Глава 34

Наконец-то темнота отступила, и я смогла открыть глаза. В памяти всплыли воспоминания последнего дня. Плохое самочувствие, головокружение, цвета утратившим краски, тошнота, руки покрытые почерневшими венами и посиневшие ногти. Мордосская лихорадка. Но как? Как я могла отравиться мордосской ягодой?

Неужели кто-то преднамеренно меня отравил? Но кто? Ела я лишь в столовой в отделе, где блюда с едой стоят на общем столе, и какую именно тарелку я возьму, никто не мог знать. И дома, где готовила Марьяна. А ей я доверяла. Хотя… Она ведь тоже знает об свойствах ядовитой ягоды. Неужели она? Да нет, бред!

Марьяна моя подруга и старшая наставница. Она мне как мать. К тому же не глупая женщина. Если бы хотела меня убить, давно бы это сделала, а не ждала приезда на островах. Здесь такое с рук не сойдёт.

Моё внимание привлёк шелест бумаг. Влад сидел в кресле перед столом, и перебрал какие-то документы, внимательно вчитываясь в них.

— Влад? Тебя отпустили? — голос был хриплым и словно не моим.

— София? — он подскочил в кресле и то отлетело, ударившись в стену. — Очнулась! Слава Богам. Я сейчас… — и выскочил из комнаты.

Я удивлённо смотрела ему в след, но отвлеклась на зажатый в руке клочок бумаги. Странно! Не помню, чтобы что-то читала или писала, перед тем как меня поглотила пустота.

Я развернула помятый лист.

«Читаешь это?

Значит очухалась! А ведь мне обещали, что этот яд очень редкий и единицы знают о нем, а уж о противоядии и то меньше. И ты в их числе. Удивила.

Откуда ж ты такая взялась?

Но это не важно. Важно то, что Влад никогда не будет с такой, как ты. Ты инициированная ведьма. И хоть Влад сделал всё возможное, чтобы тебя не казнили и отпустили из-под ареста, подарив тебе неприкосновенность от закона и инквизиции, он не любит тебя. И никогда не полюбит.

Он выпил вторую дозу приворотного зелья. Очень сильного зелья. А первой кого он увидел, была я. Тебя же он с каждым взглядом, будет всё больше ненавидеть и презирать.

Уйди из его жизни по-хорошему. Пока жива.

Поверь, счастливой семейной жизни у вас не будет. Я постаралась. Так сказать подстраховалась. Жаль, Артемия не перетянула тебя на свою сторону, а то бы тебя уже давно казнили.

Надеюсь ты сделаешь правильные выводы, и примешь верное решение. Уйди добровольно из нашей с Владом жизни. Он мой, и только мой.»

Я ещё несколько раз перечитала записку, но так и не поняла, кто её оставил. Кто это мог быть?

В записке прямо говорилось, что меня отравили не случайно, а преднамеренно. Но кто эта женщина? Ведь она не только смогла подсунуть мне яд, но и записку в мою руку. А это значит, что пока я была без сознания и боролась с ядом, она была здесь. В этом доме, в этой комнате.

И если Марьяну я сразу заподозрила, то после записки с признанием в любви моему мужу, её кандидатура отпадает сама собой. По возрасту.

Тогда кто? Линда?

Она живёт со мной в одном доме, и возможность продлить яд в мою еду, у неё конечно была. Как и оставить записку. Но зачем?

Я знаю Линду с детства, и не заметила симпатии к Владу с её стороны. Тут уж больше Бен подходит, как предмет её воздыханий. Видела я, как она на него смотрит украдкой.

Так что нет, Линда отпадает.

Хм… Кто, когда и как меня отравил? Единственный раз, когда я, что-то принимала из рук посторонних, это был кофе со странным вкусом, принесенным Сьюзен.

— Точно, Сьюзен! — воскликнула я, в тот момент когда дверь в спальню открылась и вошли Влад с Марьяной, и какой-то мужчина.

Я быстро спрятала записку по подушку, ещё не решив, рассказывать Владу о ней или нет. Сначала нужно выяснить отношения, а потом подумаю.

— Ты догадалась, что это была Сью? — Влад подвинул кресло к кровати и сел в него.

— Сью? — удивилась я, услышав имя его бывшей любовницы. Ведь бывшей? Или нет? — Сьюзен?

— Это её полное имя. — подтвердил Влад.

— Но… — начала было я, но меня перебили тактичным покашливанием.

— Господин Стужев, позвольте я осмотр вашу супругу, а потом вы поговорите. У меня не так много времени. — обратился к Владу… а собственно кто?

— София, это метр Гранж, лучший Целитель на островах. — представил мужчину Влад.

Целитель посетил фонариком мне в глаза, проверяя цвет белков. Измерял пульс и температуру. Проверил язык, руки и ногти. А потом поводил надо мной руками, магически сканируя моё тело.

— Яд полностью вышел из организма, но я настоятельно рекомендую отлежаться пару дней. Обильно питье и сбалансированное питание. А я загляну через неделю, и по состоянию вашего здоровья, выпишу лист с назначением. Поправляйтесь, голубушка! — и отправился к двери, Влад пошёл за ним, провожая целителя.

— Софушка, как же я испугалась за тебя! — Марьяна села на постель возле меня, как только за мужчинами закрылась дверь. — Слава Богам, что ты успела сказать Владу, что это за дрянь. Успели вовремя дать тебе противоядие.

— Тоесть, Влада отпустили из-под ареста в тот день? И мы даже встретились, перед тем как я отключилась?

— Ну, да! Он и поднял тревогу. А поняв чем тебя отравили, я вспомнила, что ты положила пузырёк с противоядием в свой саквояж, когда вылечила от лихорадки наших горожан. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Правда слабость ощущается, и кушать хочется. Но сначала хочу увидеть детей.

— Оно и не мудрено, что есть хочется. Трое суток в беспамятстве провалилась. Сейчас супчик довариться, и я тебя покормлю. А детей увидишь позже. Линда их в парк повела. И мне кажется, что прогулка с детьми, это лишь предлог. Там сегодня Бенжамин на дежурстве.

— Бен? Хм…

— София! — вернулся Влад.

— Ладно, пойду я. А то не ровен час, суп вскипит.

Женщина ушла, прикрыв за собой дверь и оставляя нас с Владом наедине.

— Я думала ты мне привиделся в тот день.

— Нет. Не привиделся. И я благодарен Богам, что меня освободили именно в тот день, а не на следующий. Иначе боюсь представить, что могло с тобой произойти. Мы разговаривали, а потом я заметил, что с тобой, что-то не то…

— Мы говорили? — перебила я его.

— Ты не помнишь? — я отрицательно кивнула головой. — Что ж, прийдётся повторить то, что я тогда сказал.

Наверное страх отразился на моем лице. А может и другие эмоции. Но Влад нахмурился и взял меня за руку.

— Когда ты сбежала, я злился. Сильно злился. Я даже пытался тебя ненавидеть. Не вышло. Да и пытаться не стоило. Моё сердце принадлежало тебе, ещё с тех пор как я был мальчишкой. Да я ведь не сильно и сопротивляться, когда отец рассказал о заключённым им договоре, с твоим отцом о нашей женитьбе. Умом я был против, что моей женой станет ведьма, но сердце ликовало, ведь оно и так уже было твоим. И вместо того, чтобы поговорить с тобой об ритуале, я предпочёл не договаривать, юлить.

— Влад, я…

— Позволь мне договорить. — он поднял руку, останавливаясь меня. — Если бы я рассказал тебе правду, возможно мы нашли бы решение. Вместе. Если бы я знал, что ты моя истинная пара. Если бы знал, что ты пробудить моего дракона и подаришь мне крылья. Так много этих «если бы». Я как последний идиот, всё решил за нас двоих. Думал, после свадьбы, ты смиришься с потерей силы, а я помогу тебе с этим. Самонадеянный идиот!

Влад на некоторое время замолчал, опустив голову. Я тоже опустила глаза, рассматривая наши соединённые руки. А когда подняла взгляд, увидела в его глазах обречённость.

— Я знаю, что совершил много ошибок. Возможно, ты никогда не сможешь меня простить, но пожалуйста… прошу, позволь хоть иногда видеться с детьми!

— Влад!.. Мы оба виноваты в сложившейся ситуации. Я должна была спросить об ритуале сразу, как догадалась, что ты меня обманул. Но я решила сыграть в свою игру и сбежать. Да и потом, когда узнала о беременности, должна была сообщить тебе. Ведь уже тогда, я простила тебя. Но я боялась. Боялась, что ТЫ не простишь меня и заберёшь детей. А они моя жизнь.

— Ты простила меня? — в его глазах загорелась надежда.

— Да. А ты…?

Договорить мне не дали. Влад притянул меня к себе и поцеловал.

И столько всего было в этом поцелуе: и нежность, и страсть, и надежда, и прощение. Столько всего, что я захлебнулась нахлынувшими ощущениями.

— Кхе-кхе-кхе! — раздались от двери. — Не хочу конечно прерывать лечебную терапию, но больной помимо поцелуев, нужно ещё и кушать, чтобы силы восстановить. — прервала нас Марьяна.

— Мы уже идём. — ответил ей Влад и подхватил меня на руки, понёс на кухню. — Я тоже давно тебя простил! — шепнул мне на ушко.