20

Елена

Эдда и Бьянка.

Мои сестры.

Просто какого хрена?

Они смотрят на меня, я на них, и Бьянка открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что я выстреливаю так быстро, как могу.

— Я же сказала вам, ждать на улице. — поворачиваюсь к Доминику. — Прошу прощения, это мои сестры.

— Мы волновались. — моментально подхватывает Бьянка. — Тебя долго не было.

Эдда стоит, сложив руки на груди, с совершенно каменным лицом, но я знаю наверняка, что внутри она меня проклинает. И это взаимно, потому что какого черта они здесь забыли?

В дверь снова стучат, и Доминик раздраженно вздыхает:

— Ну, что там еще?

В и без того переполненный кабинет влетает молодая девушка. На нас всех внимания совершенно не обращает и подходит прямо к столу.

— Пап, у нас проблемы. — быстро говорит на итальянском. — Трэвис не сможет выйти на разогревающий, кто-то вчера проломил ему башку.

— Мертв?

— В больнице.

Перевожу взгляд на Бьянку, но она едва заметно качает головой. Нет, они здесь не причем. Однако эта возможность идеальна.

— Простите, — влезаю я в разговор и Доминик с дочерью поворачивают ко мне головы. — Вы говорите о разогревающем бое?

Доминик щурится.

— Откуда знаешь о боях?

Пожимаю плечами.

— Боюсь, в Лас-Вегасе только туристы не знают о здешних боях.

Подпольных, крайне нелегальных и приносящих за один подобный вечер миллионы в казну не только Короны, но и богатеньких бизнесменов.

— Моя сестра, — поворачиваюсь к Эдде. — Альда могла бы выйти на ринг вместо вашего бойца.

Дочь Доминика фыркает, тот чувак, что привел моих сестер тоже, однако сам Доминик хмурится, осматривая Эдду с ног до головы. На ней сейчас черная футболка и обычные джинсы, однако все равно можно заметить спортивное телосложение.

— И зачем мне ставить ее, если я могу с тем же успехом запихнуть любого из своих парней. — кивает на того, что находится в кабинете. Парень, к слову, напрягается, будто не особо горит желанием выходить на ринг.

— Потому что разогревающий бой должен быть зрелищным. — выпаливает Бьянка. — Не так ли?

— И потому что женщину никто не ждет. — добавляю, чувствуя пульс в ушах.

— Ее будут недооценивать. — накидывает сестра. — Никто не поставит на нее свои деньги. Даже ради смеха.

— Что значит, она может принести вам много денег.

— Это при условии, если она выиграет. — возражает дочка Доминика, но я смотрю только на него.

— Поверьте, — продолжаю. — Она выиграет. И вам в любом случае нечего терять, верно? Без боя вы в принципе ничего не получите.

Доминик переводит задумчивый взгляд на Эдду, и что-то в том, как он на нее смотрит, не дает мне покоя.

— А ты что скажешь? Сможешь выиграть?

— Могу попробовать. — отвечает сестра сухим тоном.

Он одобрительно кивает.

— Разогревающий длится до первого нокаута, и я не могу гарантировать твою безопасность во время. Инциденты случаются.

В переводе с мафиозного это значит, что ты можешь умереть на ринге, и всем будет глубоко насрать.

Эдда отвечает невероятно спокойным голосом:

— Я понимаю.

Доминик переглядывается со своей дочерью, и я понимаю, что решение принято. Затем он переводит свои голубые глаза на Бьянку.

— А она чем займется?

— О, — отмахиваюсь. — Она может мыть туалеты.

— Или, — встревает Бьянка. — Я могу разносить напитки. У меня есть опыт.

— И личико подходящее. — окидывает ее взглядом дочка Доминика.

— Все, решено тогда. — раздраженно бросает он. — Белла, выдай им одежду и расскажи, что делать. А теперь пошли вон из моего кабинета.

Мы все мгновенно подскакиваем со своих мест, и я уже почти выхожу, как Доминик снова меня окликает.

— Как ты там сказала, тебя зовут?

Я не говорила.

— Роберта. — поворачиваюсь на месте, чувствуя, как дверь за спиной закрывается.

— Ага, Роберта. — откидывается на своем кресле и трет бороду. — Не знаю, зачем вы с сестрами здесь на самом деле, но у вас есть время до окончания боев.

Все внутри меня резко обрывается.

— Не понимаю, о чем вы…

— Я делаю это исключительно из уважение к вашему покойному старику.

Открываю рот, но он снова меня обрывает.

— Не стоит. Не нужно оскорблять меня еще большим враньем.

Я сглатываю, а затем расслабляю лицо, поднимаю подбородок и выпрямляюсь, будто разом сбрасывая с себя чужую плоть. Это заставляет мужчину фыркнуть.

— Ты просто вылитая ее копия.

Федерики, моей бабушки.

— Спасибо.

— Твоя сестра правда сможет выиграть бой?

— Она попробует.

— А что насчет старшей? Доминики? Она действительно теперь наш босс? Говорят, Сан-Франциско приклонил колено перед ней. Это правда?

— Почему не спросите вашего капо, Орландо Конте?

— Я спрашиваю тебя.

Он ему не доверяет.

— Да, насколько мне известно, Доминика нынешний босс Короны.

— Хм. А ты у нас жена Ломбарди, если мне не изменяет память. Верно?

Я напрягаюсь, пытаясь понять, что за мыслишки вращаются в его лысой голове.

— Почему вы подыграли нам?

— Я уже сказал…

— Да, но ведь дело не только в моем отце. Он мертв, босс сменился. Так зачем вам помогать нам?

Доминик вздыхает.

— Думаю, ты и сама знаешь ответ.

— Вы пытаетесь решить, чью сторону занять.

Он не соглашается, но и не отрицает.

— А еще вам не по душе, что Орландо связался с Чикаго.

— Корона никогда не нуждалась в помощи со стороны.

Я пожимаю плечами.

— Отчаянные времена…

— Ага. — кивает на дверь. — Можешь идти.

Разворачиваюсь и хватаюсь за ручку.

— И помни, у вас есть время только до окончания боев. Чтобы вы там ни собирались делать.

С мафиозного это переводится как «Я не против, если вы грохните моего капо, но если обосретесь, помощи не ждите».