Глава 25

Выйдя из портала, я оказалась в круглом, сером помещении с одним выходом. На стенах висели цепи, железный стол посреди помещения с ремнями, и всё. Но в ужас приводили багровые пятна на столе и полу. Кровь, сразу промелькнула мысль.

Я думала меня прикуют цепями к стене, или ремнями к столу, но меня подтолкнул к выходу, арестовавший меня инквизитор.

Мы вышли в коридор с множеством дверей. Меня подвели до последней двери в коридоре. Инквизитор завозился с замком, а позади меня, из-за двери напротив, раздался жуткий смех.

— Что, София, помощь в моей поимке, обернулась против тебя? — Артемия, похоже теперь мы с ней соседи.

Я не стала реагировать или отвечать на её слова, молча вошла в комнату, точнее камеру, которую уже открыл инквизитор.

За моей спиной скрипнула и закрылась дверь. Раздался щелчок замка.

Я огляделась в тёмной камере, ведь здесь не было никакого освещения, кроме тусклого света от лампы под потолком в коридоре, что проникали сюда через небольшое решётчатое окошко в двери.

Под одной из стен лежал на полу тюфяк, набитый сеном или соломкой, а в углу, было что-то напоминающее унитаз. Только низкий и продолговатый. Вот и всё убранство моей камеры.

Вздохнув, опустилась на тюфяк. От него пахло свежим сеном, а чехол пах свежестью. Стираный. Значит можно не переживать, что подхвачу со своего спального места вшей, клещей или какую другую заразу.

Через час, раздался щелчок отпираемого замка, и дверь в камеру открылась. Вошёл высокий мужчина с подносом в руках, и связкой ключей на поясе. Стражник.

Мужчина поставил поднос на пол, а меня схватил за руку и поднял. Потом развернул к себе спиной и я почувствовала, как мне на шею надевают ошейник. Потом щелчок и с моих рук слетели наручники.

Я сразу начала растирать покрасневшие запястья.

Стражник молча вышел и закрыл камеру, а я опустилась на тюфяк и пододвинула к себе поближе поднос. На тарелке была непонятная каша и кусок чёрного хлеба. В железной кружке был горячий чай. Не густо. Но выбирать не приходиться, учитывая, что последний раз я ела вчера утром, перед встречей с Владом.

Часы потянулись тягучей патокой, а за ними и дни. И если бы еду не приносили два раза в день, то не было бы никакого отвлечения.

Тоска по детям разъедала душу, а обида на Влада, заставляла сердце обливаться кровью.

Мысли прыгали туда-сюда, от того как там мои малыши без мамаськи, до как Влад мог так поступить со мной. Я ведь помогла ему схватить Артемию, а он… он…

Не знаю сколько прошло дней, но однажды за мной пришли трое стражников и повели вдоль коридора, а потом мы долго поднимались по ступеням. Похоже камеры находятся глубоко под землёй.

Меня втолкнули в огромный зал с множеством людей, подвели к железной клетке и, втолкнули внутрь.

Зал Суда, поняла я по трём мужчинам в рясах судей, которые расположились за высоким столом, на возвышении, справа от меня. Напротив меня, на лавках сидели десять человек. Слева скамьи со свидетелями, и должна отметить, было их достаточно большое количество. Среди них я заметила знакомые лица. Заметила родное лицо. Линда. А она здесь откуда? Повзрослела, но ни капли не изменилась. Такая же рыжая бестия, с чёрными глазами и упрямым взглядом.

Возле подруги сидел Бен и незнакомый мне инквизитор. Линда подняла руки и потрусила кулачками, показывая, что она со мной. Я слабо улыбнулась ей.

— За помощь в поимке чёрной ведьмы Артемии, суд над ведьмой Софией Лесной, будет открытым. — объявил помощник судей. — И без предварительного допроса.

— Госпожа Лесная, вы действительно являетесь ведьмой? — спросил один из судей.

— Да, господин Судья. — тихо ответила я.

— Вы являетесь инициированной ведьмой? — спросил другой судья.

— Да, господин судья. — также тихо ответила.

Скрывать правду не имеет значение и смысла. Ошейник на моей шее, имел три кристалла, и они светились зелёным, что подтверждало наличие ведьминской крови в моём теле.

— Что ж, слово передаётся мистеру Дигену, инквизитору и обвинителю по делам ведьм. — проговорил тучный судья, который сидел посередине и молчавший до этого.

Со скамьи, где сидели свидетели процесса, поднялся мужчина и вышел в зал.

Он был не молод, худощав, с козлиной бородой и маленькими глазками, напоминающими глаза свинки. Имел крючковатый нос и тонкие губы. Во взгляде читалось презрение, направленное на меня.

— Скольких вы убили, госпожа Лесная, своими чарами? — спросил он.

— Я не убивала.

— Но вы же не будете отрицать, что для проведения многих ритуалов, нужны жертвоприношения?

— Не буду. Но я не провожу такие ритуалы.

— Почему? — снова спросил мужчина.

— Это кровавые ритуалы, а я больше природная, стихийная ведьма. А для…

— У вас есть потусторонний помощник? — перебил меня он.

— Да. Точнее был. Его убила Артемия.

— За какие заслуги, вы получили благосклонность города, в котором проживали?

— Я помогала с урожаем, и бороться с проклятия и чёрных ведьм.

— А разве вы сама, не являетесь чёрной ведьмой?

— Нет.

— Тогда как вы объясните то, что не один житель вашего города, не видел других ведьм, кроме вас? Может вы сами, насылали проклятия на поля, скот и людей? А потом сами же и снимали эти проклятия?

— Я не наслала проклятия. Зачем мне это? — возмутилась, не понимая к чему он клонит.

— Ну, возможно для того, чтобы получить поддержку жителей?

— Мне это ни к чему. Получить поддержку можно и другими способами, не прибегая к вредительству.

— Тоесть, вы утверждаете, что никогда и никому не вредили? Даже барону Шторвенду?

А я вспомнила тот случай три года назад. В наш город переехал бывший аристократ, из обнищавшего рода. Барон Шторвенд, который на оставшиеся у него деньги, открыл кредитное бюро, и обворовывал жителей непомерными процентами. А те кто не смог вернуть деньги в положенные срок, лишались своего дела, дома, а если и этого у них не было, то становились его слугами, рабами. Если у бедолаги, который взял и не вернул кредит, не имелось ничего, а дом не покрывал сумму долга, но имелась не замужняя дочь, то Шторвенд заставлял бедную девушку отрабатывать долг отца, через его постель.

Люди так обозлились на него, что пришли ко мне. Ну я и помогла. Напустила ветер и его бюро рухнуло от небольшого смерча. Потом наслала на него почесун. А когда и это не остановило барона, наслала временную потерю мужской силы, которая к нему вернулась, стоило мужчине покинуть наш город.

— Я лишь исполнила просьбу горожан. Морально или физически, барон не пострадал от моих действий.