Порча

Потрепала псинку за ушком. С Прошей они общий язык нашли, могли на полу вместе, свернувшись в единый комок, спать. С едой тоже разобрались, не отбирали друг у друга.

– Мам, а что ты с дядей Сережей совсем не разругаешься? Что он все тебе названивает? – спросила Катюшка.

– Есть несколько причин не делать этого. Во-первых, мы с ним прожили десять с лишним лет, и он всегда относился к тебе и ко мне хорошо, до последних событий. Во-вторых, в квартире остались наши с тобой вещи, картины, вышивки, книги. Если я с ним разругаюсь, то, как ты думаешь, что он может с ними сделать? Живем с одним человеком, а уходим совершенно от другого. Ну и, в-третьих, вдруг в будущем он мне понадобится, – закончила я свою речь.

– Ну да, если он выбросит наш с тобой зимний гардероб, то придется довольно крупную сумму отдавать за одежду и обувь, – задумалась дочь.

– И я о том же. Согласись, не такой уж он и плохой человек, если бы не особенности его организма, с которыми я больше не могу и не хочу мириться.

– Мамуль, я тебя поняла, – чмокнула меня Катюшка в щечку, и пошла дальше рисовать своих анимешных героев.

Запиликал телефон, кто-то усиленно забрасывал меня сообщениями. Пара сообщений была от Виталика, извинялся, что не приехал в гости, как обещал. Он случайно выпил шампанское и вино, а потом отполировал все это с соседом самогонкой. Посмеялась над его «случайно», этого и следовало ожидать. Пожелала ему скорейшего выздоровления.

Семь сообщений пришло с незнакомого номера. Гражданка мужа забрасывала меня гневными словами, требовала, чтобы я оставила его в покое, забыла о нем и занялась уже своей личной жизнью, а то она за себя не ручается. Она писала и писала, телефон не успевал принимать ее сообщения. Ответила ей, чтобы она забирала мужа, если, конечно, он к ней пойдет, а затем отключила аппарат. Не готова я принимать этот бред на ночь глядя.

Доделала все дела и улеглась спать. Половину ночи снилась какая-то женщина, которая долбилась в стену. Вот как панночка в «Вие» со всего разлета об стену ударялась, так и та дама в моем сне. Платье у нее длинное кремовое, волосы средней длины черные, худая. Смот-рю на нее и думаю, больно, наверно, так долбиться, стена каменная прочная, не пробьешь, а она все ее пробить пытается всем своим телом.

Утром на улице солнышко, птички поют. Так салатика сырного захотелось, аж слюна потекла при мысли о нем. Все продукты в доме есть, только майонеза не хватает. Поставила яйца вариться, три на салат, а четыре на завтрак. Вода сразу как-то сразу мутной стала, хотя я их помыла. Ну, мало ли, может, реакция какая с водой. Ушла утренние процедуры проводить. Вернулась, вода кипит, а все яйца сверху плавают, как будто они пустые.

Сунула их под ледяную воду, немного остудила и принялась чистить. В них не было желтка, притом во всех. Его словно кто-то вытянул – белок был, а вот на месте желтка пустота. Меня аж передернуло, собрала все почищенные яйца, три штуки отдала Проше, три Волку, а одно оставила. Значит, салат буду делать без яиц.

Зашла к курочкам, поменяла им водичку, насыпала дробленки, собрала снесенные за ночь яйца. Открыла им дверь, пусть погуляют. Пошла к козам, там все, как всегда. Подоила и с ведром в дом отправилась. Принесла молоко, а оно у меня на глазах свернулось и затухло. На поверхности начала образовываться плесень. Подхватилась и понеслась с этим добром на улицу.

– Ну ты и дура, это надо же до такого додуматься, – в сердцах сказала я.

Выливая порченое молоко на пустыре около заброшенного дома, приговаривала:

– Порченое молоко выливаю, все тебе назад возвращаю в двойном размере, чтобы у тебя так же тухло в жизни было, как в этом ведре. Пусть будет так, как я сказала. Аминь.

Пока выливала, три раза повторила, да от души, да представив ту даму, что в стену долбилась. Сходила за пустым яйцом и лопаткой. Прикопала его там же, только пожелания другие отправила и тоже все с возвратом. Пусть теперь своим же «добром» захлебнется. В следующий раз, может, подумает, как людям пакостить. Плюнула на то место, где яйцо закопала, и отправилась домой.

– Тетя Агнета, тетя Агнета, подождите, – услышала я знакомый детский голосок.

Остановилась около калитки.

– Здравствуй, Настя, а молока сегодня нет. У тебя вчерашнего дома не осталось? – спросила я девочку.

– Осталось немного, на пару кормлений хватит, наверно, если оно конечно не закисло.

– Могу йогурт тебе дать, правда, братишка у вас еще маленький, не знаю, можно ему или нет, – предложила я.

– А вечером молоко будет? – спросила она с надеждой.

– Должно быть, я надеюсь, – посмотрела я на то место, куда тухлое вылила.

– Я вечером приду, часов в пять. Хорошо? Папа вам денежки за молоко перечисляет? – спросила Настя.

– Приходи в пять. Папа твой исправно платит, – улыбнулась я.

Девочка помахала мне ладошкой и побежала в сторону своего дома.

В кухне уже крутился Константин Петрович.

– Утро доброе, – радостно поприветствовал меня товарищ. – А что, каши сегодня не будет?

– Вам же вчера она не по душе пришлась, – усмехнулась я. – Позавтракаем останками запеканки и бутербродами с сыром, или просто сыром, – достала я позеленевший хлеб.

– Агнета, вы вроде хозяйка хорошая, а у вас вот такое тут хранится, – скривился Константин, кивнув на плесневелый хлеб у меня в руке.

– Вот не поверите, Константин, сама в шоке, – отнесла я буханку на улицу.

В душу закрадывались нехорошие сомнения, и я с ужасом открыла холодильник. К счастью, продукты там не испортились. Все пересмотрела и перенюхала, вроде порча не успела коснуться холодильника. Решила ничего на завтрак не готовить, боялась, что в руках продукты начнут портиться. Дочь накрыла на стол, позавтракали.

– Эх, хорошо, но мало, – причмокнул Константин, доев последний кусочек запеканки.

– Вы же вчерашнее не едите? – подколола я его.

– Ну, мы же это сегодня едим, значит сегодняшнее, – рассмеялся он, настроение у него было хорошее.

Он пробрался в зал и выбрал еще несколько книг с книжной полки.

– Агнета, если я вам нужен, то скажите, а если нет, то я пойду читать. Давно так себя хорошо не чувствовал, – он улыбался.

– Пока ваша помощь не требуется. Может, после обеда шифоньер перенесем в летнюю кухню.

Он ушел в беседку, а я подхватила плесневелый хлеб и отправилась его уничтожать. В этот раз я его сожгла, с оговорами да шепотками.

Теперь нужно топать в магазин за майонезом. Хлеб, к сожалению, по выходным не продают, придется свой ставить или лепешки печь. Ну да ладно, это дело поправимое.

В магазине стоял худой молодой парень со светлыми длинными волосами, убранными в хвост, и козлиной бородкой. Выбирая продукты, он подергивался и закатывал глаза, когда Марина задавала ему уточняющие вопросы. Одет обычно: джинсы, кеды, ветровка. Пока он набирал себе продуктов, я разглядывала в витрине майонез. Парень немного отступил назад и наткнулся на меня, я его придержала рукой, чтобы уж совсем не упал. Он дернулся, извинился, рассыпал сдачу по прилавку. Марина помогла ему все собрать. Схватил пакет с продуктами и выскочил на улицу.

– Это что за малахольный? – спросила я продавщицу.

– Это батюшка местный, отец Николай, – усмехнулась Марина.

– Почему в мирской одежде и не на службе?

– Отслужил, наверно, – пожала она плечами. – Холостой, между прочим, – подмигнула она мне правым глазом.

– Марина, у меня муж есть, – ответила я укоризненно.

– Мужа мы твоего не видели, так что имей в виду, – засмеялась она. – Батюшка сюда три года назад приехал с мечтой найти селянку и жениться на ней. А у нас молодых и нет особо, девчонки 9-й класс заканчивают и в город бегут учиться. Если возвращаются, то уже с семьями.

– Слушай, Марина, а кто-нибудь в поселке мебелью занимается? Мне дочери кровать нужна.

– Ну, вот он и занимается, мастерская у него, – кивнула она на дверь.

– Понятно, давай майонез вон тот и пачку соли, и я побежала, может еще и догоню блаженного.

Выскочила на улицу, – стоит, на небо любуется. Одну ногу на велосипед забросил и никуда не едет.

– Здравствуйте, батюшка, – обратилась я к нему, а саму смех разбирает, парень-то меня лет на восемь моложе.

– Здравствуйте, меня Николай зовут, – улыбается. – Церковь только на следующей неделе работать будет.

– Я насчет мебели. Слышала, вы специалист по дереву. Меня Агнета зовут, – и зачем-то протянула ему руку.

Он дернулся, закатил глаза, но руку пожал. В затылке снова заломило. Вот зачем ты, Агнета, чужих мужиков трогаешь, не надо так делать. Поругала себя.

– Что вам нужно? – опять глаза закатил, заболевание у него какое-то, что ли.

– Кровать для дочери.

– Размеры есть? Набросок?

– Ну, стандартные, – вопрос меня поставил в тупик.

– Агнета, как размеры узнаете, так приходите, – он снова дернулся и улыбнулся.

Я кивнула ему головой, мы пожелали друг другу доб-рого дня и разошлись в разные стороны.