужен и никогда тебя не прощу, — а этот гад улыбается и целует в плечо, сжимая всё крепче, качая головой.

— Нет. Теперь ты от меня никуда не денешься. Мы поедем вместе в Мадрид.

— И ты готов бросить ради меня здесь свою компанию? И всё это ради меня? — говорила в шею, а боль постепенно уходила.

— Да. Ради тебя, ради нашего счастья. Нашего будущего. Я готов ради тебя на всё, малышка.

— Я люблю тебя, Беркутов. Ты сволочь, но я тебя тоже никуда не отпущу, — стиснула ещё крепче.

— И я тебя очень сильно люблю, моя маленькая малышка, — поцелуй в шею, движения губ к мочке уха и нежный укус, от которого я таяла и была готова простить ему всё на свете, только бы он был рядом и обнимал точно так же, как и сейчас, боясь меня потерять. Словно я целая вселенная для него.