Глава 31

Этот колокольный звон был ему знаком — он слышал его, когда больше месяца назад во главе отряда въезжал в ворота лесного городка. Тогда его мысли занимала исключительно предстоящая миссия. Сейчас всё выглядело куда сложнее, страннее и запутаннее. Арес скосил глаза на застывшую рядом ворожею. И дело отнюдь не только в оборотнях, их жертвах и, возможно, засевших с местных Башнях недобитках.

Волчонок таращился на них так, будто застал за чем-то непотребным. С месяц назад Арес, возможно, и почувствовал бы укол вины. Возможно. Сейчас? Да чёрта с два.

Волчонок… с ним ещё предстоял разговор. Мальчишка, конечно, из лучших побуждений прикрывал ворожею, но утаил слишком важную информацию, чтобы так просто ему это спустить.

* * *

Когда они вернулись, в городе уже царила суматоха. Тахтарцы сбегались на площадь перед домом головы. Так было и в день их приезда.

У крыльца спешивались запылённые всадники. Там же остановилась роскошная, украшенная позолотой дорожная повозка с эмблемой, не признать которую было невозможно. Скрутившаяся восьмёркой синяя змея на золотом щите. Знак дома Ирнаров.

Дверца повозки отворилась, и во двор в походном кожаном доспехе вышагнул Анхель Ирнар, генерал Анхель Ирнар. Командующий основного корпуса армии, чтоб его.

Какого чёрта он тут забыл?

Арес пошагал к дому головы, и толпа почтительно перед ним расступалась. Все вокруг вертели головами, гомонили и расспрашивали друг друга о происходящем. Но вряд ли сейчас хоть кто-то, кроме самого Ирнара, знал ответы на эти вопросы.

Генерал заметил его издали, и это было несложно — Арес почти на голову возвышался над толпой.

— Генерал Эревин, — он кивнул и, сжав руку в кулак, приложил её к левому плечу. — Рад вас приветствовать.

Арес остановился в двух шагах от нежданного гостя и повторил жест военного приветствия.

— Генерал Ирнар. Неожиданная встреча. Какими судьбами?

Ирнар позволил себе скупую улыбку и тряхнул бледно-золотистой шевелюрой, в которой уже пробивалась седина.

— Узнаю северян. Сразу к делу, — он осмотрел площадь и глазеющих на него горожан. Его блуждающий взгляд наткнулся на что-то у Ареса за правым плечом.

— Какая прелесть, — пробормотал он и шагнул навстречу объекту своего внимания. — Могу я узнать ваше имя?

Арес обернулся — рядом с озадаченным видом застыла ворожея, которая, видимо, не отставала от него ни на шаг с тех пор, как они вернулись в Тахтар. Он-то полагал, она воспользуется случаем, чтобы сбежать от него и поскорее раствориться в толпе.

— Велена, — ответила она, с насторожённостью следя за разглядывавшим её с откровенной плотоядностью генералом.

Ирнар отвесил ей церемонный поклон, который был, возможно, уместен в стенах столичного дворца, но не в лесной глуши Свободных земель, представился и выразил горячее желание продолжить знакомство, как только он здесь обустроится.

Как-то так вышло, что тело среагировало вперёд его мыслей — Арес загородил собой растерявшуюся девчонку и проигнорировал полный недовольства взгляд Ирнара.

— Так что вас привело сюда, генерал?

— А вы, однако, знатно огрубели за то время, пока мы с вами не виделись, — бледно-голубые глаза будто затянула ледяная корка. — Вы ведь не единственный, кто занят полезными для Империи делами, друг мой Эревин.

Его взгляд льдинкой соскользнул с лица Ареса и упал на застывшего у входа в дом Солопа. Тот не решался подойти ближе и смиренно наблюдал за их диалогом издалека, будто опасался прерывать разговор имперских военачальников.

— Всему своё время. Мы обязательно всё с вами обсудим.

И он пошагал к крыльцу, чтобы поприветствовать голову и его ближников.

Арес стиснул зубы, развернулся и едва не налетел на девчонку, по-прежнему торчавшую у него за спиной.

— Ступайте-ка домой, — скомандовал он.

Ворожея тут же нахмурилась и открыла рот, чтобы возразить, но не успела.

— Велена, сейчас не время для пререканий. Не советую вам со мной спорить, если вы, конечно, не жаждите, чтобы я при всех закинул вас себе на плечо и лично доставил на холм.

Хитрость сработала — девчонка вспыхнула, задрала подбородок и пошагала через толпу в сторону своего домишки.

Одной головной болью меньше.

Арес выбрался из толпы, осмотрелся, отыскал глазами маячившего на краю площади Волчонка, подозвал к себе.

— Проследи, чтобы добралась без происшествий.

Солдат избегал встречаться с ним глазами, кусал губы и смотрел куда-то в сторону. Арес сжал его плечо, легонько встряхнул.

— Послушай, по-человечески я зла на тебя не держу. Я, быть может, и уважал бы тебя меньше, сдай ты её родню, при этом не зная, что за приказ я отдам в сложившихся обстоятельствах. Но это если по-человечески. А вот как солдат ты меня подвёл.

Южанин сглотнул и понурился.

— Я виноват. Всё так. Но я не мог сотворить такое с Веленой. Не мог. Боялся. За неё боялся. И за это приму любое наказание.

Арес вздохнул и легонько хлопнул его по плечу.

— Не будет никакого наказания. Не время сейчас для этого. Обстоятельства, как видишь, изменились. А верность твою я ценю. Пусть не мне на этот раз её выказал, но ценю.

Волчонок так и впился в него глазами, на худом скуластом лице проскользнуло что-то, будто рвалось наружу какое-то признание, но Арес его поторопил. Не время сейчас для откровений. Это подождёт.

— Всё потом. Торопись. С её-то характером только диву даёшься, как у неё ещё руки-ноги целы.

Волчонок поневоле хмыкнул, кивнул и растворился в толпе.

Оставалось самое трудное — вывести на откровенный разговор мастера подобных разговоров избегать.

* * *

Поговорить им с Ирнаром довелось лишь к вечеру, когда решились все насущные вопросы с расселением генерала и его людей. Селиться в доме с северянами приверженец комфорта отказался, что ничуть не удивляло. Ирнар был из тех, для кого отказаться от личного удобства было смерти подобно, поэтому затребовал покои, соответствующие своему положению.

Забавно, что в Тахтаре таковых не водилось, поэтому Ирнару пришлось удовлетвориться верхним этажом дома одного их самых зажиточных горожан — торговца мехом. При себе он оставил оруженосца, цирюльника и писца. Остальных сослал в гостиный дом к «Медведям».

Ареса проводили в покои на втором этаже, и теперь он не без раздражения наблюдал, как генерал с нарочитой медлительностью перекладывает на столе какие-то бумаги. И эту чертовски долго тянувшуюся прелюдию — он знал по опыту — не имело смысла прерывать. Столичный генерал страсть как не любил, когда его личным ритуалам выказывали неуважение.

Холёные руки с длинными, почти по-женски изящными пальцами бережно рассортировывали исписанные листы по стопкам.

— Представьте себе, решил развлечь себя в пути дорожными заметками.

Арес пустым междометием обозначил свой вежливый интерес.

— К концу дня, где бы мы ни останавливались, пытался записать хотя бы пару строк своих впечатлений. Прелюбопытная картина складывается, мой друг Эревин, прелюбопытная.

Знал бы Ирнар, сколь прелюбопытная картина в свете кое-каких внезапных маленьких открытий складывалась у «друга Эревина», он вряд ли сумел бы сохранить свой благостный настрой.

— Даже жаль, что я до такого не додумался.

Если блондин и расслышал в его голосе издёвку — виду не подал. Он продолжил копаться в бумагах и отвлёкся лишь на то, чтобы приказать своему оруженосцу принести им выпить «чего-нибудь приличного». Кубки и «приличное» Ирнар прихватил из Столицы с собой — и спустя четверть часа Арес потягивал из инкрустированного перламутром кубка мелисенское багровое. В сезон винных аукционов отдельные придворные ценители натурально дрались за каждую бутылку.

Надумай Штефан во время войны назначить Ирнара главным интендантом, глядишь, и не пришлось бы к её исходу отдельным войсковым частям перебиваться подножным кормом.

— Признайтесь, Эревин, что не соскучиться по нему нельзя, — генерал приложился к кубку и даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Вино великолепно, спору нет. Но не для того же вы прибыли в Тахтар, чтобы утолить мою тоску по изысканным напиткам?

Ирнар поморщился:

— Вы, право слово, за эти годы сильно огрубели.

Да, при дворе вряд ли с тех пор что-нибудь изменилось — до сути разговора можно было добираться часами. Возможно, это было не последней причиной, почему Арес с таким трудом переваривал редкие необходимые выходы в свет.

— Генерал, мы с вами не на приёме у Его Величества. Не вижу смысла в длительных прелюдиях. Давайте всё же перейдём к делу. Зачем вы здесь?

Ирнар наконец-то бросил свою игру с бумагами и, опустившись в деревянное кресло, посмотрел на него через стол.

— Воля ваша. Но я лишь потому никуда не спешу, что в этом действительно нет необходимости. Жизнь с небывалой быстротой входит в мирную колею, а Столица, не поверите, нынче живёт так, будто никакого Бунта и не было. Сейчас я там не нужен, а южные земли — единственное место, где ещё может быть неспокойно. Поэтому я попросил государя направить меня туда, где я смог бы принести настоящую пользу.

И он хочет, чтобы ему поверили. Мол, Штефан его отпустил, рассудив, что «Медведи» не справятся? С каких это пор Император сомневается в силах своего самого боеспособного отряда? Нет уж, это стопроцентно личная инициатива.

Возможно, он недооценил стремление Ирнара выслужиться перед государем любой ценой.

— Хотел бы я порадовать вашу деятельную натуру заверениями в том, что нам необходима ваша помощь, но увы, — Арес одним махом опрокинул в себя остатки вина и со стуком опустил кубок на стол. — Мы прекрасно справляемся своими силами.

— Разве кто-то усомнился бы в умениях могучих северян? — на узкие губы Ирнар змейкой выползла улыбка. — Отправленные вами в Столицу обладатели дара порадовали Его Величество. И он очень ценит то, что за время своего похода вы исправно информировали его об успехах своего отряда…

Но?..

— …но из Тахтара, буквально окружённого бывшими родовыми гнёздами бунтарей, вы так никого и не прислали.

— Пока.

— Верно. И вас никто, конечно, не торопит. Но к чему рисковать? Тем более лучшими людьми королевства.

Сама любезность. Само участие. А как радеет за благополучие северян. Вот бы ещё хоть каплю искренности в эту удивительную смесь.

— Очень приятно ощущать такую заботу с вашей стороны, но что конкретно вы здесь собираетесь делать? Насколько я понял, в вашем отряде дюжина воинов, и все они из внутренней гвардии. По сути дворцовая стража. Больше похоже на личный эскорт и уж никак не на подмогу.

— Творец всемогущий, — томно вздохнул Ирнар и сжал пальцами переносицу. — И откуда только в вас эта подозрительность? Я ведь не инспектировать и не проверять вас прибыл! Попробовал бы я на основании такой причины подать прошение Его Величеству об отъезде Он бы на смех меня поднял! Я…

Он осёкся, сжал губы, будто гадал, стоит ли идти на откровенность.

— Эревин, вы ведь знаете, какое ко мне отношение у вас, воевавших. Особенно сейчас, когда ваши соратники героям вернулись с полей сражений ко двору.

Вот, значит, как. Сбежал от унижения и участившихся насмешек? Арес не удивился бы, выяснись, что побывавшие в горниле сражений аристократы, для которых после пережитого придворные козни и интриги теперь казались просто детской вознёй, больше не стеснялись обращаться с Ирнаром так, как, по их мнению, заслуживал генерал, за всю войну не принявший ни одного сражения.

И за это, между прочим, по иронии судьбы «вина» лежала как раз на них — на тех военачальниках, которые не допустили, чтобы бои доползли до Столицы, где войсками бы пришлось руководить вот этому холёному автору путевых заметок.

— И уже это, по-вашему, достаточное основание для того, чтобы сбежать?

Генерал скривился, как от боли — слова достигли цели. Но Арес не собирался его жалеть. С чего бы?

— Речь могла бы идти о побеге, если бы я оставил двор и вернулся на родовые земли, не находите?

— Всё, что я нахожу, это не особенно чётко аргументированное решение прибыть туда, где прекрасно справляются и без вашей помощи. Уж извините мне мою нескромность. А то, что из Тахтара так никто и не выслан ко двору, должно вас волновать в последнюю очередь. Работа ведётся и будет доведена до конца. Сроков нам государь не ставил, результатами доволен. И ваш приезд сюда по сути лишён смысла. Если не считать вашего горячего желания оставить двор ради сомнительного приключения.

Удивительно, но Ирнар и не подумал спорить. Он с какой-то отеческой печалью посмотрел на Ареса и кивнул.

— Мне, право слово, нечего вам возразить. Словесные баталии вы выигрываете с той же лёгкость, с какой одерживаете победы в настоящих. Я не собираюсь вас ни в чём переубеждать. Всё, что я могу сказать: я объяснил своё желание государю быть полезным, внести свой вклад, и он к нему прислушался. Я обещаю не мешать вашей миссии ни в чём и скромно храню надежду на то, что всё-таки смогу вам пригодиться. По крайней мере, вы всегда знаете, где сможете снова отведать мелисенского.

Может, любого другого, мало знакомого с Ирнаром, его явный шаг к примирению и расположил бы ответить на шутку, но не Ареса. Смягчиться и принять объяснения генерала мешало сразу несколько причин. А через пару мгновений появилась ещё одна, едва ли не самая веская.

— Давайте объявим перемирие, — предложил Ирнар, встал из-за стола и протянул Аресу руку. — Я обещаю, что со всей почтительностью к вашему труду оставлю за собой роль беспристрастного наблюдателя, который, однако же, при любой возможности постарается оказать посильную помощь в чём бы то ни было.

Это был явный сигнал — разговор окончен, отложим наши пикировки для следующего удобного случая.

Арес поднялся со своего места и пожал протянутую руку.

— И кстати, эта рыженькая… Велена, верно?

Рука Ареса непроизвольно дёрнулась, превращая рукопожатие в стальную хватку.

— Что вам до неё?

Бледно-голубые глаза масляно заблестели.

— Да бросьте, Эревин. В то, что вы огрубели, я ещё могу поверить. Но в то, что ослепли — уж увольте.

Следовало разжать, наконец, пальцы и откланяться. Усугублять и без того осложнившееся приездом Ирнара положение было совсем ни к чему.

Следовало поступить благоразумно.

— Вы должны как-нибудь всё мне о ней рассказать, — будто не чуя угрозы, заявил генерал. — Я жажду познакомиться с этой красоткой поближе.

Хм…

Арес не только не разжал пальцы, он стиснул их так, что блондин охнул, и склонившись к его лицу, мертвенно ровным тоном произнёс.

— Не советовал бы вам развивать это знакомство. Она местная ведьма. Главная ведьма этого городка. Если надумает превратить вас в жабу или гадюку, даже я не смогу ей помешать.

Он, наконец, отпустил его руку, пожелал доброй ночи и отправился восвояси. А генерал остался под таким впечатлением от его последней фразы, что наспех с ним распрощавшись, уже громко звал оруженосца с приказом немедленно доставить ему чернил — Ирнару, конечно, не терпелось пополнить свои путевые заметки упоминанием о могущественных ведьмах Свободных земель.