Глава 11. Откупиться от смерти

Наши дни Обычно Алика отказывалась брать в работу клиента, если он был ей неприятен. Но бывают случаи, когда человека присылают к ведьме Силы. И помощь ему способствует развитию самой колдуньи. Отказать здесь, конечно, можно, свободу выбора никто не отменял, но, мягко говоря, нежелательно. Силы недвусмысленно дали понять, что этому человеку рекомендуют помочь. Проигнорировать пожелание Алика не решилась. Клиент смотрел на нее с толикой презрительного скептицизма. Об уме и способностях колдуньи он весьма низкого мнения. Что и неудивительно. Алика годилась необычному гостю не то что в дочери – во внучки. Сам посетитель напоминал ведьме Кощея Бессмертного – кожа складками свисает с худого лица, глаза выцветшие, на голове практически не осталось волос. Но что портило старика больше всего, так это выражение надменного превосходства во взгляде. Он был магом и к обычным людям, которых презрительно называл «обывателями», привык относиться как к низшим существам, созданным ради удовлетворения его потребностей и желаний. У ведьмы от такого мироощущения коробило внутри. – Итак, чем могу вам помочь? – Алика даже не пыталась выдать дежурную приветливую улыбку и сделать вид, что рада гостю. Ведьма ему поможет, но они не друзья. И как только эта работа закончится, Алика вздохнет с облегчением. – Сама не видишь? – огрызнулся старый маг. – Я умираю. – Сочувствую. Обратитесь к врачу, – искренне посоветовала Алика. Современная медицина творит чудеса, и ведьма каждый раз недоумевает, почему люди, страдающие тяжелыми заболеваниями, бегают по магам, экстрасенсам и целителям вместо полноценного лечения. Так они только теряют и без того ускользающее время! – Ты думаешь, я дурак? – ухмыльнулся колдун. – Меня уже обследовали лучшие специалисты и у нас, и за рубежом. Мне дают пару месяцев. От силы полгода. И то если я буду «хорошим мальчиком» – стану безвылазно лежать под капельницами и постоянно глотать таблетки. Я так не хочу. Сердце кольнула острая иголка жалости. – Что же, смерть – это естественный процесс, – осторожно подбирая слова, начала колдунья. – Вы прожили долгую счастливую жизнь, оставили много трудов по магии… – Как она ни сопротивлялась, не могла не признать, что вклад ее гостя в развитие современной эзотерики был впечатляющим. – Вам, как никому, известно, что смерть – это лишь переход в новое измерение… Гость поморщился. Видимо, он слышал подобные речи тысячи раз, и они успели порядком надоесть. – Не глупи, – перебил ее маг. Ведьме казалось, что он не кричит только потому, что на крик не осталось энергии. – Не нужно вешать мне лапшу на уши. Даже если мы правы, и там дальше перерождение, какой в этом прок? Это буду уже не я! – Колдун из последних сил ударил кулаком по столу, предчувствуя следующее, еще более тривиальное утешение. – И нет, я не хочу жить в воспоминаниях близких. Не в новом перерождении и не в виде неупокоенного духа! Не вздумай пичкать меня всякой сопливой чепухой. Я желаю и дальше находиться в этой жизни в своем физическом теле. «М-да. Запросы у тебя тоже кощеевские». Что же, взялась помогать – думай. Ей были известны ритуалы, которые позволяли скинуть болезнь на предмет или на животное. Животных портить ведьма не станет, да и вряд ли это сработает при столь страшной болезни на поздних стадиях. Были известны случаи, когда магам удавалось подсунуть Смерти вместо себя другого человека – чаще всего полного тезку, «обманув» систему. Но, во-первых, ведьма сильно сомневалась, что Вселенная – та дама, которая не заметит наглецов, вообразивших, что могут ее нагнуть. Расхлебывать последствия придется в течение нескольких следующих воплощений. Во-вторых, она никогда не взялась бы за помощь в подобных ритуалах по этическим соображениям. Алика уже хотела извиниться и сказать, что ничем не сможет помочь, как ей вспомнилась одна полусказочная история. Наставница баба Марья рассказала ее ведьме, когда Алика только начинала свой путь. Давным-давно на земле жила одна богатая дама. В ее шкатулках хранилось множество драгоценностей: жемчугов, брильянтов и рубинов. Часто дамочка проводила вечера за тем, что пересчитывала богатства и любовалась на свое отражение, примеряя то одно, то другое украшение. Характер у нее был тот еще, поэтому многочисленные родственники не питали к героине истории особой любви, но все же с унылой непрерывностью напрашивались в гости в надежде выманить у богачки немного денег. Она об этом знала и платила им нелюбовью и презрением в ответ. Денег, конечно, никогда и ни под каким предлогом родственничкам не давала. Дама была, что называется, «в теме» магии. Потому, когда узнала о неизбежно приближающейся смерти, поступила очень расчетливо и умно. Она решила устроить шумный праздник и пригласила родственников на ужин. Мечтавшие получить наследство многочисленные дочки, внучки, племянницы и племянники слетелись, как голодные грифы на падаль. Хозяйка, вопреки обыкновению, излучала радушие, потчевала семью изысканными яствами, но атмосфера была, как обычно, напряженной и взвинченной. До тех пор, пока одна племянница – тощая вертлявая девица, не отличающаяся особым умом и тактом, – не заикнулась: – Тетушка, а можно… можно немного денег? Нам с женихом как раз не хватает на свадьбу. В комнате повисла загробная тишина. Слышно было, как стучат настенные часы и бьется маленькое испуганное сердечко племяшки. – Можно? – Дама аж покраснела от подобной наглости. В любой другой ситуации она бы обожгла девочку взглядом, полным презрения, но сейчас лишь выдавила улыбку. – Конечно! А почему бы нет? А еще, милочка, у меня хранится бриллиантовое колье. Мне кажется, оно удивительно подойдет к твоим глазам. Ни слова возражения! Невесте положено быть самой красивой! Дама удалилась в свою комнату и на глазах ошарашенных родственников вышла оттуда с заветными шкатулками. Смеясь, она умилительно поцеловала девочку в щеку и, нацепив на нее свое лучшее колье, защебетала: – Какая же ты красотка! Может быть, хочешь еще что-нибудь, милочка? Как тебе это колечко? А вон те серьги? Это было только начало: закончив с племянницей, хозяйка начала одаривать других гостей, пока не раздала всё. Затем позвала юриста, который был осмотрительно приглашен к ужину, и отписала родне имущество: два прекрасных дома, дачу и великолепную виллу у моря. Она поселилась в скромном полуразрушенном домике в деревеньке, чего боялась всю жизнь. Оставшихся денег хватило лишь на самое необходимое: грубую одежду да простую пищу. Но прожила еще пятнадцать лет. Потому что жизнь – это высшее благо. И если человек хочет получить ее, он должен отдать что-то не менее ценное. То, чем он горит и дышит. То, во что он, как Кощей в иглу, вложил свою душу. Алика высказала соображение коллеге. Тот кивнул и сразу прикинул, какие ритуалы нужно проводить параллельно, чтобы жертва не оказалась напрасной. Когда они заговорили о магии, глаза старика загорелись, как у мальчишки, – казалось, маг решает занятную головоломку, а не пытается спасти свою жизнь. – От чего вы готовы отказаться? – без обиняков спросила ведьма. – Что вам дороже самой жизни? На этот вопрос оказалось не так-то легко ответить. Семья? Бесспорная ценность почти для любого человека. Может быть, старому колдуну стоит, как той богатой даме, уйти жить в лес или в горы? Насколько Алика знала, после смерти первой жены он женился на молоденькой девочке, подкупив ее не то богатствами, не то речами и обхождением: колдун умел казаться милым, когда хотел, и Алика не знала равных ему в наведении мороков. У старика растет пятилетний сын. – Тебе честно? – спросил маг. – Моя детка, – так он называл жену, – конечно, очаровательное создание. Так же, как были очаровательны три предыдущие жены, пока не постарели и не подурнели. У меня пять детей и двое внуков. Я люблю их всех, но не так сильно, как собственную жизнь. «Вот засранец!» – не удержавшись, подумала ведьма и тут же получила небольшую ментальную оплеуху. Услышал ее мысли, зараза. – Богатство? – уныло предположила колдунья. Тоже в пролете. Сложно ценить больше жизни то, что легко накапливалось и не менее легко терялось. Они сидели, пытаясь нащупать нужную ниточку, до позднего вечера. Старик грустно попрощался. Признался, что он не винит Алику в неудаче и не слишком рассчитывал на блестящий результат, обращаясь к столь юной особе. Колдун понятия не имел, почему Силы направили именно к ней, наверное, ошиблись. Со всеми бывает. Лишь ночью до Алики дошло. Когда старый колдун говорил о магии, ритуалах, разных эзотерических теориях и учениях, то на миг казался моложе. Зеленоватый морок, предвестник смерти, окутавший ауру старика, в эти мгновения будто немного рассеивался и не так бросался в глаза. Она позвонила магу сразу, не боясь разбудить. Полученная информация казалась намного дороже сна. И, судя по тому, в какую ярость пришел ее клиент, колдунья угадала. – Отказаться от магии? Ты с ума сошла, девочка? Это все, чем я жил! Как так – отказаться? Старик бросил трубку. Перезвонил уже утром, по усталому голосу она поняла, что старый маг так и не сомкнул глаз. – Черт тебя побери, ты права. Не хотел я в это верить. Но права. Превращение в «обывателя», которых он всю жизнь презирал, далось суровому, опытному и на первый взгляд даже бесчувственному колдуну нелегко. Пришлось отпустить духов, которые шли с ним рука об руку на протяжении всего магического пути, учили и помогали в делах. Здесь старик плакал как ребенок. Он скорбел так, как не скорбел, прощаясь с детьми и внуками. Все дорогие сердцу магические инструменты колдун раздал знакомым или продал. Учеников распустил. Врачи объявили о неожиданной ремиссии. Удивлялись: к этому времени пациент уже месяц как должен был быть мертв. Неужели произошло то, что называется чудом? Алика сочувствовала старику, поскольку сама однажды прошла через подобное и знала, что такое отказаться от своей сути. Ей до боли были знакомы и обреченность, накатывающая от осознания, что кладешь на алтарь нечто дороже жизни, и страх, что жертва окажется напрасной. Но главный кошмар ждал старика впереди. В ближайшем будущем ему предстоит жизнь без жизни, унылое плутание в мире, где все станет серым. Если бы Кощей переместился из старых сказок в реальность, он бы жил именно так. Несмотря на гнетущее чувство, оставшееся после этой консультации, ведьма думала, что работа проведена успешно и подошла к логическому финалу. Она погрязла в работе с другими клиентами и более тривиальных задачах. В основном колдунья чистила людей от бытового негатива и уговаривала их не лепить на всех подряд порчи и привороты. Но время от времени мысли возвращались к старому колдуну. Как он там? Смог ли насладиться жизнью, купленной за столь дорогую цену? Через полгода колдунья испытала острую потребность позвонить старому магу и узнать, как дела. Трубку взяла его жена и, плача, призналась, что супруг все-таки умер. – Как? Ритуал не сработал? Но вроде диагностика показала, все должно пройти хорошо. Он мог продержаться еще лет пять или десять… – Муж велел передать вам книгу. Тут все наработки за прошедшие несколько лет. Я отнесла рукопись в издательство, это его последняя воля. Выпустили небольшим тиражом, книга заговорена так, что попадает только в нужные руки. Алика, затаив дыхание, слушала дальнейший рассказ. Три месяца назад колдун вернул свои магические инструменты, вновь призвал духов и начал работать так, как не работал никогда в жизни. Маг чистил людей от порч и проклятий, вернулся к ученикам и осваивал новые и новые техники. За последние дни он достиг истинного мастерства. Знал, что вскоре после его ухода Алика позвонит, и велел передать: отказаться от того, чем живешь, – все равно что заточить душу в иголку. Сдаться смерти, стать ходячим трупом, Кощеем, а он так не может. – Муж умер, но его знания продолжат жить, – утешала себя вдова. – Он хотел преодолеть смерть, он за этим сюда к вам пришел. И, кажется, у него получилось. «Упрямец!» – подумала ведьма со смесью гордости за клиента и зависти. Поскольку сама она не остановилась и довела задуманное до конца. И пусть она выкупала не свою, а чужую жизнь, это ничего не меняло. Пять лет назад Алика Слова застряли в горле. Бес нависает надо мной угрожающей тенью, кажется, готов в любую секунду исполнить свою угрозу – придушить незваную гостью как котенка. – Хотела договор? – шипит то, что когда-то было моим парнем. – Будет тебе договор. Дай угадаю: ты не станешь ничего просить для себя. Ты мучаешься чувством вины, хочешь сохранить жизнь этому жалкому мальчику? Оставайся, – губы демона раздвигаются в притворно дружелюбной улыбке. – Помнишь, ты клялась, что будешь рядом всегда? Время сдержать обещание пришло. – Он говорит спокойно, но в глазах светится холодное бешенство. – Взамен я готов… ну, не знаю… выпускать порой то, что от осталось от Эрика. Выгуливать, как собачку на поводке. Ты будешь наблюдать, как рушится его личность. Сначала Эрик будет радоваться, что вновь может управлять телом, пытаться все исправить, клясться, что «потерял управление» в последний раз. Я могу даже на время притвориться, что он победил. Так будет еще интереснее! Но стоит тебе привыкнуть, что перед тобой снова твой мальчик, и немного расслабиться, я вновь перехвачу контроль. С каждым пробуждением от Эрика будет оставаться все меньше и меньше… – Демон выдерживает драматическую паузу, кажется, ему нравится наблюдать, как растет ужас в моих глазах. Жестом галантного кавалера тварь подливает нам еще вина. – Вскоре редкий случай поуправлять телом будет приносить Эрику только страдания. Мальчик станет с ужасом ждать пробуждений. Ведь во время них он узнает, что я натворил. ЧтоОН натворил! За время «сна» Эрик начнет терять бытовые навыки, а когда настанет черед короткого бодрствования, плакать и не понимать, что происходит вокруг. Обычно мы не доводим до такого. Даже для беса перспектива провести вечность в психиатрической лечебнице рядом с человеком, знаешь ли, не самая приятная. Но специально для тебя, сладкая, прежде чем умереть, мальчик будет долго пускать слюни в психушке! Твоя наставница и друзья обманули, когда уверяли, что его жизнь будет короткой, – они пытались быть милосердными. У нас впереди еще много увлекательных лет. Демон разворачивает меня к себе. Встречаюсь ним взглядом. И понимаю: он не просто может воплотить задуманное. Онхочет его воплотить. – Ты хотела отправить меня в ад. Будь уверена, родная, я организую его для тебя здесь, на Земле. Заставляю себя не отводить глаза. Сущности не умеют врать; если тварь говорит о том, что Эрик еще жив, значит, так и есть. Это дает надежду: я пришла сюда не напрасно. Есть за что побороться. – Ну что, остаешься, принцесса? Губы существа кривятся в гаденькой ухмылке. Он легонько, будто ненароком, дотрагивается до моего плеча. Тело парализует. Я начинаю медленно оседать. Тварь мягко подхватывает меня, усаживает в кресло, как тряпичную куклу. Поправляет выбившуюся из прически прядь волос. – Не знаю, как тебе, – шепчет он, – но мне будет с тобой очень весело. Бес ласково массирует плечи, наслаждаясь моей беспомощностью. Если не предпринять ничего прямо сейчас, он продолжит то, что не завершил в прошлый раз, только в этот раз никто не придет на помощь. Затем наша жизнь станет такой, как он описал. И это будет конец. Пытаюсь абстрагироваться, чтобы не дать себе захлебнуться всепоглощающим ужасом. Я здесь не за этим. Отгоняю мысль, что от каждого моего слова и действия зависит жизнь Эрика и моя собственная. Представляю, что я даю психомагическую консультацию (всегда мечтала этим заниматься в будущем), а на прием пришел опасный психопат. – Подумай, чего ты этим добьешься? – вырывается хрипловатый шепот. – Хочешь еще больше ненависти? Боли? Не ты ли говорил, что привычная еда стала для тебя слишком горькой? Смотрю за реакцией: правильно ли подобрала слова? У меня нет права на ошибку. Демон замирает. На симпатичном лице Эрика отражается едва заметное недовольство. – Ну вот. Опять ты хочешь все испортить, глупая ведьма! То предложение действовало, пока ты светилась от счастья при виде этого мальчишки. Когда боялась упустить его взгляд и ловила каждое слово. Любви в тебе не осталось, – тварь говорит это с едва заметным сожалением. Кажется, он не играет. Ему действительно жаль. – Не осталось?! – пытаюсь придать своему голосу возмущение. – Поэтому я приехала к тебе, добровольно сняв защиту? Поэтому сейчас рискую собой? Он бросает короткий взгляд на меня, жалко распластавшуюся в кресле. – Поразвлечься мы всегда успеем, – сухо решает бес. – Я тебя слушаю. Одно большое ухо. У тебя есть минута, чтобы меня заинтересовать. Радоваться рано. Сейчас, на грязной кухне, будучи парализованной под испытующим взглядом твари, мне очень сложно испытывать положительные эмоции. Зато появился шанс – крохотная возможность предложить ему нечто очень и очень ценное. То, что будет привлекательнее изначального плана. Я вспоминаю все хорошее, что со мной происходило. Вот мама, еще совсем молоденькая, катается со мной на карусели. Ее волос еще не коснулась седина, лица – морщины. Мама звонко шутит, мой смех сливается с ее хохотом. Наши ауры соприкасаются, и на меня обрушивается такая волна чистой нежности, что в ней можно захлебнуться и утонуть. Мое первое соприкосновение с миром магии: вот я снимаю с одноклассницы «серую вуаль», из-за которой ее не замечали; вот – отгоняю от учительницы сущность, рожденную из ее грусти, и наблюдаю, как жизнь моих «клиентов» становится светлее и лучше. Друзья. Перед глазами встает лицо Лизы, колдуньи, что взяла под свое крыло ведьмочку-самозванку и служила компасом в сложном магическом мире; лица Никиты, Лехи, наставницы… И наконец Эрик. Я вновь переживаю его робкие ухаживания, поцелуй при свете фонарей и первое признание в любви. Чувствую на себе теплый взгляд темных глаз. И сколько бы боли ни было дальше, я ни о чем не жалею. Все светлое, что я испытывала в жизни, сияет в груди обжигающим солнцем. В голове мелькает: «Вот она – настоящая сила!» Рядом нет духов, во мне не больше магии, чем в любом человеке. Но энергии так много, что кажется, она не уместится в этом хрупком теле. И сейчас меня разорвет. Паралич начинает медленно отступать. Демон в теле Эрика смотрит с удивлением, будто я только что совершила невероятное колдовство. Свет жжет изнутри и просится наружу. Это состояние начинает меня пугать. Кажется, в этот миг я люблю всех на свете… Хватит ли этой силы для того, чтобы уничтожить одного беса? Смогу ли я нанести удар, чувствуя только радость и наивную любовь ко всему земному? – Ты все еще хочешь попробовать нечто новое? То, что всегда обходило тебя стороной… – заставляю себя кокетливо улыбнуться. – Что-то вкусное, пусть и вредное для желудка? Или ты готов сожрать любой мусор, который скормят люди? Он сглатывает и опускается на табуретку. Теперь, когда демон не возвышается в угрожающей позе, а я не прижата к креслу парализующими чарами, он не кажется таким огромным. Несколько секунд бес смотрит перед собой невидящим взглядом. – За глоток я отдам что угодно. Так просто? Я ждала новых угроз, жутких требований, только не того, что бес так просто согласится. Сейчас он как никогда похож на Эрика, которого я знала до подселения. Кажется, демон понял мой план и ничуть не возражает против его осуществления. Осталось одно простое действие – направить Силу, клокочущую внутри, в него. Второго такого шанса может не быть. Почему же я медлю? – Ну же, давай, принцесса! – грустно усмехается тварь. – Не тяни, бей. Как ни пытаюсь, я не могу заставить себя испытывать ставшую привычной ненависть к этому существу. Когда он угрожал свернуть мне шею или упечь Эрика в психиатричку – могла, а сейчас не могу. – Ты отпустишь Эрика? – Кажется, этот вопрос задан лишь для того, чтобы потянуть время. Старый враг кивает, истолковав мое замешательство по-своему. – Твой мальчик еще может оправиться. – Бес говорит быстро, кажется, ему не терпится вкусить смертельную «пищу». – Отправь его к психиатру, подлечи заговорами и рунами. Будет как новенький. А сейчас… Ты позволишь… – Он наклоняется ко мне все ближе и ближе. – Ты понимаешь, что это может тебя убить? Его губы вздрагивают. Это не мягкая улыбка Эрика и не издевательский оскал черта, а грустное выражение лица древнего, до смерти уставшего существа. – Лучше испытать наслаждение и умереть, принцесса, чем жить так, как сейчас. Демон притрагивается к моим губам с видом человека, который хочет пригубить дорогое вино. Я проваливаюсь в темноту, где в бешеном темпе сменяются картинки и образы. И погружаюсь в его историю, похожую на темную сказку… Перед моим внутренним взором возникает странное существо – у него оленьи рога, миндалевидные глаза, в которых можно увидеть отражение другого мира, и потускневшая от постоянной подпитки чужой болью кожа. Дух стремится показать свою силу и власть, но за маской холодного расчета и жестокости скрывается ужас. Да, он боится меня ничуть не меньше, чем я его, – как и этого мира, в котором он ни секунды не знал покоя. Бес Эрика на самом деле не был ни бесом, ни демоном, ни даже чертом. Маги привыкли обобщать и называть так почти всех существ, чью природу не способны понять. Злобная славянская нежить – лишь одна из его масок. Истинный облик этого существа слишком сложен, поэтому сознание человека показывает лишь то, что его обладатель готов увидеть. Эрик воспринимал духа как грубоватого и неотесанного старшего брата, которого обожал и немного боялся, я – как развратного демона. Лиза, Леха и Никита, должно быть, увидели бы что-нибудь свое. Но все, кроме носителя, которому затуманили разум, чувствовали в нем нечто враждебное и чуждое. От присутствия этого существа по коже проходит волна мурашек, а к горлу подкатывает тошнота. Становится не по себе, будто имеешь дело с непредсказуемым диким зверем, который, даже если ластится, может в любую секунду нанести смертельный удар. Что он такое? Существо, которое питается болью и страхом? Паразит или тот, кто создан, чтобы как губка впитывать негатив, который выделяют люди? Дух не был ни тем ни другим. Он родился в странном мире, не похожем на наш, с иными правилами и законами. Настолько же чужим казалось духу и это место, наполненное гремящими машинами, отвратительным едким дымом и постоянными драмами. Тот, кого мы знали как демона, попал сюда совершенно случайно. Был молод. Внутри горел исследовательский азарт. Напарника Эрика можно было назвать магом в лучшем смысле этого слова – он хотел изучить реальность, постоянно проверял ее стенки на прочность, пытался расшатывать границы возможного. И… чем-то напоминал любопытных ребят из нашего ковена. У каждого мага свои сферы интересов. У кого-то в груди просыпается трепет от занятий демонологией, кого-то за волосы не оттащить от изучения заклинаний и трав, кто-то не может устоять перед премудростями любовной магии. Того, кого я знала как демона, больше всего занимало изучение иных миров и различных форм жизни. В самом этом хобби не было ничего предосудительного – многие люди с тем же успехом балуются сеансами спиритизма или поисками НЛО. Он подглядывал за людьми через портал, как зоолог наблюдает за забавными зверушками. Перед взором этого существа разворачивались трагедии, кипели страсти, бурлили непонятные эмоции, – дух впитывал их с тем же наивным любопытством, с каким дети впервые пробуют оливки или другие «взрослые» угощения. Соблазн прикоснуться к чужому миру, стать не только наблюдателем, но и главным участником событий был слишком велик. Он знал, что астральные путешествия небезопасны. Понимал, что не готов к такому опыту. Но когда слово «опасно» кого-то остановило? Дух увидел, как портал, ведущий в наш мир, сам собой приоткрывается, и устоять перед искушением заглянуть в запретную дверь было практически невозможно… Первое, что он увидел в нашем мире, – выцветшие глаза старого колдуна, который и создал этот проход. Они смотрели неприветливо, насмешливо и даже зло. Затем тонкое тело взвыло от не поддающейся описанию боли. Маг бормотал заговор, привязывая духа к себе иголкой с темной ниткой. Колдун пронзал его плоть насквозь снова и снова, игнорируя крики и мольбы о пощаде. Дух предлагал за свободу многое – исполнение желаний, помощь в любом деле, здоровье… Но маг был неумолим. Старик объявил себя хозяином, почему-то называл духа исключительно бесом и относился к новоприобретенному помощнику как к рабу. Дух немного завидовал людям, чья психика защищает их и прячет страшные и унизительные воспоминания в самые глубины. Его сознание было лишено такой привилегии, поэтому тот, кому было суждено стать демоном, помнил всё. Колдун заставлял его выполнять черную работу, которой брезговал сам. Специализацией хозяина были присушки и привороты – не из-за личных предпочтений, просто на подобных воздействиях всегда можно было хорошо заработать. В основном к магу обращались женщины. Они прибегали к ним в квартиру, опасливо озираясь, заплаканные и очень несчастные. Хозяин заваривал чай, вкрадчивым отеческим голосом уверял клиентку, что все страдания позади. Да, бедняжке пришлось несладко, в ее прошлом много боли, но она обратилась по нужному адресу и впереди ждет только сияющее благополучие и взаимная любовь. Но мужчины, которых он «привязывал», испытывали лишь угнетающую зависимость. Невидимые нити, созданные колдуном, не давали беднягам возможности уйти от нелюбимой, навязанные мысли и чувства подавляли волю и вызывали отчаянное сопротивление. Он был мастером своего дела – жертвы не начинали пить или поднимать руку на своих женщин, это бы дурно сказалось на репутации колдуна. Но через несколько лет такой жизни мужчины начинали болеть и умирали. Хозяин разрешил своему помощнику подпитываться их страданиями. Маг шутил, что этих подачек хватит на поддержание его жалкого существования, не осознавая, что этой подпитки может хватить кое на что еще. Например, на перестройку сознания. Или на месть. Дух чувствовал, что от такой «еды» меняется сама его суть. Он стал забирать как можно больше энергии – не потому, что нравилось питаться болью, просто с ростом силы расширялись и возможности. За несколько лет совместной практики помощник изучил хозяина от и до – он видел его уязвимые места, страхи и мелкие человеческие комплексы… Дух лебезил, уверял колдуна в том, что для него честь служить такому могучему чародею, что у них общие цели и в тандеме их ждут потрясающие, можно сказать, великие результаты. Дразнил, посылая в сознание картинки исполнения самых сокровенных желаний – мечты о величии, неуязвимости, полной власти над другими людьми. Рецепт, как приготовить и сожрать человека, оказался прост: пара столовых ложек лести, щепотка советов, которые попали в цель, чтобы пленитель начал ему доверять. Дальше дело за малым: дух запек гордыню на соке из чувства собственной важности и приправил самоуверенностью и ощущением превосходства над другими. Пока хозяин упивался мнимым могуществом, помощник медленно разрушал его жизнь. Дух оградил колдуна от общества, тонко намекая, что все вокруг только и занимаются тем, что плетут магические козни, завидуя его силе, поссорил с учениками, родней, единственным другом… Когда старый маг умер – не без помощи астрального друга заработал инфаркт, – он был настолько одинок, что никто не обнаружил тело до тех пор, пока соседи не стали жаловаться на вонь. Дух торжествовал. На какое-то время он вновь обрел свободу. Если в этот период и пугал людей, то не со зла, просто те забавно дергались, когда чуяли его присутствие: тихие шаги в коридоре, необычные запахи, странные звуки. И начинали выделять сероватый ужас – будоражащую, вкусную пищу, которая щекотала нёбо, как шипучая газировка. Затем он поработил председателя религиозной секты. Тоже не со зла, скорее ради забавы. Парень сам виноват. Когда дух к нему заглянул, тот молился до исступления и хлестал себя плеткой как умалишенный, умоляя Силы послать знак, что те слышат. Запах крови сводит сущностей с ума. Удержаться от того, чтобы не откликнуться, было слишком сложно: всего-то требовалось затуманить разум и послать несколько тематических галлюцинаций (человек называл их видениями), подсмотреть, как в подсознании парня выглядит образ божества, и принять его вид. Глупец сразу рухнул перед нечистью на колени, начал обливаться светлыми слезами и вызвался посвятить жизнь служению «высшим силам». Это было весело – роли поменялись. Пока его новый подопечный «творил чудеса» (их организовать не стоило особого труда, слегка изменив восприятие реальности тех, кто был рядом), дух «жрал» его и всех последователей, внушая им чувство избранности, идею, что лишь их учение верное, а все остальное – происки лукавого и жалкие попытки извратить истину. Знали бы «прихожане», кто стоит за спиной лидера и нашептывает жаркие речи, от которых сердца взрываются праведной яростью! Дух разожрался настолько, что в самом деле стал бы местным божеством, если бы подопечный не переборщил с психотропными веществами – начал принимать их, чтобы заглушить сомнения в том, что им руководят светлые силы. Гуру стал задаваться опасными вопросами: будут ли светлые силы постоянно требовать новых жертв? А ставить свечку за упокой человека, который мешает деятельности их славной праведной организации? Спустя годы преданной службы фанатик начал что-то подозревать. Пришлось отделаться от него прежде, чем тот отделался от духа. Тем более делать почти ничего не пришлось – всего лишь организовать пробку на дороге и задержать скорую во время очередного передоза духовного пастыря. Был среди его протеже и небезызвестный поэт. Его стихи заставляли людей испытывать всю гамму нужных эмоций – от гнева до похоти. Дух чувствовал, как с каждым триумфом творца растет и расширяется его астральное тело, увеличиваются возможности. Но распад личности стихоплета произошел чересчур быстро – тот тонул в алкоголе и разврате и все время пытался угодить публике. Вскоре от былого огня в его текстах не осталось даже тусклого мерцания угольков. От него тоже пришлось избавиться – самоубийство было лучшим выходом для них обоих. Дух получил свою порцию темной энергии, поэт – освобождение от накопившейся боли. Следующие «хозяева» слились в безликую массу – уже не запоминались их лица, имена и профессии. Это не имело значения. Дух чувствовал свою власть над людьми, игрался с ними, как мальчишка с лупой забавляется с муравейником. Один из главнейших законов магии – это закон идентификации. Существо медленно становится тем, кем себя считает. Так Алика запустила цепочку событий, которая привела ее к началу магического пути, только объявив себя ведьмой. К моменту встречи с Эриком существо уже считало себя нечистью, бесом и нисколько не гнушалось этой ролью. Кадры немого кино ускоряются. Вот Эрик идет к перекрестку. Его аура охвачена яростно-красным пламенем – мальчик зол, унижен, уничтожен… Желает найти кого-то, кто будет его защищать – от разъяренного отца, от парней во дворе, от боли. От самого себя. Что он даст взамен, Эрик еще не придумал. Может, помощнику будет достаточно того, что не нужно ему самому, – страхов, отчаяния, безысходности? Чем не пища для темного духа? Беса умиляла такая наивность – мальчишка сам напрашивался на то, чтобы стать чьим-то ужином. Чтобы зацепиться за человека, сущности достаточно одной сильной эмоции – маленькой бреши в защите. Эрик же представлял из себя решето. Парень поцарапал руку ножом – запах свежей крови заставлял тварей на перекрестке сходить с ума. Еще до того, как маг начал сбивчиво читать заговор, к юному колдуну тянулись щупальца, лапы, копыта. Бес наблюдал за этим издалека – после первого хозяина он недолюбливал магов и всегда испытывал темное удовлетворение, наблюдая, как человек, возомнивший себя повелителем духов, будет поставлен на место. Тут появились другие людишки – кажется, они хотели спасти незадачливого колдуна. По не до конца сформированным тонким телам и чересчур яркому эмоциональному фону он почувствовал – эти люди очень юны. Среди ребят была та, что запомнилась бесу больше всего. Она выделялась – нет, не выдающимися способностями к магии и не каким-то иным потенциалом, который мог привлечь духа. Просто в груди девушки сияло зеленое пламя – это на полную мощность работала анахата, сердечная чакра. Она появилась здесь, на темном перекрестке, где каждое существо мечтало ее сожрать, потому что испытывала то, что на Земле зовется любовью. Это было чем-то новеньким. Фонарик в груди девушки делал прекрасным всё: ее бледное лицо, и растрепанные волосы, и искусанные от страха губы, и тревожные зеленые глаза. Почему-то он напомнил о Доме. Твари отшатнулись, обжигаясь от этого света, начали шипеть и пугать девчонку, пытаясь затушить ее пламя. А бес поймал себя на том, что завороженно любуется тем, что она несет. Все люди, которых он знал, охотились за этой энергией, боролись за нее и страдали. Клиентки его первого хозяина выкладывали баснословные суммы, чтобы погреться в ее лучах, фанатик хлестал себя до крови ради любви своего бога. Поэт неоднократно пытался продать ему душу за любовь публики. Из-за угодливых попыток подстраиваться под ее переменчивые вкусы его талант и угас, а наградой за все труды стало забвение. Некоторые – встречались на его пути и такие – были даже готовы убить за эту живительную сладкую силу. Глядя на то, как девушка борется за жизнь юного мага, он почувствовал укол зависти. Бесу никогда не доставалось этой энергии. Когда ему становилось особенно скучно со своими подопечными, демон прокрадывался в сны девушек, принимая облик героев из дамских романов или слащавых сериалов. Говорил слова, которые те мечтали услышать, и воспроизводил их самые сокровенные постыдные фантазии, скрытые в подсознании. Некоторые дамы в порыве страсти даже шептали слова любви. Бес только посмеивался, видя, до чего может довести похоть, особенно после долгого воздержания. Их признания не имели ничего общего с тем, что он видел здесь. Дух взглянул на парня, пытаясь понять, что в нем вызывает это льющееся через край сияние. Мальчик был совсем юным и податливым, будто воск, – из него, пожалуй, можно было вылепить все, что он только захочет. Вообще всё. Девчонка умоляла мага уйти, предлагала решить его проблемы смешными, нелепыми способами. Но, кажется, сама не верила в то, что говорила. А молодой колдун уже принял решение. – Мы заведем котенка и будем вместе, слышишь, всегда вместе. Только опусти ритуальный нож, пожалуйста. И поедем домой. – Ее голос зазвенел на пронзительном фа-диезе второй октавы и сорвался вниз. Но он остался. Дух растолкал иных сущностей и подался вперед. Позволил крови из руки мальчика течь на собственное тело, стать нитями, что свяжут их воедино. «Завести котенка, значит?.. – усмехнулся дух. – Легко». Бес не ошибся. К Эрику даже не понадобилось искать особый подход. С ним работали самые стандартные схемы. Он ласкал самооценку мальчика, уверяя того в собственной исключительности, подпитывал иллюзии, что когда-нибудь настанет справедливый мир, где «зло» будет повержено, а «добро» наконец-то восторжествует. Дух еле сдерживался, чтобы не впихнуть в эту картинку слащавых розовых пони и летающих единорогов, но тогда даже такой остолоп, как его новый хозяин, почувствовал бы рвущийся наружу сарказм. Чтобы мальчик еще сильнее уверовал в приближение «справедливого мира», дух оказывал небольшие услуги. Разобрался с одноклассниками, которые обижали в детстве, снял табу на то, чтобы поднять руку на родителя. Эрик соврал, когда сказал, что вечер, когда он впервые дал отпор отцу, выпал из памяти. Мальчик далеко не так невинен, как хочет казаться. Парень помнил всё: как его кулак снова и снова наносил удары ненавистному алкоголику, воздавая сполна за каждое унижение, как запах крови и беспомощности бывшего тирана заводил сына еще больше, как Эрик остановился только потому, что мама упала перед сыном на колени и плача умоляла прекратить. Мать для Эрика – святое. Бес это запомнил – в дальнейшем могло пригодиться. Затем дух навел морок на врачей скорой, чтобы напуганной семье удалось списать все на несчастный случай, и преподнес эту нехитрую уловку как неоценимую услугу. В тот вечер мальчик стал полностью его. Он назвал демона лучшим другом, чуть ли не старшим братом, заглядывал в рот, внимая каждому слову. Если бы черт по-приятельски попросил Эрика спрыгнуть с моста, тот посчитал бы великой честью отплатить столь скромной услугой. Но его девушка… она была проблемой. Алика портила всё. Стоило Эрику провести вечер с маленькой ведьмой, послушать ее наивное щебетание (их свидания дух переносил с трудом, как плохие романтические комедии), как его подопечный вновь превращался в безвольного мямлю. Вся трансформация сознания, над которой дух бился так долго, «слетала», как настройки смартфона после ремонта. Любой другой демон избавился бы от девчонки незамедлительно, причем максимально болезненным для юной леди способом. Бес тоже невольно об этом задумался. Но это пламя в ее груди – оно искупало всё. Фонарик внутри девушки переливался всеми оттенками зеленого, пульсировал и сиял, излучая тепло. Дух тянулся к нему и в то же время боялся. Будто смешная девичья влюбленность таила в себе угрозу. Он незримо присутствовал при прогулках юной ведьмы и своего подопечного, их неумелых попытках творить заклинания, разговорах, во время которых протягивалась незримая нить, ведущая от сердца к сердцу. И ощущал непонятную самому себе зависть. Дух не голодал: ребята исправно его подкармливали. В глубине глаз девушки таилась тревога за своего колдуна и неприязнь к непонятному существу, которое тот пустил в свое тело. Эрик по-прежнему испытывал весь арсенал подходящих энергий, от багрового гнева до грязновато-желтых обид. Но это было не то! Каждый раз после насыщения бес чувствовал, что его обманули – скормили то, от чего сами хотели избавиться. Самые сокровенные воспоминания и переживания людишки скрывали за семью замками, наслаждались ими тайно, как кокетка любуется на подаренные поклонниками драгоценности. Это несправедливо! Он хотел настоящую плату – то, чем люди так отчаянно дорожат. И в какой-то момент счел нужным ее потребовать. Но Эрик, мальчик, который, казалось, уже полностью принадлежал ему, воспротивился. Он находил идею предоставить помощнику «управление» на время встречи со своей «принцессой» опасной, говорил о предательстве и моральных принципах. Уговаривать его пришлось долго, но у духа был хорошо подвешен язык. В итоге бес пообещал парнишке столько всего, что даже если бы собирался сдержать клятвы, не смог бы. К счастью, Эрик еще не понял: обещания, данные людишкам со слабой волей, ничего не значат. Мальчик взял с него клятву, что дух не причинит девушке вреда, и с видимой неохотой согласился дать десять минут времени. Они оба ужасно нервничали перед этим свиданием. Принцесса, кажется, что-то заметила, но объяснила все природной застенчивостью своего избранника. С тех пор как влюбилась, она вообще всему находила подходящие оправдания. За те десять минут, что они были вместе, девушка не распознала подмены. Алика щебетала как птичка и держала его за руку. На духа хлынул такой поток любви, что тот едва не задохнулся… Он не встречал столько подобной энергии за все время на Земле. Удивительно, но, чтобы ее получить, не нужно было даже особо стараться – «лампочка» внутри девочки зажигалась от малейшей имитации заботы: когда бес подарил недорогие сережки или заказал ее любимый десерт. Это напоминало игру, в которой приходилось участвовать вслепую, не зная правил. Дух не различал чувства, кроме тех, которыми питался, как дальтоник не различает некоторые цвета. Он подсматривал красивые жесты у людей и героев фильмов и книг и заученно повторял их, как дрессированная собачка повторяет трюк, чтобы получить заслуженную награду. Ее сияние сжигало его, очищало и в то же время заставляло испытывать жуткую боль. Но это было вкусно, так вкусно, что хотелось попробовать снова. Так продолжался их роман, о котором девушка не подозревала. Бес исполнял ее желания – от маленьких и невинных радостей вроде оказавшегося под дверью букета до темных порывов души. Разве Алика не желала навредить своей однокласснице, что доставила столько боли? Почему тогда юная ведьма захлебывалась ужасом при виде больной и поверженной противницы, вместо того чтобы упиваться победой? Вскоре бес перестал понимать, почему должен был отдавать девочку Эрику снова и снова. Им же так весело вместе! Мальчик раздражал все сильнее – он разочаровывал. Стало понятно, что из него не получится слепить ни сильного мага, ни политического лидера, ни творческого человека, который мог стать рупором нужных идей. Когда Алика смотрела на Эрика с такой любовью и благодарила за лучшие мгновения жизни – мгновения, которые организовал дух, бес испытывал желание выйти из тени и хорошенько ее тряхнуть. Или (он признавался себе в этом все чаще) сжать ее шею и заставить посмотреть в глаза – не те теплые глаза Эрика, которые ведьмочка так любила, а в циничные глаза древнего по ее меркам существа. Люди боятся встретиться взглядом с тьмой. Их сознание слишком забито ложными ценностями и табу. Признать, что хаос привлекателен, могут лишь единицы, и общество незамедлительно отправляет смельчаков за решетку или в психиатрическую лечебницу. Об этом свидетельствовали фильмы и книги. Бесу пришлось ознакомиться с ними, пока был прикован к Эрику. Харизматичный и сильный герой, который умудрялся подчинить себе мир, раз за разом оказывается повержен. Такие сюжетные повороты вызывали у духа плохо сдерживаемую ярость. Девица предпочитала безвольного и слабого персонажа лишь потому, что тот говорил пафосные речи о добре и справедливости. После изучения порождений популярной культуры демон смекнул: эти слова придуманы для того, чтобы люди могли легко и легально порабощать себе подобных. Благодаря хозяину и его пристрастию к второсортным боевикам у беса созрел план. Чтобы ему досталось сияющее сердце девочки, этот фонарик, нужно прикинуться тем, кто ей понравится, – добрым рыцарем в сияющих доспехах. Это было так элементарно и элегантно, что бес расхохотался, недоумевая, как столь простое решение не пришло в голову сразу. Всего-то нужно, чтобы ведьмочка оказалась в беде, и только он мог ей помочь. И вуаля – из монстра, твари, одна мысль о котором вызывает у Алики дрожь, он превратится в героя. Вначале бес решил спасти кого-то из ее близких. Что, если страшное несчастье постигнет ее мать – принцесса, как любящая дочка, не побрезгует обратиться к любому, кто предложит помощь! Затем решил, что гораздо эффектнее выручить из беды саму Алику. Что, если на юную ведьму нечаянно прилетит порча? Что, если автором программы будет его незадачливый подопечный? К тому времени у Эрика еще сохранялись остатки критического мышления. Заставить его напасть на собственную девушку было не просто сложно, практически невозможно. Тогда бес разработал сложную схему. Пусть Эрик подпортит ее друга на почве ревности (вызвать подобный приступ идиотизма у его протеже не составляло труда). Алика снимет негатив, поставит другу защиту (бес за этим специально проследил), а себе по каким-то причинам забудет. Порча вернется к Эрику. Уговорить того залепить обратку – дело плевое. И все будет сделано! Он укутает ее плечики в великолепную смертельную мантию, что будет пожирать девушку до тех пор, пока рядом не окажется благородный спаситель. Оглядываясь назад, он понимает, что план был чересчур вычурный и мог провалиться на каждом этапе. Но сложность лишь разжигала азарт. В конце концов, бес ничего не терял. Люди не представляли в глазах духа особой ценности. И к кому обратиться беззащитной напуганной девчонке, попавшей в беду, как не к внезапно появившемуся на сцене древнему сильному существу, да еще оказывающему ей благосклонность? Он получит девчонку и потеснит Эрика. Сможет играть в открытую. Дух уже предвкушал, какой будет награда, смаковал этот миг и слишком поздно заметил, что все идет не по плану. Порчи на девчонке не было. Он отправил парня проведать их принцессу и увидел Алику, сгорбившуюся над умирающим котом. Шанс на то, что Рыжик перетянет порчу на себя, был настолько мизерный, что бес даже не расценивал эту вероятность всерьез. По лицу Алики текли слезы, в глазах застыла ненависть к тому, кто сотворил это с Рыжиком. Но даже тогда у нее был шанс принять его помощь. Нужно было только попросить – он бы снял с кота собственные путы и, пока дух животного не успел уйти далеко, пригласил бы Рыжика вернуться в тело. Только попроси, девочка! К чему эта глупая гордость? Не дождавшись просьбы, дух устремился к коту. Все внутри ликовало. Это был его шанс примерить новую роль, роль хорошего парня, которому в примитивной культуре людей достается всё! Дело испортила психованная подружка Алики, которая залепила Эрику пощечину. Пришлось спасать хозяина от ненормальной. Момент был упущен. Итак, кот умер. И теперь Алика ненавидит их обоих – его и хозяина. Никогда еще бес не испытывал столь сильной досады. Дальше хуже – принцесса подняла на хозяина глаза, полные светлых слез, и заявила, что готова простить Эрика. Готова быть вместе с его остолопом-хозяином. При условии, что от духа избавятся. Бес пошатнулся, не веря своим ушам. Казалось, он – создатель кошмаров – впервые сам оказался в страшном сне. И тут случилось двойное предательство. Эрик побледнел так, что едва не потерял сознание, бросил на помощника виноватый взгляд и согласился. Уже тогда бес понял: он слишком размяк под воздействием этой девушки – пропитался сладким ядом ее чувства. С людьми нельзя по-хорошему. Но дух все же предпринял последнюю попытку решить дело мирным путем. Демон ворвался к Алике в сон. Сделал ей предложение, которое не делал ни одному человеку – он был готов дать юной ведьме всё, что она пожелает – силу, знания, согласился даже мириться с тем, что рядом будет этот болван Эрик. Хотел попросить ее лишь иногда делиться светлой, обжигающей, клокочущей силой. В конце концов, если захочет, он может выглядеть точно так же, как ее глуповатый парень. Он умнее, сильнее, сообразительнее, харизматичнее! Какая ей разница, кого любить? Почему же Алика вылила на него ушат презрения и злости в ответ? Ведьма сказала, что скорее сдохнет, чем примет от беса любое предложение. Это было равносильно плевку. Ни один человек после первого хозяина не позволял себе говорить с ним в таком высокомерно-презрительном тоне. Будучи рабом своего первого колдуна, демон пообещал: за подобное отношение человек заслужит смерть. Дух не хотел быть жестоким, но девица сама напросилась. Бес всегда получал свое. Если она не хочет отдать ему сердце добровольно, он его заберет иначе. Выжмет у нее это вкусное зеленое пламя. Выпьет его до дна. Он методично и хладнокровно доводил Эрика до нервного срыва. Давил на болевые точки, мучил бессонницей, постоянно пугал. Когда полушутя намекнул, что с его дорогой мамочкой – нет, бес, конечно же, этого не желает, но в жизни случается всякое – может произойти несчастный случай, Эрик сдался. Цена за вечер с девчонкой была до смешного мизерной – он обещал некоторое время не причинять «хозяину» боль. В это время магу приходилось платить за то, чтобы помощник его не мучил. – Только, пожалуйста, не делай ей плохо! – взмолился мальчишка. В этот момент он был похож на избитого щенка. «О, милый, я не собираюсь. Я доставлю ей наслаждение, которое тебе не по силам!» – еле удержался, чтобы не съязвить, демон. В тот вечер Алика была в его власти, полностью беззащитная. Узнав, с кем имела дело, она испытала всю гамму его любимых чувств – от темного ужаса до истинного, хорошо настоявшегося отчаяния. Только в этих переливах не было одного – света, которого бес так жаждал. Ее маленькое сердце сжалось и отказывалось сиять. Но бес не отчаивался. Нужно было только немного подождать. Люди не очень сложно устроены. Где-то стоит надавить, где-то подольститься, и они сделают все, что тебе требуется. А Алика представляла собой не слишком мудреный «замок», значит, и ключик к ней найти будет легко, раз даже у его обделенного интеллектом хозяина это получилось. Но дальше все тоже шло наперекосяк. Как ни прискорбно, она не была столь слабой и беззащитной, как ему хотелось. За девчонкой стояли Силы. Долгое время они почему-то предпочитали оставаться в тени, но сейчас вышли и явили себя в полную мощь. Связываться с теми, кто по мощи превосходил тебя, мог только идиот. А бес идиотом не был. Как ни печально, он был вынужден отступить. В конце концов, сдалась ему эта ведьма! При желании, учитывая прошлые ошибки, он может влюбить в Эрика любую. Или не в Эрика? Парень скверно выглядел и напоминал уже израсходованный материал. Но признавать неудачи дух не любил. Это жгло самолюбие. Он начал прикидывать, как привязать девчонку. Может, использовать приворот? Алика тем временем задумала его изгнать. Дух не воспринял это всерьез. Что может сделать ведьма-недоучка ему, древнему существу? Тем более от помощников глупышка зачем-то отказалась. Но к удивлению, у принцессы почти получилось. Девчонка собрала двух таких же магов-недоростков. Да, им не хватало опыта, но это искупало коллективное желание и молодая, сильная энергия. Они подготовились и с самым решительным видом начали ритуал. Конечно, бес сорвал их вечеринку. Одного напугал так, что мамкиному колдуну обеспечена вечность в психиатрической клинике. В случае Алики надавил на жалость – девочка обернулась на крик ребенка и тем самым сорвала всю работу. Убрать руки с шеи третьего, самопровозглашенного демонолога, беса заставило только нежелание связываться с родовой защитой. В случае смерти Никиты предки парня изъявили готовность преследовать духа до тех пор, пока он шатается по этому миру. Связываться с толпой разъяренных покойников не было настроения. Но ведьма его по-настоящему напугала. Что будет, если она предпримет следующую попытку? Что, если та увенчается успехом? У него не было на это ответа. Дорога домой потеряна – дух не помнил, какой тропой шел сюда, как и миллионы существ, застрявших в этом мире. Найти нового человека и начать все сначала? Он не хотел. Слишком устал от горечи, что оставалась после привычной пищи – страха, ярости или отчаяния. Стать свободным духом? Бес видел сущности, которые ошивались возле перекрестка. Худые, утратившие не только былое могущество, но и самоуважение, они напоминали брошенных собак, готовых выслуживаться за жалкую подачку магов! Ниже его достоинства! Во всем, что произошло дальше, молодая колдунья была виновата сама. Ведьма не оставила выбора. Несмотря на то, что любовь угасла, у нее остался к его хозяину целый коктейль эмоций – привязанность, чувство вины, боль. На этом можно было сыграть. Когда их маленькая войнушка закончилась, бес взял парня в заложники – это оказалось несложно: воля Эрика подточена их противостоянием, и окончательно потеснить его от управления телом не составляло труда. Пару раз он показался на глаза девочке. По тому, как увлажнились ее глаза, дух не сомневался, что Алика явится – это лишь вопрос времени. Зачем это ему, бес сам не мог понять. Хотел отомстить? Иметь рядом донора, чьим страхом и отчаянием подпитываться? Надеялся, что со временем сможет «зажечь» ее снова? Дух не знал ответа, но она определенно нужна была рядом. Все получилось лучше, чем он мог представить. Ведьма принесла ему этот мерцающий свет – предложила отдать свою душу вместе с бутылкой дорогой водки и сигаретами. Так же прелестна, как и на перекрестке в их первую встречу, – со спутанными волосами, искусанными губами и отчаянной силой во взгляде. В этот момент он понял, зачем заставил ведьму прийти. Он не признавался себе, насколько устал от всего: побираться чужими эмоциями, жить за счет драм и трагедий. Выпить ее сияющее сердце до дна и раствориться в экстазе – это казалось тому, кто навсегда потерял дорогу домой, самой эффектной концовкой. …Солнце в груди жжет и колется. Кажется, мне под силу что угодно – творить прекрасную магию, что спасет жизни, и кидаться проклятиями в негодяев. Наполнять свой мирок счастьем или разрушать. Я чувствую на своих губах холодное прикосновение демона. И медленно направляю в него эту силу. Лицо Эрика искажается. Сейчас я как никогда четко вижу внутри него тварь, которая тянется к свету и медленно умирает. Теплая зеленоватая энергия доставляет бесу нестерпимое наслаждение, но в то же время заставляет корчиться от боли. В этом «напитке» всё: моменты, которыми я так дорожила, самые теплые чувства, мечты и надежды – и эта животворящая сила уничтожает другое существо. Лучшее, что было во мне, превращено в оружие. Я отрешенно наблюдаю за тем, как размываются его черты – сначала исчезает циничный прищур, затем оскал. Скоро на месте, где когда-то был враг, останется только горстка темной энергии. Разве не ради этого я здесь? Этого я хочу? – Нет, – внезапно говорю я и медленно отстраняюсь. Губы демона вздрагивают. Кажется, он не послушает меня. И продолжит жадно поглощать смертельную для себя пищу, но бес с неохотой замирает. В его глазах злость, что снова отобрали то, чего он так жаждал, и нетерпение сменяется недоумением. Бес всматривается в мое лицо, пытаясь найти ответ. – С момента нашей встречи ты только и делала, что пыталась избавиться от меня. – То, что осталось от его губ, кривится в улыбке. Только она получается горькой. Да, я пыталась. Перед тем, как прийти сюда, поклялась: если выживу, стану экзорцистом. Посвящу жизнь тому, чтобы избавить мир от ужасных тварей, что проникают под человеческую кожу, медленно поглощают душу хозяина, меняя его суть и нутро. Я ненавидела этих существ, мечтала изобрести новый вид изгнания дьявола: научиться побеждать тьму с помощью внутреннего света. Чтобы ни один человек больше не стал жертвой их сладких, но лживых обещаний и разрушительных речей. «Эрик тоже шел этим путем. Собирался уничтожить тех, кто, по его мнению, не заслуживал права на существование. Тех, кто не разделял его принципов, обижал слабых. Однозначных злодеев». Между нами не так много различий. Может быть, настоящая одержимость – это не присутствие в ауре страшного сверхъестественного существа. Может, это абсолютная уверенность в своей правде и слепое подчинение любой, даже праведной, на первый взгляд, идее? Весь последний год я металась между человеческим и колдовским, между тьмой и светом. Настал момент выбирать. Но я не хочу быть ни на какой стороне, кроме как на стороне сердца и разума. Тварь смотрит на меня почти влюбленно – как наркоман на белый порошок. Он хочет снова вкусить этого щекочущего грудь света. – Тебе не обязательно отдавать все сейчас, – шепчет бес, заметив мое замешательство. – Зачем опустошать себя полностью? Хочешь – можешь просто остаться рядом. Он обещает наряжать меня как принцессу в лучшие платьица, исполнять любые прихоти – от маленьких желаний вроде стремления увидеть красивые места этого мира до глобальной мечты о том, чтобы помогать людям с помощью магической практики. Готов даже вернуть Эрику контроль над телом и следить за тем, чтобы мальчик был послушной собачкой у моих ног. И, разумеется, уничтожит каждого, кто захочет приглушить этот свет. Он будет его лелеять, подпитывать, иногда греть руки о зеленоватое пламя. И пусть смерть будет растянута во времени, она будет самым прекрасным, что демону удалось испытать в этом мире. – Ты говоришь, что можешь исполнить любую мою прихоть? – Именно так, – эхом откликается дух. – Значит, сейчас я твоя хозяйка, а не Эрик? – Значит, сейчас ты – моя хозяйка. – Если так, вот мое желание, – тихо выдыхаю я. – Возвращайся домой. Лицо существа вытягивается от удивления. Дух хочет возразить, что это невозможно. Разве бы он остался хотя бы на миг в этом ужасном, полном отчаяния месте, если бы мог найти дорогу? Хотел сказать, что давно забыл, кем он рожден, и понятия не имеет, откуда пришел. Но духи исполняют желание хозяина, если его воля оказывается сильнее. Мое сияние усиливается так, что больно дышать. Я достаю из памяти самое ценное. То, что до последнего хотела сохранить, спрятав в дальний уголок сознания. Мой первый шаг. Первое заклинание. Первый раз с тем, кого я любила. Направляю свое пламя, но не для того, чтобы убить. Я промываю светом его раны, очищаю от грязи, что он успел нахватать в нашем мире, от того, чем его успел «покормить» каждый, кого тот встречал на своем пути. И сквозь страшные и гротескные звериные черты начинает проступать облик существа, которым дух был до того, как ступил на чужую землю. С синеватой кожей, рогами и миндалевидными глазами, с неиссякаемой жаждой знаний. И в отражении его уставших глаз я вижу Дом. Дрейфующие по небу островки, зеленое солнце и полная свобода. Там нет грохота машин, нет чужих, непонятных для этого существа энергий. Время течет размеренно и спокойно. А еще для того, чтобы жить, отсутствует необходимость подпитываться чужой болью. – Он был всегда здесь? – удивленно спрашивает тот, кого я знала как демона. – Ага. Ты идешь? Существо оглядывается, словно в последнюю секунду хочет передумать. Его одолевает столько сомнений и страхов. Что, если он не сможет преодолеть путь назад? Что, если уже разучился жить по-другому? Смотрит на меня так, будто ему действительно жаль прощаться. Проводит рукой по моей щеке. И начинает сонастраиваться с картинкой. Лампочка внутри меня начинает угрожающе «мигать» и вот-вот погаснет. В какой-то момент кажется, что план не сработает, что целительного сияния во мне недостаточно. Но силуэт демона начинает медленно таять. Он шепчет что-то, но я уже не слышу, лишь читаю слова по растворяющимся губам. – Спасибо, принцесса! Я тебя не забуду. «Бес» уходит гораздо раньше, чем силуэт духа окончательно исчезает. В последний миг он совсем не похож на тварь, которую мы боялись и ненавидели. Совсем не похож. После того как дух исчезает, передо мной остается Эрик. Он бледный, как полотно. Парень покачивается от слабости и оседает на пол. Эрик выглядит как человек, который вот-вот потеряет сознание. В любой другой ситуации я бы бросилась к бывшему возлюбленному, помогла подняться и начала успокаивать. Но не делаю ни шага. Просто нет сил. Эрик оглядывается, словно пытается понять, где находится. Двигает пальцами, затем руками. На его губах появляется робкая улыбка – будто молодой маг не до конца уверен, что это происходит. Взгляд Эрик наконец фокусируется на мне. – Лика, он ушел, ушел, слышишь? Он ушел! – хрипит Эрик. – Мы победили! Теперь ничто не помешает нам быть вместе. Парень смотрит с обожанием и восторгом. Еще недавно я бы все отдала, чтобы вновь увидеть такой взгляд. Но сейчас, глядя на Эрика, я вижу лишь худого измученного старшеклассника с совершенно обыкновенными темными глазами. В ушах слышится беспокойный лай. Кажется, помощники все еще стоят под дверью, нервничают и ждут приказа для того, чтобы ринуться в бой. Я снимаю запрет на вход в квартиру, и в ту же секунду сюда врывается свора духов. Они беспокойно оглядываются, нервно нюхают воздух. И когда не чуют тьмы, начинают ластиться и требовать внимания, объяснений, что здесь произошло. Надрывается звонок, и когда Эрик открывает дверь, за ней оказывается Никита. Сатанист, несмотря на уверения в том, что больше не будет впутываться в мои «сумасшедшие планы», пришел на подмогу. Эрик что-то обещает приглушенным шепотом – кажется, что в этот раз он точно изменился и все будет совсем по-другому. Никита заваливает вопросами: как я смогла изгнать злобное существо, с которым не справлялись профессиональные экзорцисты, куда делся дух и нужно ли нам всем ставить защиту, чтобы тот не вернулся? Здесь плещется море эмоций – беспокойство и удивление, радость и торжество от победы. Чувства сияют, переливаются, будто огни на новогодней елке. Одна я ничего не испытываю. Я спасла Эрика. Но света, который делал меня непобедимой и, казалось, мог позволить все что угодно: создать новый счастливый финал для ужасной истории, уничтожать нечисть, переместить сверхъестественное создание в другой мир… его больше нет. Все, что горело и трепетало, все, ради чего я шла на жертвы, вовлекала в опасные ситуации других людей – ничего не осталось. Ненависть я расплескала, когда наносила удар за ударом в больнице. Всю любовь отдала прямо сейчас – выдрала из груди сердце и отдала в качестве откупа за душу бывшего парня вместе с бутылкой водки и дорогущими сигаретами.