Эпилог

На исходе лета на холмах зацвёл душистый вереск.

Но это было, пожалуй, не единственным важным событием в Тахтаре. Как раз к концу лета мне всё же удалось окончательно переубедить генерала Ареса Эревина в том, что он, несмотря на его упёртый нрав, тоже достоин счастья. Потому что отказываясь от него, тем самым лишал счастья и меня. А это только усугубляло его вину по отношению ко мне. Эту нехитрую, но эффективную формулу я вывела после ещё полудюжины споров.

Впрочем, все наши перепалки в последнее время заканчивались одинаково, да так, что от одних воспоминаний начинала закипать кровь.

«Медведи» никуда не ушли — по решению генерала, остались до первых заморозков, чтобы помочь Тахтару и окрестным селениям подготовиться к зиме.

И даже Вучко время от времени возвращался домой из добровольного изгнания. Мои братья и отец взяли над ним опеку, помогая с трудностями, которые хорошо были известны лишь им четверым.

Жизнь постепенно брала своё, притупляя боль от случившегося и заставляя смотреть вперёд. И я смотрела. Смотрела вперёд и с надеждой.

Потому что вчера генерал Эревин наведался в дом на холме и, уже привычно почесав за ухом Пушка, объявил, что к зиме его ждут в Данутаре.

— Матушка написала, что не побоится отчитать за моё длительное отсутствие самого Императора, — усмехнулся он. — И что-то мне подсказывает, так она и сделает.

— Ты, конечно, должен ехать, — я покачала головой. — Тебя ведь дома с окончания войны не видели. И не только тебя. Твоих воинов тоже.

— Но чего мне матушка точно не простит, — продолжил Арес Эревин, — это возвращения с пустыми руками.

Я наморщила лоб.

— Мы, конечно, соберём вас в дорогу. Тахтар никогда не позволил бы себе…

— Велена, — он шагнул ко мне, посерьёзнел. — Мать выставит меня обратно из дому, если я не привезу с собой ту, о которой так много ей всё это время писал.

О-о-о-о все боги…

— Пожалуйста, не смотри на меня так, будто я заставляю тебя делать что-то ужасное.

Я постаралась так не таращить глаза и разжала вцепившиеся в подол домашнего платья пальцы.

— Просто… не знаю, что и сказать.

Он шагнул ко мне, обнял и, наклонившись, коснулся губами моего виска, прошептал.

— Скажи, что мне всё это не приснилось, госпожа ворожея.

Я уткнулась лицом ему в грудь, пробубнила:

— Не приснилось, господин генерал.

— Скажи, что уедешь со мной.

— Это чтобы ты наверняка знал, что не приснилось?

— Это чтобы взять тебя в жёны по обычаям моего дома.

Я едва слышно всхлипнула, и яркая искорка в груди тихонько запела от счастья.

КОНЕЦ