Глава 21

Арес просунул между железных прутьев кусок мяса, и зверь вцепился в подношение зубами, потянул на себя. Северянин усмехнулся отдал пустую чашку притащившему мясо мальчишке и кивнул, мол, ступай, свободен. Мальчишка поклонился и исчез, напоследок бросив опасливый взгляд на обедавшего волка.

В ожидании, пока зверь завершит свою трапезу, Арес уселся рядом на валявшуюся в углу циновку и опёрся спиной о стену сарая, прикрыл глаза.

Браслет «молчал» с тех самых пор, как дикая лесная кошка пригрозила ему расправой за его предполагаемые планы на серого узника. Арес поинтересовался у своего следопыта, не связана ли такая исключительная опека с тем, что этот зверь считался в Свободных землях воплощением того самого Волкована, с которым она повенчана. Волчонок заверил, что ворожея не терпела жестокого обращения ни к какой живой душе — даже мух, комаров и пауков не трогала.

Вот уж до чего милосердная, зато его, казалось, не пощадила бы. Видимо, посмей он что-нибудь сделать с этим волком — голыми руками придушит. По коже пробежались мурашки, будто прямо сейчас те самые пальцы, что несколько дней назад сжимали его предплечье, вдруг обвили его шею. Но вовсе не затем, чтобы задушить.

Арес мотнул головой и открыл глаза, нахмурился. Этого ещё не хватало…

Меж тем рассказ Волчонка который день не шёл из головы. То, что он описал, ведь необязательно должно было сбыться. Да, всякое может стрястись, но может никогда и не произойти. За последние годы, если верить рассказам южанина, Тахтар ни разу не требовал от Невесты заключить союз с богом. Как-то обходились.

Правда, утешали подобные размышления очень так себе. И если уж начистоту, не утешали вовсе. В городишке у леса всякое может случиться. А тут ещё целый отряд чужаков со своей охотой.

Особенно поражало то, что нарушать такой закон — верная смерть. В исключительных случаях — изгнание без права возвращаться в родное селение.

Какое-то откровенное безумие и кровожадное варварство.

Даже у них на суровых северных островах в Снежном море о таком не слышали. И вот на тебе, благостный юг с его золотистыми рассветами и розовыми закатами…

Паршивее всего то, что Император потребовал не лезть в их внутренние дела, за редким исключением, конечно, если эти дела не мешают миссии «Медведей». И если раньше такая политика невмешательства скорее радовала (не хватало ещё влезать в местные разборки и дрязги), то, пожалуй, сейчас впервые за всё время службы требование государя неукоснительно соблюдать это условие становилось костью поперёк горла.

И на кой чёрт он его вообще расспрашивал про этих чёртовых невест? Не было же ему до этого дела раньше. Ведь не было же. Верно?..

* * *

Тусенна вела себя просто возмутительно. Когда из гостиного дома к нам пожаловал гонец и доложил, что его северное высокоблагородие генерал Арес Эревин изволит нанести визит ворожеям, Нянька выхватила из сундука вязаную телогрейку и отправилась в город.

На мои расспросы отмахнулась, мол, солдаты становились куда разговорчивее, стоило их командующему куда-нибудь отлучиться.

— Ты что, с его воинов сплетни собираешь?! — вытаращилась я, на мгновение даже позабыв о косе, которую зачем-то принялась переплетать, едва за гонцом закрылась дверь.

Тусенна только сверкнула глазами, ухмыльнулась и посоветовала держать ухо востро — не просто же так генерал к нам засобирался. Вдруг и я сумею вытянуть из него какую-нибудь полезную информацию.

От одной только мысли о том, чтобы играть в такие опасные игры с этим человеком, меня замутило. Но я не успела вслух возмутиться её предложением — Няньки уже и след простыл.

Старая лисица!

Я скрутила косу в узел и закрепила на затылке, отряхнула своё выцветшее голубое платье, мягкое, так и льнувшее к телу из-за бесчисленных стирок.

И вовсе я не думала о том, чтобы его сменить. Вот ещё. Выглядело оно и впрямь не слишком презентабельно — в таком гостей не принимают, но я-то гостей и не ждала. Да генерал-то разве будет разрешения на свои визиты спрашивать?

Эревина в дом впустил один из городских мальчишек, с утра возившихся в нашем дворе, выгребая из-под росших у дома вишен прошлогоднюю листву и мелкие ветки.

И вот он снова стоял на пороге, как в нашу первую встречу, магическим образом делая нашу кухоньку ещё теснее. Я с досадой отметила, что такой эффект сохранялся, даже когда генерал не надевал доспехи. На нём были уже привычная куртка, рубаха и штаны с сапогами. Даже без ножен на поясе. Почти месяц миновал с их прихода в Тахтар — северяне и впрямь уже чувствовали себя как дома.

Но, может, генералу потому незачем был утруждать себя прикреплять к поясу ножны, что рядом с ним смирно стоял его четвероногий узник.

После скупого обмена приветствиями я, запрятав поглубже любопытство и все вопросы по поводу его визита, кивнула на волка.

— Не поверю, что он здесь с вами по своей воле. Признавайтесь, всё-таки его мучали? — я округлила глаза в притворном ужасе. — Дрессировали?

Эревин скривил губы — почти улыбнулся.

— Не потребовалось.

— Ах да, — смилостивилась я, запихивая куда подальше непонятно откуда взявшееся желание его задеть. — Браслет. Вы будто упоминали, он не слишком-то надёжен. И всё-таки рискнули нашими горожанами — прошли по улицам со зверем напоказ. А если бы браслет вдруг отказал?

Да кто же меня тянет-то за мой чёртов язык? Просто удивительно, с какой лёгкостью наши беседы перерастают в ссоры. И, выходит, не в последнюю очередь благодаря мне…

— Эта штука не так работает, как вы себе представляете.

Ага… ну ты, Велена, сама наивность, если подумала, что он тебе в прошлый раз всё как на духу об этой побрякушке выложил. Забыла, с кем имеешь дело? Это тебе не мальчишка Вучко…

— Если энергию удалось собрать и направить, браслет команду запоминает и в состоянии удержать. Но концентрацию терять, конечно же, рискованно.

Надо же, какая хитрая вещица. Вот бы заполучить её хоть на время, изучить бы…

— Поэтому у меня к вам просьба.

Я отвела глаза от смирно усевшегося у генеральских сапог волка и уставилась на их обладателя.

— Есть в арсенале ваших умений что-нибудь, что поможет его усыпить? На время, — добавил он, видимо, на случай, если я подумаю в очередной раз обвинить его в кровожадности.

Я прикусила зубами верхнюю губу, подумала, кивнула.

Странно, но я не ставила под сомнение слова Эревина о надёжности браслета. Что-то внутри меня без моего ведома определило: этот человек слов на ветер не бросает, не лжёт и не притворяется. Да, он умеет недоговаривать и, может быть, даже хитрить, но недолго протянул бы тот военачальник, которому подобное чуждо.

Поэтому я без малейших колебаний приблизилась к зверю, опустилась перед ним на корточки и прислонила большой палец прямо ему между глаз. Природных умений и сил ворожей на подобные трюки хватало. Без них худо бы пришлось тем, кому ради их исцеления нам не раз приходилось пускать кровь.

Едва заметное золотистое свечение нагрело подушечку пальца, а спустя пару мгновений волк закатил глаза и повалился на бок. Эревин подхватил его на руки и подождал, пока я освобожу кухонный стол, на который он и водрузил спящего зверя.

Осмотрев его, качнул головой — длинная тёмная прядь соскользнула на лоб. Он взглянул на меня.

— Эффективно работаете.

Я пожала плечами:

— Обычное дело. Затем ворожей в городах и держат.

Эти слова почему-то заставили его нахмуриться. Странно.

— Ладно, теперь, когда все формальности соблюдены, не расскажете ли, в чём цель вашего неожиданного визита?

Генерал сложил руки на груди.

— Я хочу знать, что с ним не так. И сейчас даже больше, чем прежде.

— За эти несколько дней он успел поразить вас своими невероятными магическими способностями?

— Как раз наоборот, — выглядывавший из-под рукава его куртки браслет издевательски подмигивал мне своим бирюзовым жёлобом. — Он не продемонстрировал мне ничего.

— Возможно, вы недостаточно вежливо его об этом попросили.

— Ради всего святого, Велена…

Он осёкся на середине фразы. Я тоже замерла. Странно было слышать своё имя из его уст. Странно и… Нет, нет! Дура, не отвлекайся!

Я тоже на шаг отступила от стола и скопировала его движение, сложив руки на груди.

— Не принимайте на свой счёт. Я просто… вы хотите сказать, он вёл себя совершенно обычно?

Эревин кивнул, но как-то отстранённо, будто задумался о чём-то своём. Потом нехотя добавил.

— Но страннее всего то, что после вашего ухода и браслет на него больше никак не реагировал.

Ой-ёй-ёй… Ой, мамочки…