Верни ложки

День был продуктивный, с физической работой на свежем воздухе, так что вырубилась сразу, как только голова коснулась подушки. Половину ночи снилось, как пожилая женщина с мужчиной стучат кулаками в толстую каменную стену, пытаясь ее проломить. Кто-то добрался до моей защиты, и хочет ее пробить. Но это же сон, и здесь я могу делать что угодно. Представила, что стена горит. С внешней стороны заполыхало красно-синее пламя, женщине обожгло руки, у мужчины только пыхнул рукав на рубашке. Они исчезли. Хорошо, может, оставят свои попытки подобраться ко мне.

Вдруг я оказалась в чердачной комнате, все та же троица из почтеннейших дам, все тот же круглый стол и чайный сервиз, и бесконечный пасьянс.

– Ты зачем рунами ее чистить принялась? Бабкиных методов тебе не нашлось? – стала ругать меня Маргарита.

Я молча таращила на нее глаза.

– Ну что ты опять ругаешься на нее, Маргарита. Получилось же, – ответила Аксана, выкладывая на стол очередную карту.

– Получилось, да. А чем она их активировала? Ей стихий мало? Ладно, огонь отметается, но вода, воздух, земля, они же никуда не делись. Это же надо додуматься использовать свое собственное дыхание при работе с людьми, ты бы еще кровью помазала для полного счастья, – выказала свое недовольство Марго.

– Ой, да ладно тебе, я вон много чего на своей крови творила, – ответила ей Аксана.

– Ага, творила и вытворяла, а потом от всякой нечисти отбивалась. Глядишь, прожила бы подольше. – возмутилась Маргарита.

– Маргарита Семеновна, я прожила столько, сколько мне было отмерено. Проживи я хоть на один день дольше, ты бы тут с нами не сидела.

– И что, мне теперь рунами не пользоваться? – спросила я испуганно.

– Пользоваться, – хором ответили три женщины.

– Только ты головой думай прежде, чем что-то делать, план себе составь перед ритуалом. В этот раз тебе повезло, ты сразу с помощниками рассчиталась, они работать начали. А то бы получила, – ответила сердитая Марго.

– По ушам? – зачем-то спросила я.

– И по ушам, и меж ушей, и промеж глаз, – ответила она. – Думай сначала о своей дочери, если себя не жалко.

– Марго, девочка все поняла, не шуми, – ответила полупрозрачная Ангелина. – Ты на могилку мою сходи, там роза совсем зачахла, посади мне что-нибудь другое, – попросила она.

– Хорошо, – ответила я, и меня вынесло в кабинет на мой диван, в мое бренное тело.

Тушку ломило, болела каждая косточка, вот так вот с непривычки-то. Еле собрала свое тело в кучку и поднялась с постели. Кое-как добралась до ванной комнаты, охая и постанывая, чаще надо давать физическую нагрузку на мышцы.

– Мам, ты чего, – выглянула Катюшка из своей спальни. – Болит что-то?

– Все болит, ничего не помогает. Мать твоя братская развалина, сейчас два шага сделает и рассыплется, – ответила я.

– А почему два шага, а не один? – удивилась она.

– Чтобы тебе дальше за веником ходить, когда мои потроха собирать будешь – рассмеялась я.

– Ну, мам, – она скорчила скорбную мордочку.

Вышла из дома. Ирина намывала беседку. Посмотрела на нее, над головой вертелось небольшое розовато-серое облако, образуя воронку. Из него периодически вылетали маленькие молнии и били мух. Одна все время уворачивалась, а остальные две ползали полудохлые по голове. Быстро сработало, дня два или три – и все уже чисто будет.

– Утро доброе, – крикнула она мне и помахала тряпкой. – Вот решила беседку помыть. Ее бы покрасить не мешало. Краска есть?

– Нет, – ответила я, морщась от боли.

– А если найду? – засмеялась она.

– Ищи, – махнула рукой на сараи.

– Крышу тут подлатать надо, в идеале новое покрытие постелить.

– Ирина, на беседку денег не запланировано, мне еще за дом рассчитаться надо, – сказала я с сожалением.

– Сколько надо?

– У тебя все равно их нет.

– Будут, машину продам, у меня все равно права отобрали. Получу назад, тогда новое авто куплю, – ответила она с явным намерением дать мне взаймы. – Так сколько?

– Сто пятьдесят тысяч, – ответила я.

– Разберемся, – махнула она рукой и принялась дальше намывать беседку.

Я отправилась в свои сарайки к своей скотинке.

Завтрак был простой, без излишеств и мудреной готовки: яйца вкрутую, сыр, сливки в пиалушке, варенье, хлеб и конфеты, которые привезла Ира.

– Ну прямо, как в турецком отеле, – засмеялась женщина, намазывая сливки на кусочек хлеба.

– Ага, шведский стол, – я криво усмехнулась.

– Ты чего такая смурная, спала плохо? – поинтересовалась она, отхлебывая чай.

– Спала нормально, вот только после вчерашних грядок болит все, – ответила я, посмотрев на нее исподлобья.

– А я ничего, огурцом, – бодро вещала Ирина.

– Зеленая и в пупырышку? – хихикнула я.

Она рассмеялась.

– Снилось тебе что? – спросила то, что меня волновало.

– Зомби. Представляешь, лезут ко мне, ручки свои поганенькие тянут.

– Кто-нибудь был знакомый? – продолжила ее выспрашивать.

– Ага, гендиректор, свекровь, Женька, подруженция моя, экономистка наша, мой помощник. А, вспомнила, еще соседка. Приснится же такое. Такие страшные, кожа на них клочками, бррр, гадость какая, – она дожевала свой бутерброд с вареньем и сливками.

– Н-да, – ответила я. – Еще и гендиректор. Ему-то ты чем насолила? С этими все понятно.

– Не знаю, может, родственника своего на мое место поставить хочет или приятелю должность нужна, – пожала она плечами. – Ты хочешь сказать, что все они причастны к моему состоянию?

– Угу, – задумалась я.

– Может, мне завтра на работу не ходить? Да и как я пойду, у меня ни одежды нет нормальной, кроме этих треников, разжирела, ничего не лезет. Вид у меня затрапезный, голова-то в каком виде, ногти, – она показала обломанный нарощенный маникюр, который уже порядком сошел. – Ногти надо было еще два месяца назад снимать. Они же когда меня такую увидят, возрадуются, что меня победили, – она отвернулась, и у нее по щекам потекли слезы.

– Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон. У меня машинка для стрижки есть, модельную стрижку не обещаю, но ровно будет. Уберем твои кусты на голове и сделаем ровный газон. Голова у тебя правильной формы. Про ногти надо у Марины-продавщицы спросить, может, тут кто-то и делает. У меня полный шкаф новой одежды, может, и подберем тебе что-нибудь, – произнесла я с вдохновением.

– Про обувь забыла, – показала она ноги в розовых кедах.

– У тебя что, переобувки на работе нет? Доедешь до работы в них, а там переобуешься.

– Точно, а я совсем забыла, – кивнула она.

– Только ты туфли сразу на ноги в офисе не натягивай, посмотри внутрь, может там какой сюрприз лежит, – предупредила ее.

– Да ладно. Думаешь? – удивилась она.

– Легко.

После завтрака мы принялись улучшать тюнинг Ирины. Прошлась по голове машинкой, все боялась, что меня либо «муха» укусит, либо облачко шибанет по руке. Но все обошлось. Оставила ей ежик в полтора сантиметра. Кстати, ей шла такая стрижка. Предложила ей собрать волосы и сжечь, в знак прощания с прошлым.

В бабушкином шкафу нашла костюм цвета фуксии Ириного размера, белую классическую сорочку и юбку-карандаш черного цвета. Притащила все в домик.

– Ну-у-у, это все какое-то допотопное, хоть и новое и с этикетками, – протянула она, разглядывая вещи.

– Не в бутике, не выпендривайся, – ответила я. – Лучше, чем твои спортивки.

– Да пофиг, – она натянула на себя костюм цвета фуксии.

– Ой, а у меня же зеркала в доме нет, куда же ты посмотришься? – вспомнила я такую особенность дома.

– Как нет? Совсем нет? – удивилась она.

– Только в ванной маленькое.

– Удивительно. Не переживай, здесь есть.

Мы вышли с ней в комнату между баней и летней кухней, и она закрыла дверь. На ней красовалось зеркало в полный рост.

– Слушай, но так неожиданно, – она покрутилась около зеркала. – Это не смотрится допотопщиной, очень хорошо. Сейчас модно именно это. И цвет такой ядреный. Прям ух. И даже кеды в тему, – засмеялась она.

Затем она померила классическую рубашку и юбку-карандаш. Все село так, как будто тут и было.

– Мне нравится, – посмотрела Ира на себя в зеркало. – Можно я все заберу?

– Бери, мне это все равно большое, да и ни к чему.

Через Марину нашли девочку маникюрщицу, которая за определенную плату привела Ирины руки в порядок.

– Чудесно, – разглядывала свой новый маникюр женщина. – И дешево как.

Возвращаемся с Ириной домой, а около забора стоит Юлина машина.

– К тебе снова гости, – сказала Ира.

– Ну да.

Юля увидела нас и выпрыгнула из автомобиля.

– Привет, – радостно поприветствовала нас. – Извини, что без звонка, но я по делу. Я быстро.

Над ее головой висела черная туча, с нее свисали тонкие нити, которые пронизывали ее лицо, шею и уходили куда-то вниз под одежду.

– Ира, ты иди. Мне с человеком поговорить надо, – открыла я калитку.

Женщина шмыгнула во двор и закрыла за собой дверь. Сестрица с ухмылкой ее проводила.

– Здравствуй, Юля. Что тебя ко мне привело?

– Что, даже в свою беседку не пустишь? – спросила она с вызовом.

– Ты же сказала, что быстро. Вот решила тебя и не задерживать.

– Мне платок на голову нужен. У тебя лишнего нет? А то я свой где-то посеяла, а в церковь без него не пускают, – ответила она, опустив глаза в землю.

– Юля, ты чего удумала? Тебе проклятья мало, ты добавить решила, закрепить, так сказать? К бабке Нине ходила? Скоро Пасха, соборование можно провести, может, и поможет, – стала ее ругать и уговаривать, чтобы не торопилась.

– Она мне ребеночка обещала, – отвернулась она.

– Почему она сама себе ребеночка не сделала? Ты ее не спрашивала? После Пасхи свои черные дела делать будешь, если не будет эффекта от церковного обряда, – дальше стала ее уговаривать.

– Вот на Пасху и надо ритуал проводить, она так сказала.

– Думаешь, тогда проклятье отступит? Ты еще после больницы не окрепла, ребенка родишь, а сама помрешь. Кому твое дитя нужно будет?

– Не кудахчи. Так ты мне дашь платок или нет? – оборвала она меня.

– Юля, у меня вид неразумного человека? Ты на меня переклад решила сделать, а я еще и помочь тебе в этом должна, еще и радоваться за тебя, какая ты умница-разумница. Только тронь мою семью, я тебе голову с седалищем местами поменяю, – прорычала ей в лицо.

Она скривилась вся.

– Ой, здравствуйте, тетя Агнета, – услышала я знакомый детский голосок.

Повернулась на голос. Настя шла ко мне навстречу и вела за руку высокого бородатого мужчину, который улыбался во все свои имеющиеся зубы. Они несли тортик и конфеты.

– Знакомьтесь это мой папа Игорь, а это тетя Агнета, которая спасла Андрюшку от голодной смерти, – представила нас девочка.

– Здравствуйте, Агнета, очень приятно. Я вот только с дороги, решил отблагодарить вас, – протягивает мне тортик с конфетами.

– Ну, идемте чай пить, – пригласила я их и открыла калитку.

– Я тоже, пожалуй, не откажусь, – нырнула вперед мужчины Юлька.

Вот зараза такая, не драться же с ней. За этой профурсеткой только глаз да глаз нужен, чтобы чего не сперла из моих вещей.

Всех разместили в беседке, накрыли на стол. Катюша забрала Настю, и они ушли поедать торт к ней в комнату.

– С кем же вы малыша оставили? – спросила я Игоря.

– Алевтина Максимовна, наш фельдшер, согласилась посидеть, – ответил он.

Про жену спрашивать не стала, постеснялась. Все же история их семьи не для широкой публики.

– Ой, а сколько вашему малышу? – спросила его Юля.

– Почти три месяца.

– А фоточки его есть? – прилепилась к нему сестрица.

Облако над ней становилось больше, а нити толще. Вот ведь самка собаки, видно, задумала гадость какую-то.

– Нет, – он как-то странно на нее посмотрел.

– Жалко, я так люблю малышей, – продолжила щебетать Юлька.

Я посмотрела на нее и скорчила страшную рожу, она закатила глаза и замолчала. Игорь рассказывал про север и про тайгу, про рыбу и про грибы. Показывал фотографии чего смог поймать. Было интересно его слушать, ни Юля, ни Ирина его больше не перебивали.

Через час он засобирался домой, сказал, что устал с дороги и хочет отдохнуть. Пошла за Настей в дом.

– Настя, у тети Юли, что приехала на машине, детей нет, и пока не намечается, так что детские вещи не давайте ни под каким предлогом. Понятно? – сказала я девочке.

Та кивнула головой. Мы вышли на улицу. Юля пыталась уговорить Игоря довезти их с дочерью до дома. Он отказывался, говорил, что как-то неудобно ее напрягать.

– Пап, пошли пешком, я так по тебе соскучилась, – Настя обхватила его ручками и прижалась личиком.

– Пошли, моя хорошая. Юля, извините, но желание моей принцессы – закон, – он взял дочку за руку, и они пошли по дороге.

– Юля, верни ложку, – повернулась я к барышне.

Она вынула чайную ложечку из кармана и запулила ее через забор.

– И вторую тоже, – посмотрела на нее исподлобья.

Эту она мне кинула под ноги. Дамочка зло на меня зыркнула, хмыкнула, прыгнула в машину и дала по газам. Рванула в другую сторону от поселка.

– Вот овца-то, – прокомментировала Ирина, – Ложки-то ей зачем понадобились?

– Угадай с трех раз. Чай, наверно, будет пить сразу с двумя ложками, – усмехнулась я. – Проблемы грести в свою сторону, вот зачем они ей.

Вот так Юля, сестра божьего служителя. Надо будет Николаю позвонить и на нее нажаловаться. Может, он с ней поговорит, вразумит.

– Агнета, ты мне телефон не отдашь? Перезванивать никому не буду, только посмотрю, кто мне звонил, – попросила Ирина.

– Сейчас принесу, – ответила я и ушла в дом.

Вернулась с телефоном и вручила его ей. Она села на лавку около дома и стала просматривать список пропущенных вызовов, во время зарядки она его не отключала, просто поставила в беззвучный режим. Ира стала читать сообщения, вдруг у нее затряслись руки, и она стала лихорадочно кому-то звонить.

– Алло, алло, сынок, что у вас там стряслось? – взволнованно прокричала в трубку Ирина.

Я ушла в дом, чтобы не слушать ее разговора. Через полчаса вышла, мне было любопытно, да и вдруг помощь какая нужна. Ира сидела на лавке и смотрела куда-то вдаль.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Да, ко мне сынок завтра возвращается. Сказал, что скучает сильно, что отец с бабушкой не разрешали ему со мной общаться. А теперь у него есть возможность уйти из дома, – у нее текли слезы по щекам от радости.

– Перестали его охранять бабка с отцом?

– В общем, да. Свекровь сегодня ставила на зажженную плиту кастрюлю с водой, и огонь полыхнул сильно и открытым пламенем обжег ей руки. Попал на рукава кофты. Обгорели у нее руки до самого локтя, – она посмотрела на меня. – Это вот так эта штука действует? – похлопала она по карману.

– Вполне может быть, – пожала я плечами.

– Обалдеть, – она удивленно присвистнула.

Может, и став так сработал, а может, моя защита, а может, все вместе, хотя и стечение обстоятельств никто не отменял, в том числе и сломанную плиту.