Глава 15

Поначалу полутьма меня ослепила, но я зажмурилась, ухватилась за амулет — вспышка жара в области сердца погнала вверх по груди, к шее, к глазам волну чистого пламени. Сейчас, когда внутри бурлило всё вперемешку — магический дар и телесные силы — мне без особенных усилий удалось обуздать строптивую силу и направить её туда, куда требовалось именно сейчас.

Я разомкнула веки и похвалила себя. Обострившееся зрение позволяло без труда рассмотреть всё в подробностях.

Оставалось только осознать, что я вижу. Я даже подалась вперёд, но впустивший меня воин положил свою тяжеленную лапищу на моё плечо, удерживая рядом с собой. Я едва не присела под её весом, но ощущала, в его действии не было никакой угрозы. Он пытался меня оградить от чего-то.

Я послушно замерла. Кровь ещё шумела в ушах, но теперь я различала чьё-то сбивчивое, тяжёлое дыхание. Кто-то рычал, поскуливал и возлился далеко в дальнем углу. Но увидеть, что там творилось, не представлялось возможным — сарай на две неравные части делила доходившая до потолка перегородка, а импровизированный предбанник загромождали сундуки, седельные сумки и прочий скарб, сгруженный солдатами здесь, чтобы, очевидно, не захламлять гостиный дом.

Я взглянула на северянина и кивнула, мол, буду осторожна. Он убрал ладонь с моего плеча, и я сделала несколько шагов на звук. В рассеявшемся мраке обогнула перегородку и едва не зажмурилась от света — эта часть сарая хорошо освещалась благодаря затянутому белой холстиной проёму в стене. Раньше его здесь не было. Северяне даром времени не теряли, умудрившись превратить обширный сарай в подобие комнаты для собраний. В расчищенном от всего лишнего помещении стоял грубо сколоченный стол, стульями служили колоды. На стенах висело оружие, с потолка плашмя свисало старое колесо от телеги с налепленными на него свечами, на столе лежали какие-то свитки и бумаги.

Из полутьмы дальнего угла мне навстречу выступил генерал Эревин. Вид у него был слегка растрёпанный, широченная грудь ходила ходуном, а на скуле темнел кровоподтёк. В дальнем углу кто-то продолжал поскуливать и возиться. И даже моё обострившееся зрение не позволяло мне рассмотреть, кто или что.

Генерал кивнул мне:

— Госпожа. Что вас сюда привело?

Это почему-то раздражало. Северянин с непринуждённой лёгкостью менял манеру обращения. То обращался на ты, словно мы знали друг друга всю жизнь. То снова начинал выкать, как будто прочерчивая границу. Давая понять, что сейчас не до любезностей.

Но сейчас не ко времени и не к месту было подмечать эти дурацкие детали.

Я облизала пересохшие губы. Он в любом случае меня выручил, заговорив. Иначе так и стояла бы столбом, соображая, как заговорить. Все мысли устремились к возне в углу.

— Вы подняли страшный шум. Я услышала, что сюда кого-то потащили, и пришла узнать, что здесь творится.

Все силы уходили на то чтобы не вытягивать шею, чтобы разглядеть, кого от меня прячут.

— Вы что, схватили кого-то?

Он ответил не сразу. Долго, мучительно долго раздумывал, чтоб его!

— Возможно. Но это наше дело. Мы занимаемся тем, ради чего сюда пришли.

Такие объяснения никак не помогали делу. Воображение начинало рисовать страшные картины. Любое слово северянина сейчас звучало как угроза.

Я триста раз прокляла себя за то, что кинулась сюда вместо того, чтобы броситься домой к родным и проверить, в порядке ли они.

— Ошибаетесь. Вы занимаетесь своими делами в моём городе. Тахтар под моей защитой и все, кто живут в нём, тоже под моей защитой. Поэтому кого бы вы ни схватили…

Он будто поймал меня на этой паузе. Я запнулась, а он едва заметно склонил голову набок и прищурил серые глаза.

— А кого, как вы думаете, мы схватили?

Дыхание перехватило.

— Я… откуда бы мне знать? Но я услышала, как этот кто-то кричал. Этого достаточно, чтобы усомниться в его безопасности.

Генерал хмыкнул, обхватил своё правое запястье и потёр, будто оно ему чем-то досаждало.

— Ваша наблюдательность достойна всяческих похвал.

Да он издевается…

— Как и ваша исполнительность. Вы с таким тщанием приводите в исполнение императорский приказ, что это, повторяю, заставляет меня тревожиться за сохранность здешних жителей.

— Здешним жителям не о чем переживать.

— Не могу сказать, что мне так уж легко поверить вам на слово.

Тёмные брови съехались к переносице. Он заложил руки за спину, полы кожаной куртки разошлись ещё шире, а с ними и распахнутая на груди рубаха. Да что у этих северян за привычка такая — шататься на людях вот так, с душой нараспашку?

Я отвела глаза от «души» и посмотрела ему в глаза.

— Вы начали знакомство с нами с намеренного обмана, генерал.

— Я мало кому спускаю голословные обвинения, госпожа, — в низком голосе прорезались ледяные нотки. — Соизвольте объясниться.

В углу как будто всё стихло. Или просто стук сердца так сильно бил по ушам, что я просто ничего не слышала, кроме голоса северянина. Но это странным образом успокаивало. Кто бы там ни лежал, если бы он страдал, если бы ему было больно, и он услышал мой голос, он наверняка дал бы знать.

— На площади в день вашего прибытия вы заявили всему Тахтару, что до сих пор не изловили и не предали суду мечом никого. Но я слышала другое.

Он на мгновение замер, потом вдруг хмыкнул. Его лицо смягчилось.

— Вот вы о чём. Мы пережили пару стычек по пути сюда, верно. Но к поселянам это никак не относилось. После битвы на Эрсейском плато мы ещё несколько дней преследовали противника. А потом те, кому удалось-таки выжить, пытались нас контратаковать, — он помолчал и добавил. — В одиночку. Пожалуй, так выглядит отчаяние.

Он не дал времени на то, чтобы во мне проклюнулся пусть лёгкий, но всё же стыд за свою подозрительность.

— Подозреваю, Волчонок рассказал?

— Волчонок? — я заморгала. — А… ах, Вучко.

— Вучко? — настал черёд удивляться Эревину. — Это разве имя?

Я потупилась.

— Нет. Это прозвище я ему дала. Задолго до того, как вы назвали его Волчонком.

— Догадываюсь, — отчего-то вдруг тихо отозвался Эревин.

— Но почему Волчонок?

— Это прозвище он получил почти сразу же, как прибился к войску. Вышел к нам голодный, тощий, дикий, долго волком держался.

И совершенно неуместная пауза в нашем разговоре грозила затянуться до неловкости, если бы в углу снова не завозились. А потом меня прямо до нутра пробрал протяжный утробный вой.

Эревин обернулся, и я решила действовать. Собрав подол в кулак, метнулась вперёд и… едва не врезалась в выставленную передо мною руку.

— Назад! — рявкнул северянин, и я невольно отшатнулась. — С ума сошла?

Вот таким я его ещё не видела.

— Кого вы там держите, бес вас задери? — я уже тоже едва не рычала. — Если не хотите показывать, я позову кого-нибудь из солдат и…

Он вдруг склонился к моему лицу, серые глаза превратились в льдинки.

— Не забывайся, женщина. Генерал здесь я, и только я раздаю приказы своим солдатам.

Нет, уж лучше пусть выкает. От такого перехода на ты мороз продрал по коже. Но я лишь выше вздёрнула подбородок.

— И мне прямо сейчас следовало бы приказать им выставить тебя отсюда. У меня слишком много других забот, чтобы взваливать на себя ещё и обязанности телохранителя для глупой ведьмы.

Этот человек несколько лет провёл в боях и сражениях, он привык отдавать приказы. И привык, чтобы его приказы выполняли. Беспрекословно.

Но вот беда — я не любила подчиняться. К тому же время боёв и сражений прошло.

Вряд ли я соображала, что творила, поэтому его слова о глупой ведьме, возможно, в чём-то даже были правдой.

Потому что я встала на цыпочки, так что мы едва не ткнулись друг в друга носами, и прошипела:

— Так просветите меня, генерал. Излечите мою глупость.

Я не сводила с него взгляда, и лёд в серых глазах начинал таять.

— Знать, за что-то я сильно не угодил Творцу, раз мне выдалось иметь дело с такой упёртой ворожеей.

Он вдруг скользнул взглядом по моему лицу, потом отступил и скомандовал:

— Держитесь, ради бога, рядом.

Да, помню что-то там про телохранителя. Но настроение язвить пропало. Я кивнула и без лишних пререканий пристроилась у него за спиной.

Мы приблизились к терявшемуся в тенях закутку. Увидеть из освещённого места, что тут творилось, я не могла, потому что угол занимала просторная клетка, накрытая дерюгой. Издали и не разглядеть.

Я осторожно выглянула из-за генеральской спины — сквозь прутья с громадной морды на меня уставились круглые жёлтые глаза.

Волк.