37

Елена

Венеция

Выдыхаю дым и скидываю пепел в пепельницу на столике. Мой взгляд скользит по каналу и проплывающей мимо гондоле, а в ушах разливается голос Сандро. Так и представляю, как он сидит в кабинете своего отца в палаццо и рассказывает о последних успехах в Америке.

Он говорит об Атланте, о планах на Корону и о захвате Братвы.

За все время, что слушаю, старший Ломбарди не сказал ни слова. Просто молча слушал доклад Сандро на протяжении нескольких минут, а потом…

— Что ты собираешься делать со своей женой?

— Что конкретно вас интересует? — сухо отвечает муж.

— До меня дошли разные слухи, — мгновенно представляю тяжелый взгляд его зеленых, таких же как и у Сандро, глаз. — Из чего могу сделать вывод, что она опасная, непредсказуемая шлюха, которой нельзя доверять. Избавься от нее, пока не стало слишком поздно.

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и снова затягиваюсь сигаретой.

— Скажите, — звучит голос Сандро в моей голове. — Вы ведь любили маму?

Молчание.

— Скольких женщин вы трахали на стороне? Одну? Две?

— Следи за языком. — резко обрывает его отец.

— Сразу после вас.

— Я любил твою мать.

— Да, и до недавнего времени я тоже так считал.

Кажется, они какое-то время буравят друг друга взглядами, но потом старший Ломбарди говорит:

— Избавься от нее и возьми другую в жены. Она твоя хренова слабость. Из-за нее многие уже начинают сомневаться в том, подходишь ли ты вообще на место босса. Они не станут уважать того, кто даже свою жену контролировать не в состоянии. И это я уже молчу о ее нынешней репутации. Она опорочила фамилию Ломбарди.

— Это все? — бросает Сандро скучающим тоном и судя по звуку, поднимается на ноги. — Тогда я пойду.

— Если ты не устранишь ее, это сделает кто-то другой.

В голосе мужа слышится улыбка, когда он произносит:

— О, я бы очень хотел на это посмотреть.

На этом их разговор заканчивается. Я тушу одну сигарету, делаю глоток апероля и включив новую запись, закуриваю вторую сигарету. Сегодня из-за этого ежегодного съезда весь день проходят разного рода совещания. На детали мне плевать, я вслушиваюсь только в общее настроение. Насколько местные капо и младшие боссы готовы слить Сандро и кого хотят видеть вместо него.

Ответ на первый вопрос получаю почти сразу.

За последние несколько лет Сандро расширил Famiglia так, как не смог никто до него. Он организовал новые источники прибыли и отмывания денег за границей. Перекрыл Братве рынок сбыта в Америке. Но проблема в том, что в свете последних событий его считают слабым. Ни у кого нет доказательств моих «преступлений», однако они и не требуются. Слухов вполне достаточно.

Ответ на мой второй вопрос мне совсем не нравится.

Они хотят провести новое голосование и выдвинуть кандидатуру Давиде Ломбарди, старшего брата Матео. Скользкий тип, чуть младше Сандро и фактически возглавляет Famiglia в Италии. Его жена Эстель меня терпеть не может, и это при условии, что я всегда была предельно мила с ней. Думаю, проблема в том, что я красивее. Она ненавидит всех, кто затмевает ее «неземную» красоту. Долбанная Белоснежка. Свалила бы уже в лес к своим семи гномам.

Я продолжаю слушать записи, все больше убеждаясь в том, что не стоит мне сейчас появляться в палаццо. Но тогда как помочь Сандро? Не могу же я просто поубивать всех неугодных. Или могу?

Запись вдруг обрывается, и я вижу имя Сандро на экране. Брови мгновенно ползут вверх. Вынимаю наушники и отвечаю на звонок.

— Сандро? — произношу неуверенно.

— Откуда столько удивления?

— Прости, все никак не привыкну, что мы теперь общаемся.

— Где ты? — в голосе слышится улыбка и чуток раздражения.

— Странный вопрос. — втягиваю апероль через трубочку.

— Мне нужно, чтобы ты приехала в Венецию.

На секунду замираю, едва не поперхнувшись коктейлем, а затем прикуриваю третью сигарету.

— Зачем?

— Тут как-то скучно без тебя.

Даже не пытаюсь спрятать улыбку.

— Согласна, разговор с твоим отцом веселым не назовешь.

Пауза. Очень длинная.

— Ты в Венеции.

Не вопрос. Рефлекторно начинаю крутить головой, и замечаю его справа в проулке. Сердце делает этот странный трюк с переворотом. А мы ведь только пару дней не виделись.

На Сандро черная футболка поло, брюки и часы. Выглядит он шикарно. Настолько, что я не сразу понимаю, что надо сбросить вызов.

Через мгновение он уже опускается на свободный стул слева. Взгляд падает на сигарету в моих руках, затем снова на меня. Никакого приветственного поцелуя.

— Ты все еще злишься. — тихо произношу, и он отворачивается.

— Я не хочу об этом говорить.

— Но нам придется об этом поговорить.

— Елена. — обрывает, предупреждающе сверкнув своими зелеными глазами.

— Так был нужно.

— Я знаю. — сглатывает, глубоко вздохнув. — Я слышал, что ты сказала про вонючую тряпку.

— Говоришь на русском? — зачем-то выпаливаю я, хотя точно знаю, что Сандро говорит на пяти языках минимум.

— Мне нужно время. — устало отвечает.

Я киваю и откидываюсь на спинку стула, опустив глаза.

— Хорошо.

Он ловит мою свободную руку и вдруг подносит к своему лицу, оставляя мягкий поцелуй на кисти. По коже мгновенно проносится теплая волна мурашек.

— Я рад, что ты здесь. — совершенно искренне признается он, и уголки моих губ дергаются вверх. — А теперь докладывай.

Вопросительно выгибаю бровь, услышав приказной тон.

Сандро тут же подавляет улыбку и отпустив мою руку, добавляет:

— Пожалуйста?

Затягиваюсь сигаретой.

— Если не вдаваться в подробности, у тебя проблема.

— Ты. — догадывается, и я киваю.

— А еще Давиде.

— Знаю.

Подаюсь к нему и произношу заговорщически:

— Убить его?

Сандро заливается смехом, качая головой.

— Не стоит. Он племянник отца и мой кузен.

— Ну и что? У тебя еще сколько таких? Пять? Шесть?

— Семь.

— Вот именно. Подумаешь, одним меньше, никто и не заметит.

Он снова смеется, и отныне я считаю это одной из своих самых важных обязанностей — заставлять Сандро Ломбарди смеяться.

— Лучше дай мне подумать. Я за этим и вышел в город.

— Хорошо. — тут же затыкаюсь и затягиваюсь сигаретой.

— Давно ты куришь?

— С пятнадцати лет.

— Почему скрывала?

— Опять странный вопрос.

— Нет, мне правда интересно. Вождение, курение, ум, танцы — зачем?

— Ты забыл упомянуть мою харизму.

— Я серьезно. Зачем было скрывать от меня свою личность?

Я вздыхаю, стряхнув пепел, и снова затягиваюсь.

— Не знаю, что тебе на это ответить, Сандро. Так было проще? Иначе я не умею? Не все могут переварить мою личность? Знаешь, почему я была любимицей отца?

Он качает головой.

— Потому что я единственная из всех сестер не показывала своей истиной натуры. Смотря на меня, он не видел того, как сломал нас.

Сандро медленно кивает и говорит:

— Спасибо, что поделилась.

— Обращайся.

Когда он отворачивается и закрывает глаза, я выдыхаю с облегчением. Не так уж это и просто быть под пристальным вниманием Сандро.

На какое-то время за нашим столиком воцаряется молчание, но спустя несколько минут, муж открывает глаза и выпаливает:

— Хочу, чтобы ты была собой сегодня на ужине. И по возможности, не сдерживалась.

Я морщусь.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мне лучше вообще там не появляться.

— Что? Неужели сдаешься?

Я раздраженно вздыхаю и закатываю глаза, сложив руки перед собой.

— За исключением того раза, когда ты едва не убил…

— Схватил.

— …моих сестер, ты не вставал между нами. Не заставлял меня выбирать, они или ты. И я так не поступлю. Не буду встревать между тобой и твоей семьей.

Он смотрит на меня кажется целую вечность, а потом вдруг спрашивает:

— А если такой выбор возникнет однажды? Кого ты?..

Тут же качаю головой.

— Не надо. Не заканчивай это предложение. Пожалуйста.

— Ладно. — кивает. — Тогда вернемся к ужину.

— Сандро.

— Ты там будешь. — настаивает, и я по голосу слышу, что конкретно в этом у меня нет выбора.

— Им точно придется не по вкусу моя харизма. Ты ведь понимаешь это, да?

Он пожимает плечами.

— Плевать, главное, что ты приходишься по вкусу мне.

Ох, от того, как он при этом на меня смотрит, между ног начинает пульсировать.

— Правда? — склоняю голову набок. — И тебе совсем не хочется меня придушить?

— О, каждый день. Но чаще всего я думаю не об этом.

Тут все время было так жарко? Черт. Откидываюсь на спинку стула, крепче сжимая бедра.

Он ухмыляется, на что я никак не отвечаю. Ну, какое-то время, а потом просто не успеваю себя остановить.

— Ты все еще спишь с Катариной?

Он смеется.

— Что, если да…

— Тогда ищи себе новую секретаршу.

На его губах появляется восхитительная улыбка.

— Я не трогал ее с того момента, как ты сказала, что тебя не возбуждают неверные мужчины.

Вот же дерьмо.

— Я такая лицемерка. — виновато опускаю глаза.

— Детка, скажу это только один раз. — вдруг произносит он невероятно серьезно, от чего я рефлекторно поднимаю на него взгляд. — И больше повторять не намерен. Я ненавижу тот факт, что он к тебе прикасался. Но злюсь я не на тебя, а на всю эту гребаную ситуацию. На то, что ты не доверяешь мне. На то, что я не могу тебе ничем помочь. И больше всего на то, что ни черта не могу со всем этим поделать.

Я моргаю, замерев от эмоций в его голосе.

— А ты мне доверяешь? — спрашиваю, хотя не уверена, что хочу знать ответ.

— Нет. — тут же выпаливает он. — Не уверен. Понятия не имею.

Киваю. Справедливо. Он хотя бы честен.

— Ладно. — меняю тему. — Что мне нужно делать?

— Ты о чем?

— Об ужине. У тебя есть какой-то план?

— Да, есть. Но если ничего не выйдет, я скорей всего потеряю Famiglia.

Я улыбаюсь и подмигиваю.

— Не страшно. Проживем как-нибудь на те миллионы, что я у тебя украла.