26

Елена

Я чувствую тепло, будто кто-то держит меня за руку. Однако стоит открыть глаза, как это ощущение испаряется. Моргнув пару раз, кое-как принимаю сидячее положение и только тогда замечаю его.

Сандро сидит в кресле у моей кровати и не сводит с меня своего пристального взгляда. На нем все еще белая рубашка с каплями крови, рукава закатаны, и выглядит мой муж так, будто уже очень долгое время находится в таком положении.

В комнате горит лишь настольная лампа, а за окном темно, значит, я проспала весь день. С балкона тянет свежим влажным воздухом, дождь уже прекратился. Я делаю глубокий вдох, и ощутив слабость во всем теле, бросаю взгляд вниз. На мне та же одежда, но на месте раны свежая повязка. Скорей всего пока я была в отключке, приходил доктор семьи.

Прислоняюсь затылком к изголовью и снова перевожу глаза на своего мужа. Он все так же молчит и без каких-либо эмоций вглядывается в мое лицо. Не знаю, о чем он думает, но знаю, что делает. Так всегда делал и отец. Молчание было его любимым трюком. Когда что-то происходило он просто продолжал смотреть и ждал, пока атмосфера станет гнетущей, и мы сломаемся, выложив все, как на духу. То же делает сейчас Ломбарди. Выжидает.

Я смотрю в ответ. Здесь нужна тонкость. Сандро уже знает о Доминике, а теперь и о том, что и Эдда с Бьянкой являются не теми, кем казались. Не сомневаюсь, что и на мой счет у него имеются свои подозрения. Больше нет смысла претворяться невинной овечкой.

— Как Крала с детьми и Джулия?..

Он отвечает не сразу:

— Они в порядке. Их пытались перехватить, но Рино справился.

Выдыхаю с облегчением и киваю.

— Я на время запретил им покидать общую территорию.

— Мне ты тоже запретишь?..

— Да. — обрывает он с непроницаемым выражением лица.

Это просто охренеть как неудобно.

— Сандро, ты не можешь…

— Не стоит говорить мне, чего я могу и не могу, Елена. — протягивает он медленно сквозь зубы. Я тут же опускаю голову в знак покорности, но Сандро почему-то раздраженно выдыхает. Он, что, зол? Резко встав на ноги, он обходит кровать и останавливается у изножья, бросает на меня какой-то странный взгляд и выпаливает:

— О чем ты, мать твою, думала вообще?

Я настолько шокирована этим всплеском, что мгновение просто моргаю.

— Ты… злишься? — спрашиваю едва ли не шепотом.

— С чего бы? — убирает руки в карманы брюк, и все эмоции разом исчезают с его лица. — Моя жена решила поиграть в хренову Мать Терезу и поставить себя под угрозу. Скажи, на что именно я должен злиться?

— Но ты ведь сам позволил мне…

— Только потому что был недалеко.

Его зеленые глаза что-то ищут на моем лице так пристально, что я едва выдерживаю этот взгляд.

— С чего ты взяла, что твоя жизнь менее важна, чем их, Елена?

Что?

— Я… — качаю головой. — Не пойму. В чем проблема? Ты ведь успел, я жива…

— А если бы не успел? — требует он, пытаясь поймать мой взгляд, но мне сложно смотреть на него. Я не привыкла к этому Сандро. Не привыкла, что все его внимание сосредоточено исключительно на мне. Не пойму, чего он от меня хочет.

— Ты успел. — тихо повторяю.

— Мой отец нет.

Поднимаю голову, но Сандро отворачивается к окну.

— У твоих родителей все было иначе. — говорю. — Они любили друг друг. Наш… брак несколько отличается.

— Да, ты говорила. — холодно произносит. — Если ты умрешь, я просто найду себе новую жену, верно? — поворачивается ко мне.

Киваю.

— Так тебя воспитали. — от того, как он это произносит, все внутри меня замирает. Слова явно имеют двойное дно, но я просто не понимаю… — Ладно, идем.

Сандро вдруг направляется прямиком ко мне.

— Помогу тебе принять душ. — поясняет, намереваясь поднять меня с кровати, но я тут же вскидываю руки в защитном жесте.

Он замирает, прищурившись.

— В этом нет необходимости. Я и сама справлюсь.

Он склоняет голову на бок

— Док сказал, ты потеряла много крови и в последний раз еле стояла на ногах. Плюс повязку нельзя мочить. — он снова тянется ко мне.

— Тебе необязательно делать это самому. Можно позвать кого-то из прислуги или же…

— Я твой муж, Елена. — кулаками упирается в кровать по обе стороны от меня.

От близости этого мужчины мой пульс как по команде ускоряется.

Что происходит?

Зачем он это делает?

Будто бы прочитав мои мысли, Сандро отвечает:

— В болезни и здравии, помнишь?

— Ч-что?

— Мы дали друг другу клятвы. Кому, как не мне за тобой ухаживать?

— Но…

Не успеваю закончить, как он подхватывает меня на руки, и уже через мгновение я оказываюсь в ванной комнате. Она просторная и в светлых тонах. У дальней стены большая душевая со стеклянной дверью, слева раковина, справа туалет и ванна.

Бросив взгляд по сторонам, Сандро думает о чем-то секунду и в итоге осторожно ставит меня у раковины. Он определено был прав, ноги меня едва держат, так что приходится опереться руками о раковину.

— Душ будет удобней. — бросает мужчина и отходит в ту часть комнаты с душевой, чтобы открыть дверцу и включить воду.

Надо смутиться.

Или показать неуверенность.

Я не должна хотеть раздеваться перед ним.

Меня должна пугать перспектива…

Он возвращается ко мне, и все мысли разом стихают, потому что Сандро Ломбарди вдруг медленно опускается передо мной на одно колено. Крепче стискиваю пальцами раковину. Его взгляд не отрывается от моего лица, когда руки тянутся к поясу моих брюк. Он не спрашивает разрешения, не пытается быть благородным, просто расстегивает брюки и начинает медленно стягивать их с меня вместе с трусиками. Так, будто уже делал это сотню раз, так, будто имеет на это полное право.

А затем я слышу:

— Вчера нечаянно столкнулся с твоими сестрами.

Что?

Хлопаю ресницами, пытаясь переварить услышанное, точнее понять…

— Мило поболтали. — говорит как между прочим и обхватив икру, вытаскивает одну ногу из штанины, затем вторую. И при этом его зеленые глаза ни на секунду не отрываются от моего лица.

Соберись, Елена.

Вот, зачем он это делает.

Это допрос.

Не поддавайся.

Что надо сказать? Как ответить? Я знаю об этом? Или удивлена? Или беспокоюсь?

— Особенно с Эддой. — продолжает, медленно поднимаясь.

Думай, мать твою.

Его голос спокоен, даже в какой-то степени мягок. Будто муж просто делится со своей супругой тем, как прошел его день.

Нужно каким-то образом выбить почву у него из под ног.

Его руки принимаются за пуговицы на моей рубашке, и мы продолжаем смотреть друг на друга, когда я говорю:

— Я сама могу раздеться.

— Знаю.

Рубашка падает с моих плеч, за ней лифчик, и кожа покрывается приятными мурашками. Сандро по-прежнему упрямо смотрит только мне в лицо, однако краем глаза, он все же замечает кое-что между моих грудей. Татуировку в виде короны. И именно в тот момент, как его взгляд соскальзывает вниз, я спрашиваю слегка дрожащим голосом:

— Они живы?

Зеленые глаза тут же возвращаются к моему лицу и прищуриваются.

— Думаешь, я бы убил твоих сестер?

Пожимаю плечами, уставившись на распахнутый ворот его рубашки.

— Смотри мне в глаза. — вдруг бросает он, и тон его голоса никак не сочетается с тем, как мягко он обхватывает мою челюсть.

Наши взгляды снова сталкиваются.

— Ответь на вопрос, Елена. Я мог бы убить твоих сестер?

Есть две причины, по которым он может спрашивать.

Во-первых, Ломбарди никогда не трогает женщин. Ни при каких обстоятельствах. Это закон. И соответственно, ему может быть интересно, вижу ли я его монстром, способным убить двух невинных девушек.

Но с другой стороны, он прекрасно знает о том, что мои сестры не невинны, и теперь он хочет посмотреть, солгу ли я ему, прикрою ли их. Ведь я то точно знаю, что они могут дать ему повод для убийства. Мы оба это знаем.

Я уже раскрыла карты про Доминику, так что нет смысла скрывать.

— Зависит от обстоятельств. — отвечаю.

Мгновение он вглядывается в мое лицо, а затем задумчиво произносит:

— Хм.

И что это, блин, значит?

Больше ничего не сказав, Сандро тянет меня в сторону душа. Горячая вода стеной падает справа, но не касается, и муж разворачивает меня к себе лицом, берет мягкую мочалку и начинает стирать кровь с моего лица.

— Эдда рассказала мне о том, что произошло два года назад. — сообщает все тем же до жути спокойным ровным голосом.

Это не вопрос, так что я просто медленно киваю.

— Что именно ты тогда сказала своему отцу?

Это последнее, что я ожидаю услышать. Никаких «почему» и «зачем».

— Сказала, что беременна. — тихо отвечаю, не сводя с него глаз, пытаясь уловить его реакцию, хоть и знаю, что это бесполезно. — И что если он собирается убить тебя, то может просто сразу пристрелить меня.

Это длится всего секунду, но я чувствую, как его рука на моей ключице слегка замирает. Сандро видит правду в моих глазах, поэтому так реагирует. Он не думал, что я способна на подобную преданность. А может просто не был уверен, что я настолько преданна ему.

— И это убедило знаменитого Карлоса Эспасито?

Одна его рука мягко обхватывает мое горло, а вторая скользит ниже к моей груди, животу и… Кожа покрывается мурашками. С губ практически срывается стон.

Соберись.

Сглатываю, отчетливо ощущая, как дыхание сбивается. Я шатаюсь и рефлекторно хватаюсь за его предплечье, чтобы удержать равновесие.

— Да. — выдыхаю, впиваясь ногтями в кожу его руки. — Отец всегда ценил семью превыше всего. И так уж вышло, что я была его любимицей.

— Неужели?

Киваю.

— Раздвинь ноги. — вдруг слышу приказ.

— Но…

— Ноги, Елена.

Мать твою.

Немного расставляю ноги в стороны, и его рука тут же медленно проводит по моей промежности. Зеленые глаза вспыхивают, когда слабая дрожь проносится по всему моему телу.

— Ты этого хочешь? — спрашивает, ведя мягкой губкой по моему бедру и талии.

— Ч-что?

— Ребенка, Елена. — взгляд падает на мои губы и снова поднимается к глазам. — Ты хочешь ребенка?

— Я…

Пальцы крепче смыкаются вокруг моего горла.

— Правду.

Ублюдок.

Надо оттолкнуть его, Елена. Вот прям сейчас, пока эта хренова губка снова не забралась тебе между ног. Давай же, ты сможешь. Он уйдет, если скажешь «нет».

— Когда-нибудь. Д-да. Возможно. — выпаливаю шепотом, и ничего из того, что говорю, не звучит как «отпусти меня» или «не трогай меня».

На мои слова он никак не реагирует, но его губы вдруг оказываются слишком близко к моим. Я уже чувствую его дыхание на своей коже, как вдруг раздается звонок его мобильника. И на мужа это действует как ведро холодной воды. Отпустив мое горло, он вдруг отстраняется и вкладывает мочалку в одну из моих рук.

— Дальше справишься сама? — произносит деловым тоном без единой эмоции на лице.

Я киваю, и он тут же разворачивается, на ходу доставая телефон из кармана брюк.

— Докладывай. — раздается его холодный бас.

Упираюсь рукой в стенку душевой и бросаю губку обратно на полку, пытаясь вернуть самообладание.

Ублюдок добился чего хотел и свалил. Хренов манипулятор.

Но что я поняла о нем?

Во-первых, судя по внушительной выпуклости, что я заметила в его брюках, Сандро Ломбарди хочет меня так же сильно, как и я его.

Во-вторых, он не контролирует это желание, и я бы даже сказала, всячески пытается его подавить. Иначе он бы не сбежал, а трахнул бы меня прямо в этой душевой.

Переведя дыхание, прихожу в себя, быстро вытираюсь и накидываю халат. Разумеется, в спальне Сандро уже нет, однако на столе стоит поднос с чем-то аппетитным, от чего мой желудок мгновенно оживает. Игнорирую еду и бросаюсь к своей сумке, которая лежит закрытой на полу в изножье. На первый взгляд она кажется нетронутой, но когда я вытаскиваю всю одежду и лезу в потайной карман со своим «рабочим» телефоном, все внутри меня разом обрывается.

Его нет. Мать твою. Телефона нет. А значит нет и доступа к домашним камерам и отлеживающему устройству Сандро. Я не смогу выйти ночью, не смогу следить за передвижениями мужа.

Он нашел его.

Сука.

И если у него есть человек, который хотя бы вполовину такой же талантливый как Бьянка, он его взломает. Тогда я окажусь в полной жопе.

Так, спокойно.

Поднимаюсь на ноги и иду в гардеробную, где в потайном отделении ящика с бельем лежит запасной телефон для связи с Карой. Отправляю ей зашифрованное сообщение о том, что в ближайшее время не смогу появится в клубе, и прячу телефон обратно.

Затем сползаю на пол и обхватываю голову руками. Рана болезненно пульсирует, но это лишь никчемная крупица моих гребанных проблем.