Глава 10

— Подойди ко мне, Хавир, — подозвал я прислужника, что привёл мальчика к Грез.

Парень расторопно приблизился слушая внимательно.

— Ты уверен, что это её брат?

— Да, господин, он всё время спрашивал Грез и говорил она его сестра.

Не знаю зачем мне это нужно, зачем вышел, но увидев её из окна, уже шагал по двору. Мне ведь нет дела до этой горианки, она уехала, и я надеюсь, что на мои глаза ведьма больше не попадётся. Но всё равно злость брала, что торговка так и не ответила мне, будто намеренно хотела ужалить своим молчанием, отстранённостью, даже приподняла гордо подбородок и смотрела холодно. Стоило ей оказаться на свободе она вмиг превратилась в каменное изваяние: ни румянца на щеках, ни взволнованного блеска во взгляде.

Отпустив Хавира, распорядившись воинами, вернулся в замок. Стянул с лица повязку, бросил её в огонь. Пламя с жадностью схватило её, запылав ярче. Впервые за много лет я не чувствовал тяжести будто с меня свалились вся гряда Сарманов, мог дышать полной грудью. Я больше не испытывал на себе извечного давления проклятия, что уже и не замечал, какого быть без него. Я знал, что оно ушло с того мига, как открыл утром глаза. Правда не понял это сразу. Когда выяснилось, что Грез провела рядом со мной всю ночь, первое что я возжелал это придушить торговку. Посмела прийти, когда я приказал сидеть на месте. Кровь кипела словно вода в чане, глушила здравомыслие и, если бы не заглянул в зеркало, ведьме бы точно сладко не пришлось. Я не мог ей доверять до конца, но её открытый взгляд и растерянность в глазах каждый раз сбивали с толку.

Я ждал, когда она очнётся, оглядывая её спящую, а внутри боролись противоречивые чувства, которые жгли и кололи. Внутри метался вихрь, от её ранимого невинного вида, вынуждая то подорваться и наконец привести её в чувства, то коснуться лица и зарыться пальцами в густые волны волос, прижать к себе. Я усмехнулся вспоминая, как она испугалась, обнаружив себя в покоях. Заскользила пятками по постели отстраняясь, пытаясь сбежать, выскользнуть из плена, дыша глубоко и часто, вызывая во мне самые неблагочестивые желания, разжигая голод.

Выходит, этот мальчик ей не сын. Я не мог допустить такой мысли раньше, я был уверен что она уже стала чье-то. А оказалось этот её невинный чистый взгляд, не притворство? Возможно она и в самом деле невинна? Тряхнул головой. Вряд ли, всё это коварство и ложь.

И всё же сколько же сил понадобилось чтобы не тронуть её, впиться в эти манящие губы, сжать тонкие лодыжки. Взять её и успокоиться. Утянуть в свою горячую буру, которую я испытывал после избавления. Но здравый рассудок быстро охладил пыл. Всё это обманчивые чувства, наваждение, которое навязала мне Грез, используя свои хитрые уловки. Она ведьма, горианка которая с первого дня пыталась воздействовать на меня.

Всё в ней притягивало меня, запах взгляд, жесты, то, как дрожали её губы и блестели глаза. Никто, никогда меня так не привлекал, ни к одной так слепо не тянуло, не одну я так не желал взять до звона и ломоты в теле. Это всё напряжение, затянувшееся на годы. Наверняка, после насыщения, выкину бы её из головы. Но теперь она в пути, и скоро насовсем исчезнет из моих мыслей.

Рванул петли на вороте, освобождая себя от одежды. Лёг в постель поздно, хоть знал, что завтра отправляться в Обиртон спешить с вестью к королю. Отец будет удивлён и рад.

Вновь вернулся к мыслям о Грез, представив ведьму в сумраке кареты, как она прижимает к себе ребёнка, её ресницы дрожат бархатом на щеках, а губы сомкнуты. Опрокинулся на спину, уставившись в потолок, вырывая из себя это видение. Нужно спать, прошедшая ночь давала о себе знать, и его последствия я чувствовал гуляющей слабостью по телу.

Провалился в сон уже через мгновение. И если наяву я мог контролировать себя, то во сне — нет. Снова я чувствовал её: нежную гладкость кожи под ладонями, сплетённые дыхания.

— Какой же ты красивый, Мортон… — сладко шепчет моё имя, спускаясь рукой по животу, заглядывая в глаза. Гладит настойчиво, склоняется, целует в губы насаживаясь плавно, овивая мои плечи руками, сжимая бёдра. Колдует ведьма, точно колдует надо мной! Готов задушить, но стиснул её ягодицы крепче, набрасываясь на нежные в полуулыбке губы, врываясь в рот язык, владея грубо необузданно, кусая губы, лаская и снова кусая. Шумные дыхания заполнили покои, пока горианка не изогнулась лозой в хватке, а я закрыл глаза, жёстче толкаясь, слыша, как ведьма продолжает рвано и часто выдыхать жаром стоны, вторя каждому моему толчку.

Собственное рычание выдернуло из марева сна. Тяжело приоткрыл веки, дыша рвано и часто. В покои лился туманный утренний свет.

Сглотнув сухость, напряжённо провёл по твёрдой плоти. Злость опалила немыслимой силой.

— Проклятая ведьма, — прошипел сквозь зубы.

С резким выдохом поднялся, сев в постели, проведя рукой по лицу и волосам. Ярость утихла, сменяясь удовлетворённостью, когда не обнаружил следы тёмной магии, с которой за годы сросся плотью. Теперь нужно заново привыкать, жить без него.

Шумно выдохнув поднялся, хватая кувшин с водой, прильнул с жадностью. Утолив жажду, отправился в северном расположении духа в купальню.

Омывшись ледяной водой и избавившись от излишка напряжения, немного взбодрился. Вернулся в уже не пустующие покои. Служанка принёсшая чистую одежду, уставилась на меня ошарашенно округлив глаза. Конечно, в замке сложно было скрыть что-либо и известие о том, что Грез сняла проклятие облетит уже к вечеру все окрестности, так что не было никакого прока таиться. Теперь слухов ещё больше поприбавится обо мне. Хотя уж куда больше.

Обтёршись до суха, бросив полотно на постель, взявшись за полотенце на бёдрах, заметил, что служанка ещё была рядом.

— Найди Хавира и прикажи принести мне латы, — велел не поворачиваясь.

— Хор-рошо, — заикаясь поговорила и отступила, но тут же задержалась, — это всё или… что-то ещё пожелаете, господин?

Всё же бросил через плечо на неё взгляд, хмурясь, пристально оглядел. Насколько же надоедливы эти горничные, путаются только под ногами. Хотя раньше и не замечал их, видимо присутствие ведьмы в замке сказывались, вынуждали быть всегда в напряжении, и любая мелочь теперь страшно раздражала. Но скоро это всё пройдёт.

Сжимая полотенце в кулаке придерживая на бёдрах, развернулся и приблизился к так и вросшей в пол девушке.

— Это всё, — уверил её, достаточно доходчиво. — Если будет что-то нужно, дам знать, — процедил вкрадчиво каждое слово.

Смотря только на грудь, бедняжка густо-густо покраснела.

— И вы даже не будете завтракать, гос. господин? — быстро глянула на меня.

— Сегодня, нет, как обедать и ужинать. И завтра — тоже, — сохраняя ровный тон ответил. В Обиртоне мне находиться не меньше двух дней.

— Поняла, господин, — буркнула как-то разочарованно, опуская низко голову, присела и попятилась, да оступилась не успев ойкнуть — рефлекс сработал мгновенно — подхватил неуклюжую девку за пояс.

Застыв, служанка судорожно сглотнула невольно уронив взгляд вниз на полотенце, которое благополучно упало на пол. Девка не сдвинулась с мета и даже не отвернулась застыдившись, в ещё большем ошеломлении уставилась ниже пояса на причинное место, будто никогда не видела голого мужчины. Позволив ей наглядеться вдоволь, а за одно и понять какие оказываются бесстыжие служанки в моём замке, снисходительно закатил глаза, набравшись терпения, склониться.

— Иди уже, — прошипел сквозь зубы ей.

Осмысливая сказанное, служанка всполошилась захлопнув рот, таки выскользнула из покоев как ужаленная, испаряясь с глаз, оставив меня наконец одного.

Склонившись, рывком поднял полотенце и вернулся к принесённой свежей одежде, переключаясь на грядущее.

Как же это всё невовремя, эта ненужная встреча, когда только всё начинает разрешаться и не улеглось толком. Толком не подумал, что делать дальше. В первую очередь, конечно, увидеться с отцом и переговорить. Если с меня сошло проклятие — это не значит, что угроза отступила и от всего рода. Искать корни проклятия нужно дальше. Как не прискорбно осознавать, полная свобода остаётся недостижима.

Хавир явился уже скоро гружённый воинским снаряжением, помог мне облачиться, а после я отправил его с поручением к Борданту выходить к воротам с отрядом.

Утро оказалось пасмурным, тянулись серые тучи от горизонта погружая холмы в туманную хлябь. По дороге всё же застал мелкий дождь что крапал с неба холодной моросью, шурша в кронах деревьев, но он закончился, когда отряд подступил к замку, пусть и изрядно затруднил путь: лошади оскальзывались и пришлось едва ли не ползти, изрядно задерживая. Но как только стражники расторопно раскрыли ворота впуская в замок моих воинов, сквозь неожиданно расступившиеся тучи заблестело ослепительно солнце.

Двор пустовал, видимо дождь напугал всех, вынудив сидеть в комнатах замка, потому встречать меня никто не вышел — чему и был рад. Но подозрительно что даже братец поленился озаботиться моим появлением. Признать, даже не хватало его «тёплого приёма» по мою душу.

Не задерживаясь снаружи, прямиком направился в каминную комнату, к отцу. Юркая служанка следом принесла согревающего напитка недоумённо косилась на меня, но быстро скрылась, видимо поторапливалась донести остальным о моём приезде и увиденном…

Стряхнув с волос капли, скинул плащ и верхние грубые латы. Ощутив чьё-то присутствие, повернулся, замечая застывшего в дверном проёме отца. Когда я повернулся к нему лицом полностью, лицо Вальтора изменилось и вытянулось, а глаза застыли ошеломлённой неподвижностью.

— Это правда, или моё зрение меня обманывает? — снизился до хрипа его голос.

Я сложил перчатки вместе и усмехнулся, вытирая со лба тыльной стороной ладони остатки влаги.

— Не обманывает, ваше величество, — почтенно склонился в поклоне, и следом выпрямился расправляя плечи, бросая перчатки на каминную полку.

Вальтор медленно приблизился, не веряще оглядывая меня.

— Это сделала та горианка о которой ты говорил?

Я сдерженно кивнул, но меня покоробило, едва отец упомянул о Грез.

Король подошёл почти вплотную, поднял руку обхватив меня за шею, касаясь пальцами правой стороны лица, будто хотел убедиться, что его глаза и в самом деле не обманываются. Черные зрачки беспокойно дёргались, оглядывая меня.

— Давай присядем, и ты мне всё расскажешь, — отец опустился в кресло, я сел напротив, взяв в руки горячего питья.

— Мне не чего рассказать. Я не доверял ей и сомневался, но она оказалась… способной, — ответил коротко, припоминая её коварства и ухищрения к которым она прибегала.

— А где она? Ты не привёз её? — поддался Вальтор чуть вперёд, явно всё ещё прибывая в ошеломленит. Я бы тоже на его месте захотел увидеть бы ведьму как диковинного зверька.

— Я… — начал и смолк, посмотрев в исходящую паром пряного ягодного напитка. Грез должно быть уже за границами Ториона, если не остановилась по пути на каком-то постоялом дворе, — …я её отпустил.

Вальтор ещё больше изумился и следом сделался сосредоточенным и спокойным.

— У нас с ней… была некоторая договорённость, — и почему слова давались с трудом?

— Договорённость?

Шумно вздохнул: и как ему объяснить, что отношения с ведьмой были столь напряжённые, что мне порой было тошно от самого себя, непросто было заставить её делать то, что не сделала бы ни одна ведьма на добровольных условиях. Давить и манипулировать, забрать ребёнка, который, как оказалось, был её младшим братом, ради которого она так отчаянно жертвовала собой. Не удивительно что она была холодна перед отъездом — держал её на привязи. Какое должно быть я чудовище в её глазах. И всё же, она пыталась найти свою выгоду, нисколько не заставляя пожалеть о сделанном, заставила меня думать о ней постоянно. Лгала. Запутывала. Претворялась. Пыталась вызвать жалость. В голове пронеслись мгновения того поцелуя, её сладкие губы и жаркие прикосновения, невыносимую тягу, влекущая к ней безрассудно. И эти скверные сны… когда лишь от одного воспоминания, горячий спазм прошёлся по животу. Но теперь эти незначительные… последствия скоро исчезнут.

— Да договорённость, я отпускаю её, как только она снимет с меня проклятие. Я бы не смог оставить её насильно, — глянул на отца, устало выдохнув, будто только сейчас ощутил всю тяжесть произошедшего. — Не держать же мне её под замком. А она… не сильно хотела… оставаться.

— Конечно, — согласился Вальтор, сжал кулак на колене, задумываясь, и о чём? Только Светлый знает. — Ведьму не подчинить себе, а она похоже сильна, но, — король вернул на меня взгляд.

— Что?

Жилка у седого виска дрогнула. Отец качнул головой.

— Неважно, сын. Я рад, безумно рад, — вдруг передумал отвечать, уголки его губ дёрнулись в какой-то задумчивой улыбке, взгляд изменился будто оттаял. — Ты похож на неё… — вдруг произнёс он.

Я хмыкнул, понимая кого имеет ввиду отец.

— Медарис будет рада видеть тебя… таким.

Вспомнив о матери задумался. Взявшись за чашу, отпил, делая глоток горячего взвара.

— Поездку к ней придётся отложить, как я понимаю. Насчёт Реднайры, отец, мы ведь, кажется, с тобой договаривались…

— Кстати о ней, — спохватился отец, мгновенно переключаясь, — тебе не доложили ещё? Они здесь. Прибыли ещё вчера вечером, — огорошил меня окончательно.

Теперь пришёл мой черёд изумляться.

— Да, немного раньше, чем договаривались, — усмехнулся король, — но видимо они очень ждали этого…

Я промолчал, сжимая плошку, упираться не стал и тем самым расстраивать отца не хотелось, в конечном счёте мне всё равно придёться следовать его воли.

В дверь постучали, нарушая повисшую тишину. Отец величественно откинулся на спинку кресла, повернул голову, позволил войти. В дверь заглянула та же служанка, что встретила меня.

— Ваше величество, госпожа зовёт к обеду, — отчиталась девушка, и коротко глянула на меня.

Вальтор движение руки выпроводил прервавшая нашу беседу девицу.

— Отложим разговор, у нас ещё будет время, — произнёс отец, возвращая на меня весёлый взгляд, приподнимаясь, явно оставаясь в приподнятом расположении духа. Давно я не видел его таким.

Я отставил плошку тоже поднялся, подбирая латы перекидывая их на локоть, взял со стола перчатки.

— Ты не спустишься? — поинтересовался отец.

— Сейчас нет. Мне нужен отдых после дороги, — да и надо собраться с мыслями прежде чем попадать под натиск братца и мачехи. Да и всем остальным. Но об этом я, конечно, умолчал. Поговорить нам всё равно не позволят толком — Лиоцин помешает всё равно.

Вальтор понимающе кивнул, а я направился к двери, но остановился, обернувшись на отца.

— А Рисальд, где он? Я его не встретил.

— Он в пути. Дороги развезло, видимо поэтому задерживается. Скоро будет, — разъяснил отец, при упоминании младшего вновь на его лицо наползла мимолётная тень.

— Странно, неузнаю его даже, — хмыкнул я, — как это он пропустит всё? Обычно, в первых рядах, когда предстоит какое-либо гульбище.

— Мортон, — состроил выразительную гримасу правитель.

— Ну хорошо, пиршество. Всё ухожу, — усмехнулся, обводя взглядом свод потолка и сильную даже в недуге фигуру отца, взявшись за ручку открыл дверь, скрываясь за ней.

Я не ошибся насчёт Лиоцин: стоило мне спуститься вниз, чтобы позвать Хавира, как с другого конца перехода донеслись женские голоса. И едва дошёл до середины коридора, навстречу с другого лестничного пролёта, спустились женщины. Среди них мачеха, она первая остолбенела, увидев меня, и ощетинилась будто кошка, которая наскочила на хищного зверя. И если бы не вспомнил, что могло её так ошеломить, списал бы на личную непереносимость, которая королева вынашивала в себе годами в отношении меня. Хоть против неё ничего никогда не имел.

Раскрыла губы хватая воздух, поворачиваясь к остальным женщинам. Я перевёл взгляд на них. К Лиоцин подступила зрелая такая же как жена отца госпожа: светлые янтарного отлива волосы сплетены в косы и уложены в причёску сзади, тёмное платье скрывало вполне ещё стройное, но немного округлое тело. Она глянула чуть за плечо, на молодую тонкую как осока девушку, что замерла за её спиной и так же как все глазела на меня в упор. В свою очередь оценивающе скользнул по ней взглядом. Её причёска и наряд были скромнее и проще, видимо это и была та самая Реднайра, которая осталась для меня смутным воспоминанием. И хвалёная невеста всей Сохрании разом. Её серо-голубые глаза и сейчас казались огромными, хоть далеко не грустные, какими их когда-то запомнил, напротив живые и любопытные только светлые волосы потемнели, став светло-ореховые.

Поприветствовав Лиоцин, и остальных женщин поклоном, повернулся к мачехе, встречаясь с её колючим полным смятения взором.

— Ты не познакомишь разве нас, Лиоцин, это ведь твой сын, Рисальд? — прощебетала госпожа, разрывая затянувшееся молчание.

Мачеха вздрогнула, мгновенно пришла в себя, не отводя от меня взгляд, вздёрнула надменно подбородок, бросила своей спутнице.

— Это Мортон, старший сын Вальтора, — ответила весьма бодро, когда как взгляд, устремлённый на меня, был ледяным. Лиоцин всегда отличалась стальной хладнокровием, не считая тех моментов, когда она пугалась моего обезображенного проклятием лица, — Мортон, это госпожа Геовин и её дочь Реднайра.

Геовин, удивлённо выгнула тонкие брови и ласково улыбнулась, не скрывая своего лёгкого изумления припудренного каким-то особым изяществом, а Реднайра в отличии от решительной матери, потупила взгляд. На бледных скулах приторно заалел неровный румянец.

— А вы разве не составите нам компанию, Мортон? — взяла разговор на себя Геовин-лар-Бертлот, расслабленно и спокойно взирала, требуя ответа.

— Я только с дороги и ещё, не привёл себя в… должный вид, — ответил с особым упором на последних словах, переаедя взгляд на мачеха.

— К тому же, — продолжила за меня Лиоцин, поворачивая голову к своей спутнице, не выпуская меня из-под своего пристального внимания, — Рисальд ещё не прибыл. Мы дождёмся его и уже все вместе встретимся на званном ужине, — вставила мачеха клином свои условия.

Геовин-лар-Бертлот, сохраняя невозмутимо заинтересованный вид любезно кивнула.

Поймав подходящий момент пропустил гостий.

— До встречи, — вновь почтенно склонился перед Геовин и её дочерью.

— До встречи, Мортон, — кивнула госпожа, чем-то про себя довольствуясь, поошествовала за Лиоцин, за ней, избегая моего внимания, хвостом проследовала Реднайра, шурша своим нарядом.

Найдя Хавира, которого я взял с собой в родительский замок, отправился в свои покои. Отдав латы парню, стянул верхнюю влажную от дождя одежду, выглянул в распахнутое окно, за которым открывался обширный вид в сад. Облака вновь потяжелели, хоть в далеки в просветах сияло золотом солнце. Мелко закрапал дождь, попадая на шею и лицо. Грез втиснулась в мои мысли незаметно, она где-то в пути. Интересно, о чём думает сейчас… Злость мгновенно вскипала в крови, а вместе с ней необоримая слепая тоска, как пропасть развернулась дырой в груди.

Это всё проклятая хмарь, которая всё ползлала с северной стороны горизонта и грозила всё же обрушить на Обиртон настоящий ливень. Но когда вновь подумал, как ведьма кутает своё гибкое тело в синюю накидку, отошёл от окна.

Хавир уже принёс воды для умывания и теперь, мои вещи.

— Там внизу шум поднялся, — всполошённый влетел он в комнату.

— Что-то случилось?

— Прибыл господин Рисальд, он, кажется, повредился, — протараторил парень.

— Что значит повредился? — взял из его рук ношу.

— Говорят, его конь оступился и выбил принца из седла, и господин сломал ногу.

Понятно теперь почему братец задержался. Очень даже на него похоже — нажить себе проблемы на ровном месте. Но подозрения что здесь не обошлось без интереса королевы только усиливались. Что ж, тем лучше, кажется Лиоцин намерена заимствовать выгодную партию, в качестве завидной невесты для своего сына, если, конечно, в случае та выберет его.

Спускаться вниз сейчас я не был готов и даже радовался, что всё внимание теперь устремлено на Рисальда.

Напряжение, которое начало скапливаться к вечеру начало давить. Мне не нужен этот светский ужин, но я не хотел расстраивать отца.

Время до темноты пронеслось быстро. Я ждал до последнего, откладывая свой выход, но всё же пришлось собраться и покинуть покои.

Спускаясь вниз услышал льющуюся музыку лютней, флейт, разбавленная ударами в табор. По венам разлился незнакомый жар. За долгое время, сяду со всеми за один стол. Прямиком направился в большой зал, в котором и поставили стол, откуда доносилась музыка.

Как и думал, отец восседал на своём высоком кресле, рядом с ним и сам Матис-лар-Бертлот, чернобородой с копной вьющихся волос до плеч и гордо посаженной головой. Он почти не изменился, разве резкие складки у губ стали резче и взгляд острее, матёрие. Он разговорил о чём-то с отцом. Сквозь музыку, конечно, ничего не слышно, ко всему женщины шумели не тише струн лютни, но громкий разговор тут же стих, как только я прошёл к столу, где уже рядом с моим местом восседал Рисальд.

Вальяжная поза заметно сменилась, младший Амгерр уставился на меня и застыл, напоминая каменную статую, но, когда я, поприветствовав женщин, отдал почтение молодой айтари немного отдельно от других, лишь ради того что бы подначить и оживить братца, ноздри Рисальда неприязненно дрогнули. Сев рядом улыбнулся ему подмигнув. Рисальд побагровел от шеи до корней волос. Совсем другое дело.

— Рад видеть тебя, Мортон, — обратился ко мне Матиус-лар-Бертлот, — как возмужали твои сыновья, Вальтор, и не узнать, помню видел их ещё юнцами.

Бросил взгляд на госпожу Геовин, которая радушно и тепло улыбнулась мне, а Реднайра, напротив, выглядела растерянной, но её взгляд был тягучим как сироп.

— Что ж раз все собрались, — менестрели, что расположились в нише стены чуть смолкли, когда поднялся Вальтор. — Давайте вместе отпразднуем это знаменательное событие, — крепким тоном произнёс он, как когда-то раньше, когда ещё проклятие не коснулось нашей семьи. Когда отец был рядом с матерью. Когда-то очень давно…

Женщины оживились, конечно, кроме молодой айтари, взгляд, который то и дело возвращался ко мне. Наверняка искала следы проклятия или какие-то отметины. Что ж это даже забавляло, излишняя напряжённость улетучилась.

В кубки полилось красное сладкое вино, замельтешили слуги внося различные блюда. Ужин удался на славу. Мужчины, поглощая еду погрузились в разговоры, конечно же касающиеся политических дел, женщины уже вскоре потеряли к такому, сугубо мужскому настрою, интересе и завязали разговор между собой, в то время, когда сопровождающие госпожу близкие родственницы, шептались в стороне поглядывая в нашу с Рисальдом сторону. Поэтому я не мог отказаться от ещё одного кубка вина. После долгого затворничества такое внимание было отнюдь не по мне. И чтобы отвлечься от пристальных взглядов, повернулся к затухшему и изрядно поникшему Рисальду.

— Как твоя нога?

Братец одарил меня убийственным взглядом, сжал челюсти, глянул на покалеченную ногу.

— Мне больше нравится… — заскрежетал зубами, — когда ты молчишь.

— Я знаю, а ещё больше нравится, когда я не высовываюсь. Но извини, тут уж не моё желание.

Рисальд громко хмыкнул, отвернувшись показывая всем своим видом, что разговаривать со мной он не желает.

— Уверен, сегодня твой день и женское внимание тебе обеспеченно.

— Когда ж ты провалишься к Тёмному? — оскалился Рисальд бросая злой взгляд.

— Не волнуйся скоро удалюсь и тебе достанется всё оружие для удачной охоты, ну, если конечно, не будешь так ворчать, — допил остатки вина, поймав взгляд отца, который будто услышал мои слова, что я собираюсь уходить.

Он чуть свёл брови выражая во взгляде всю отцовскую строгость. Хватку у него не отнять, и как в детстве готов был слушаться беспрекословно его наказа. Воля короля, ничего не попишешь.

После третьего кубка по телу пронёсся тягучий расслабляющий до покалывания в ладонях жар и меня уже не настораживали выразительные взгляды госпожи и её дочери, застенчивые перегляды приближенных особ. Лиоцин восседая рядом с мужем, смотрела на всех холодно и немного отстранённо будто её голову сейчас занимали иные мысли и даже болтовня весьма резвой Геовин почти не меняло выражения её лица. Внимательно обводила взглядом лица гостей, а особенно задерживала на мне, будто видела впервые. Впрочем, неудивительно, так оно и есть. Она ведь не знала и не видела меня до проклятия. Теперь на меня станет так смотреть не только одна мачеха, а вся Антхлия, со всех сторон разом.

Кажется, пора что-то делать, Рисальд меня точно живым закопает не успею я доехать до своего «логова». На языке так и завертелись колкие слова, а когда такое случалось это значило что за себя я уже не держал ответ. Едва хотел подняться чтобы удалиться, как музыка заиграла громче. А Геовин будто только и ждала момента, задорно почти по-девичьи хлопнула в ладоши, но не успела она и слово произнести, как сидящая рядом дочь, схватила её за руку.

— Мама, — позвала.

— О Светлые! Что дорогая? Что? Опять?

— Что такое? — всполошилась и Лиоцин.

— Скорее воды! Дайте воды!

Слуга тут же метнулся к столу с кувшином. Геовин достала платок и начала быстро махать на дочь, которая заметно бледнела и тяжело дышала.

— Да что случилось, объясните? — потребовала явно заставшая врасплох Лиоцин.

— Это же виноградное вино, не все сорта ей идут, некоторые непереносит. Я совсем позабыла спросить, что за вино будут подавать. Моя вина, моя.

— Рисальд, скорее, — позвала Лиоцин, и братец слишком резво, совсем не пожалев себя.

— Мортон, помоги пожалуйста, — перебила королеву Геовин, — помоги проводить её на свежий воздух, прошу.

Лиоцин поджала губы до посинения, сверкнув на меня уничтожающим взглядом, я даже издали видел как глаза налились тёмной злостью. Рисальд плюхнулся назад, слишком быстро уж отступая. Какой же из него охотник?

Несмотря на излишнюю весёлость всё это мне жутко претило.

— Скорее же, Мортон, — раздался грозный тон отца.

Вышел из-за стола, подхватив за пояс ослабшую айтари, поддерживая за спину помог подняться. Геовин взяв Реднайру под локоть с другого бока, спешно покинули зал.

— Ей нужен свежий воздух, — обеспокоенно проговорила Геовин.

— Сюда, — указал в сторону балконной ниши.

Мы вышли на каменную площадку освещённую пламенником. Балкон выходил выступом в сторону горной долины.

Я выпустил молодую госпожу, наблюдая за суетой её матери.

— Как ты, дочка? Тебе лучше? Скажи не молчи, — оглаживала её лицо ладонями.

Реднайра положила ладони на камень, задрав голову, дышала глубоко и часто. Кажется, ей и в самом деле сделалось плохо.

Мать утешительно гладила её по спине.

— Всё прошло, всё, — тихо проговаривала женщина, обратила взгляд на меня. — Благодарю, за помощь, Мортон, — улыбнулась коротко Геовин-лар-Бертлот и покосилась на дверь, а потом на дочь.

— Что ж, думаю вам есть о чём поговорить, присмотришь за ней Мортон, ей ещё нужно подышать, а мне нужно скорее успокоить мужа.

Реднайра изумлённо глянула на мать, но та уже шла к выходу скрываясь в тени дверного проёма. Молодой айтари и в самом деле было неловко. Реднайра вернула взгляд на меня, сжала губы, зябко поёжившись, растерянно взмахнув ресницами, обратила взор в даль. Я, тоже глянув в сумрак ночи, где лишь слабым силуэтом виднелись очертания лесистой гряды.

— Красивые у вас здесь места, — заговорила Реднайра, наверное, за всё время пребывания в Обиртоне. Голос её был тонкий, но тихий, приходилось прислушиваться. — Должно быть прекрасно жить здесь, когда тебя окружают зелёные долины.

— Возможно, — не стал отрицать, — я вырос здесь, но теперь мой дом — замок Урелтон.

Реднайра глянула на меня, кажется от её недомогания не осталось и следа. В темноте, в свете тонкого месяца который проступил через наплывающие тучи, были видны очертания её овального лица и скулы, одного единственного пламенника что горел на стене было достаточно чтобы разглядеть ещё бледные губы и любопытство сплетённое с неловкостью во взгляде. Даже хороша собой, в мягком ненавязчивом освещении.

Со стороны простора потянула дождевой влагой, где-то поблизости стороной шёл дождь, вдалеке послышалось глухое шелестение.

— Я много наслышана об Урелтоне и о, вас.

— И что же именно? — полюбопытствовал, интересно стало какие слухи дошли до молодой айтари.

Она повернулась, вглядываясь в моё лицо.

— То, что на роду Амгерров нависло проклятие, и поразило всех наследников, — её голос снизился до глухоты.

— А что ещё? — спросил не заметив, как склонился.

— А ещё, — глаза её сверкнули, — что в Урелтоне живёт Чудовище, и все, кто оказывается в этом замке пропадают.

— Думаете Чудовище ест своих жертв?

Реднайра замерла, а потом вдруг неожиданно рассмеялась так же тихо и, нежно.

— Ну нет, я не верю в эту чушь.

— В какую именно? В то что в замке Чудовище или что на род Амгерров нависло проклятие?

Реднайра перестала смеяться.

— Я не вижу никакого проклятия… не чувствую.

Приподнял в удивлении бровь, но тут же вспомнил что отец упоминал о том, что у Реднайры сильная кровь и она внучка варлога, а ещё в ней кровь горианцев. Я сцепил зубы. Одно только это выворачивало наизнанку.

— Может, проклятие находится не там, где ищете? — не хотелось смущать девушку, но от колкости, не мог удержаться, ко всему выпитое вино давало о себе знать, кровь ещё играла огнём.

Айтари к моему удивлению не смутилась, напротив развернулась полностью ко мне, продолжала бесстрашно изучать меня взглядом. Её тонкие белые пальцы скользнули к моей ладони что лежала на камне, и накрыла её. Нахмурился, не понимая, что она собирается сделать. Но от её прикосновения холодных как мрамор пальцев, я не ощутил ничего, того, как от прикосновений горячих пальцев Грез, разносили по всему телу волны дрожи. Молодая айтари ничем не отличалась от всех других девиц, и совсем не была похожа на… ведьму. Злость ударила толчком изнутри. Даже сейчас она лезет в мои мысли. Запустила свои чары слишком глубоко. Захотелось немедленно скинуть с себя девичью руку, но я только сжал медленно в кулак пальцы. В следующий миг в глазах потемнело, а тело пронизала шипами. Я почувствовал, как волна дрожи прошлась по телу, а под кожу будто сталь вошла, пронизывая мышцы острой болью.

Реднайра вздрогнула и отдёрнула руку, раскрыла губы, глаза её расширились и в них всплеснул ужас. Лицо девушки исказилось, айтари пронзительно завизжала, отшатываясь от меня, и тут же зажала рот руками заглушая собственный крик.

Почувствовал, как на губы стекает что-то горячее, коснулся стирая влагу, посмотрел на пальцы, испачканные кровью, что шла носом.

— Мортон, — бросилась ко мне Реднайра, которая ещё стояла на месте.

— Уходи, — рыкнула я, смахивая её руки с себя, дыхание затруднялось будто лёгкие стали наливаться магмой. Задыхался, а в глазах всё больше темнело и плыло.

Айтари не шевелилась, смотрев на меня распахнутыми глазами. Гнев всплеснул во мне прежде чем рассудок. Схватил девушку за плечи.

— Ты что не поняла меня?! — прорычал ей в лицо, ощущая, как её лихорадочно затрясло, оттолкнул её прочь. — Пошла!

Реднайра отлетев в сторону, вздрогнула всем телом, как от пощёчины, сжала дрогнувшие губы и попятилась. Огонь выхватывал её белое лицо, искажённое смятением, она развернулась и пустилась прочь, оставляя меня.

Сердце под рёбрами бухало надрывно, срываясь в тяжёлый клокот в горле. Я стиснул челюсти и повернулся к долине, положив ладони на камень, свесил голову унимая поднявшуюся к горлу тошноту. В голове зашумело, замелькали багряные всполохи. По спине прошлась горячая лава, разносясь по плечам тяжестью. В голове проносились мгновения, как Грез перед самым отъездом смотрела на меня холодно, как отвечала с твёрдой отстранённостью, как она, сжимая за плечи ребёнка, шла к карете даже не обернувшись. И её слова: — «Мне ничего не нужно»… Я зажмурился, тряхнул головой, глянул исподлобья вдаль, щурясь, видя, через падающие на глаза пряди, тьму. Проклятая ведьма, обманула. Лживая, изворотливая дрянь! С силой ударил кулаками о камень разбивая косточки в кровь. Задышал шумно и рвано. Удар сердца, ещё удар. Набрал в лёгкие больше воздуха…

— Гре-е-е-ез!!! — заорал во всё горло рвя связки, глохнув от собственного крика.

Конец первой части.