Глава 31. Нежданное наследство

Марго будто окаменела на время и даже не замечала, струящихся по щекам слез. Они разрывали душу и сердце, оставляя после себя глубокую светлую грусть. Она не просто увидела, она прожила эти последние мгновения жизни Настасьи. Ощущала ее боль, слышала ее мысли, тонула под лавиной ее чувств и эмоций. Она тоже сделала тот последний вздох, прежде чем упасть землю.

Прародительница хорошо понимала, что происходит с девушкой, поэтому и не торопила ее, терпеливо ожидая, когда схлынут эмоции. Потом, повинуясь внутреннему порыву, поднялась из-за стола и крепко обняла Марго, совсем по-матерински поглаживая ее по спутанным кудрям.

— Полно, полно, девочка. Все быльем поросло, уже и места той битвы давно забыто. Да и не знал о нем никто.

— Ты пожертвовала собой, — Марго устало вытирала слезы, пытаясь унять дрожь в руках.

— Да, именно так решили Высшие силы и сделали меня Прародительницей — той, которая будет помогать и спасать своих потомков.

— Но ведь у тебя не было детей, да и тетка, взявшая тебя, тоже бездетной оказалась. Почему же род не прервался?

— Ооо, так моя матушка и тетя всего лишь двое из пятерых детей. У моего старшего дядюшки еще при моей жизни уже 6 деток народилось, из них трое мальчишек. А потом еще двое малышей появилось. Так что род мне достался большой и беспокойный, — Настасья вернулась за стол и улыбнулась, — хотя моя основная работа помогать женщинам. К мужчинам я прихожу редко, у них свои родовые защитники имеются. А вот мои правнучки — еще та забота! Постоянно что-то с ними случается. Всех успокой, ночью правильное решение нашепчи или казус какой устрой, чтобы от большей беды уберечь. А ты… ты особенный случай. Ты — моя наследница!

Последние слова прозвучали с такой гордостью, что девушка, пожалуй, впервые стала думать о Силе как о даре, а не проклятии, ломающем ее привычную жизнь.

— Здесь в межмирье тебя никто не найдет, поэтому приходи, когда будет надобность. Поговорить, спрятаться, совета спросить или подумать. Я тебе рада завсегда буду.

Марго кивнула и окинув дом долгим взглядом, наконец-то решилась задать не дающий ей покоя все это время вопрос:

— Это копия того дома, в котором ты жила?

— Нет, конечно! — смех вновь зазвенел колокольчиком в ушах. — Похож немного, но слишком много времени прошло. Что-то я подзабыла, а чего-то и не было никогда. Я за столетия немалому научилась и некоторые ваши новшества очень мне полюбились. Вот стекла, к примеру — в мое время о таком и мечтать не могли. Чашечки эти фарфоровые — красота, глаз не отвести! Самовар опять же. Я сначала внутри все обустроила, только тоска меня взяла. За окном-то пусто! И никак не забыть мне, что уже не на белом свете живу, а зависла на веки вечные между мирами. Вот и попробовала улицу нашу, какой ее запомнила, создать. Бывало, хозяйничаю в горнице, а по улице Серафима с коромыслом идет, мальчишки соседние озоруют и легко так на сердце становится — жизнь идет, и я вроде еще на землице ногами стою, на солнышко наше любуюсь. Так и оставила все, мне на то запрета нет.

— Красиво у тебя. Необычно немного, но красиво. А еще тепло и уютно.

— Дак как же без этого? Дом он и есть дом, здесь моей силе границы нет Я ведь в вашем мире редкая гостья была, слишком трудно это. Но теперь все изменилось — благодарность моя тебе, по первому зову приду, где бы ты не оказалась.

— Причем здесь я?

— В нем все дело, — Настасья мотнула головой в сторону кулона, висящего на шее гостье. Он мне от матери достался, а ей от своей матери, бабки значится моей. Он родовой — только наши женщины его носить могут, другим он беду, а то и погибель принесет. Я, когда на смерть шла, на хранение его отдала человеку верному. Чтобы хранил, пока ты не появишься. Видишь, выполнил он и его потомки мою волю. Все точно сделали.

— Так это ты! Ты его прадеду Антона передала! — воскликнула Марго.

— Кузьме. Хороший мужик был, не подвело меня чутье. Сам на чужое добро не польстился и потомкам своим это донес.

— Да, я и сама удивилась, — девушка бережно поглаживала гладкую поверхность кулона кончиками пальцев, — в те времена такое украшение из серебра диковинкой было. На него, наверное, можно было себе безбедную жизнь обустроить.

— Недолгую только, — хмыкнула Прародительница. — Да и не серебро это вовсе.

— Как не серебро? Что я серебро от металла простого не отличу?

— А кто тебе сказал, что это обычный металл?

— Что же тогда? Один в один серебро.

— Нееет, этот кулон в нашем роду очень давно оказался. И не из серебра его отлили. Матушке моей бабка сказывала ту историю. Она ее еще девчонкой от своей прабабки услыхала. А та то ли сама участницей давних событий была, то ли пересказывала их. Мне это неведомо. Не устала еще истории-то слушать?

Настасья пытливо уставилась на Марго и наткнулась на спокойный и открытый взгляд. Секретов и недомолвок между ними быть не должно. И обе девушки это отлично понимали — слишком многое сейчас стояло на кону и знания могли оказаться в предстоящей битве самым сильным и страшным оружием.

— Раз готова, слушай, значится. Как рассказывали мне, однажды вблизи деревни, где наша прабабка жила, мужики нашли камень. Шли они с охоты и наткнулись на глыбу огромную, а подойти поближе не смогли! Как об стенку стучались, самые ретивые даже шишки на лбу набили. Вернулись они по домам — шумят, о камне рассказывают. Собрали старожил, решать ведь нужно, что за находка такая неведомая. Долго старики совещались. И так, и так рассказ мужиков прикидывали. Да потом пришли к решению гонца к князю снарядить, мол пусть он сам уразумеет, как им поступить. С первыми петухами и снарядили верхового, наказав ему нигде не останавливаться и никому о глыбе диковинной по пути языком не трепать. Прабабка тогда девкой на выданье была, дар в ней плескался небольшой и от женихов отбоя не было. Девка ладная, красивая и спорится у нее все в руках — чем не невеста? А то, что в травках разбирается и хвори лечит, так и хорошо это. Вот только один недостаток за ней водился — дюже любопытная была! Пока старики совещались, она под избой стояла и все слышала. Интересно ей стало на камень тот поглядеть. В следующую же ночь на полную луну как раз выскользнула она из дома и прямиком в лес направилась. Дорогу к камню нашла сразу, как вел ее кто. Подошла ближе и дивится — глыба такая, что и описать невозможно! Если несколько изб вместе смять, да колобок из них скатать, и то в размер не войдешь! Глыба вся черная была, едва контуры в ночи угадывались. Идет прабабка, любуется и тут луна из-за тучки выглянула и камень осветила. А на нем оказались выступы серебристого цвета, и искорка по ним идет бирюзовая. Как ящерка в жаркий полдень, мелькнет и будто не было ее вовсе! Прабабка идет и дивится — чего это мужики подойти к камню не могли, вот она почти вплотную приблизилась и не отбрасывает ее никуда! Протянула она руку, шероховатую поверхность погладила. А кусочек серебристый возьми, да и в ладонь ее выпади. И поняла она как-то, что взять его нужно и спрятать до поры времени. Так и сделала, вернулась домой, завернула в тряпицу и на самом дне сундука схоронила.

— А с камнем тем что?

— А ничего! — рассказчица развела руками. — Уже на следующий день вокруг него болото начало появляться. И росло так быстро, что уже к прибытию князя глыбу в трясину-то и утянуло. Поохали местные, посудачили, да и забыли о камне чудном вскоре. Все, кроме прабабки нашей. Она все гадала, зачем ей камешек тот в руки дался, но помалкивала. А потом сон ей пришел — будто в деревне старик появился. Древний, лицо так морщинами изрезано, как земля после весенних ручьев и разливов. Сам высокий, но крепкий еще. Идет прямо, не сутулится и глаз от прабабки не отводит. А потом руку протягивает, а там на ладони изображение украшения. Сделай, говорит, такое из камушка своего и будет всему роду твоему особенному защита. С утра прабабка сразу к кузнецу побежала. Он давно на нее заглядывался и никому бы про ее заказ не проболтался. Выслушал мужик зазнобу свою, кивнул, а через неделю прямо в руки и отдал ей эту диковинку.

— Вот это да! Не зря Агата почувствовала, что кулон очень древний.

— И не просто древний. В следующую ночь после изготовления украшения старик снова во сне к прабабке пришел. С шеи ее подвес снял и начал шептать что-то. Долго — до самых петухов колдовал. Потом осмотрел внимательно, крякнул довольно и обратно на веревочку отдел. И в то же мгновение исчез — как утренний туман растворился в воздухе. Даже я не могу сказать тебе, кто это был и какую мощь на самом деле скрывает эта вещь. Но знаю одно, если я тебе нужна буду, просто согрей его в руке и позови. Ты сегодня так и сюда попала.

— Точно, — задумчиво протянула Марго. — Я же огонь разожгла в камине, кулон в руке держала и обо всем думала.

— Не просто думала, а вопросы задавала.

— Вот и нашла на них ответы, не сотрешь теперь.

— Пора тебе, нельзя живым долго здесь, — неожиданно засуетилась хозяйка.

Она встала и на прощанье крепко обняла присмиревшую, задумчивую Марго. Они вышли из уютной горницы на скрипучее крыльцо. Девушка улыбнулась Прародительнице, обхватила пальцами кулон, как та ей показала, и исчезла в огненном вихре.

Настасья же не торопилась обратно в избу, с тревогой вглядываясь за горизонт.

— Почему ты ей не все рассказала?

Девушка будто ожидала этого вопроса, ничуть не растерявшись при виде огромной лисицы. вальяжно развалившейся у босых ног.

— Почему ты умолчала? — настаивала рыжая красавица, обернувшись пушистым хвостом.

— Еще не время. Негоже так сразу, дай ей чутка привыкнуть.