Глава 12 Ведьма и космическое сражение

Как известно из книг, фильмов и игр, нарушенное равновесие чего бы то ни было обычно ведет к вселенскому трындецу. Всем мало не покажется. Вот что-то подобное и случится, если я не успокоюсь — отчетливо понимала я, ощущая себя перекачанным воздушным шариком. Не то хочется к потолку подлететь, не то погромче лопнуть. Даже обиды и разочарования отступили на второй план, пока неслась по коридорам корабля к себе. Сначала-то я едва не расплакалась от обиды и даже рассердилась на принцессу. Такое за спиной говорит, а еще подругой притворяется! Но сразу испугалась, осознав, к чему это может привести.

Остановилась только посреди выделенной мне каюты, всеми силами стараясь обрести душевное равновесие. Удержать то, что так и рвалось наружу. Кажется, был крайний случай.

— Закрывай-ка ведьма глазки,

Я встала посреди комнаты, раскинула руки и прикрыла веки, стараясь заглянуть внутрь. Увидеть средоточие энергии. Внутреннему взору предстал растрепанный, нестерпимо сияющий золотом шар.

— Верь, когда-нибудь из сказки принц приедет за тобой.

Потянулась к шару мысленно и представила, что это клубок пряжи. Пришлось постараться и хорошенько сконцентрироваться, и образ сформировался.

— Золоченая карета…

Я принялась наматывать нити энергии, скрепляя все обрывки и кончики. Старалась, чтобы виток ложился к витку.

— Повезет тебя к мечте. К встрече с утренним рассветом,

Аккуратно зафиксировала конец.

— К ясной утренней звезде.

Открыла глаза и выдохнула, осознав, что чувствую себя намного легче. Только руки отчего-то ныли, словно я долгое время держала их над головой. Этому фокусу меня научила Мисти, с тех пор он меня выручал несколько раз. Но часто им пользоваться было нельзя. Во-первых, слишком заметное использование магии. А во-вторых, способ просто перестанет работать, если злоупотреблять. Я послушно выполняла это правило, и вышло как надо. Слова значения не имели, можно было завязать на любое подходящее по ритму стихотворение. Я использовала мамину колыбельную.

Теперь желательно ни о чем не думать. А лучше и вовсе поспать, если получится. Иначе снова разнервничаюсь. Так и сделала. Свернулась клубочком на постели, укрылась одеялом с головой и мгновенно выключилась.

Разбудил меня какой-то шум. Снова выли сирены, а система оповещения разрывалась, требуя гражданских оставаться в своих каютах, привести полетное ложе в положение «три», пристегнуться и ждать дальнейших указаний. Корабль то и дело трясло, вибрации пронизывали насквозь. Происходит что-то из ряда вон. Худшие опасения подтвердились сразу. И нам сообщили, что «Гроза Итарра» вступила в неравный бой с целой эскадрой, которая встретила нас на подходе к системе Варан.

Перепугавшись, я даже сразу сообразила, как перевести ложе в положение «три», несмотря на инструкцию на итаррианском. Когда моя кровать изменила вид на требуемый, впрыгнула в нее и пристегнулась с такой скоростью, что побила все рекорды и нормативы. Принялась ждать неизвестно чего, вздрагивая от каждого нового толчка и сотрясения. Вдруг исчез коврик с пола и рамки со стен, все, что являлось частью левиафана — исчезло и помещение обрело стандартный аскетичный вид.

Трясло все чаще. Сирены выли не переставая, но голос больше ничего не повторял, и от этого стало только страшнее. Не знаю, сколько времени я просидела вот так, тараща в полумрак глаза — освещение сократилось до тусклой лампы над дверью, а жуть не прекращалась. В какой-то момент, я поняла, что больше не могу сидеть здесь в одиночестве и трястись, не понимая, что происходит.

То, что идет бой — понятно даже такой неискушенной комической путешественнице, как я. И то, что вряд ли мы побеждаем. И то, что всю энергию левиафан направляет на оборону тоже. Вражеская эскадра. Эскадра! Выходит, напали толпой на одного.

— Создатель, за что это все мне? Неужели, моя судьба заключалась в том, чтобы выйти за хрогана, а я все вероятности нарушила и теперь расхлебываю? — бормоча себе под нос я отстегнулась, и не обращая внимания на визги локальной системы контроля за пассажирами, двинулась к двери.

Определенною, я желаю знать все, что происходит. А где можно узнать больше, чем в капитанской рубке?

Коридоры изменились до неузнаваемости, приобрели совершенно аскетичный вид, я даже немного растерялась в первый момент, решив, что не сумею найти дорогу к рубке.

— Кораблик? — позвала шепотом.

Левиафан не ответил, и тогда я по наитию подошла к стене, серо-желтая поверхность которой сейчас больше напоминала кость. Приложила ладони и закрыла глаза.

— Кораблик, как ты?

Меня вдруг накрыло волной отчаянья и отголоском чужой боли. Я отшатнулась тяжело дыша. Мамочки! Кажется дела плохи…

— Я могу как-то тебе помочь? Кажется, у меня что-то получилось тогда в рубке…

Вместо ответа на полу появилась стрелка. Совсем тусклая и прерывисто мигающая при вибрации корабля. Не раздумывая, я решительно пошла по ней. Не такой уж и длинный путь, показался полосой препятствий. Мимо меня куда-то спешил отряд техников в сопровождении двух хроганов с оружием наперевес. Они едва не снесли меня, пришлось спешно прижаться к стенке. Затем что-то громко хлопнуло рядом. С потолка посыпались искры, какие-то кабели точно живые заплясали позади. Я взвизгнула и припустила бегом. Корабль то и дело сотрясался. Что-то скрипело, где-то что-то падало. Тянуло дымом. Кажется, начался пожар.

Я уже почти подобралась к рубке, когда корпус сотряс страшный удар. Завыли сирены. Пол ушел из-под ног, и я полетела назад. Мгновенная боль в затылке, и темнота.

«Помоги! Помоги! Помоги!» — разбудил меня голос в голове.

— Щиты пробиты. Повреждена обшивка на палубах два и четыре. Разгерметизация в секторе три-семь, — отчитывался первый помощник.

Слова разносились, усиленные громкой связью.

— Восстановить щит. Заблокировать сектор три-семь. Переключить питание Сердца на запасной канал. Полностью отключить жизнеобеспечение секторов Два-два, два-три, и с три-один по три-шесть. Персонал эвакуировать в сектор три-десять… — привлек внимание невозмутимый голос командора, сухо отдающий команды.

Кое-как разлепила глаза, голова неимоверно болела. Я села и осторожно потрогала затылок, на котором под волосами обнаружилось что-то вроде клея. Осмотрелась, обнаружив, что кто-то перенес меня из коридора в рубку и уложил на полу, подложив под голову свернутую одежду.

Корабль сотряс новый удар.

— Щиты? — с нажимом спросил командор.

Он находился на мостике. Я отчетливо разглядела его силуэт на фоне огромного экрана, на котором теперь был черный космос с точками далеких звезди и чересчур близких вражеских кораблей. Я человек неискушенный, и их «вражескость» определила по летящим в нашу сторону светящимся линиям.

И все это в полном безмолвии, точно немое кино. Жуть!

Капсулы, которые я видела недавно, больше не пустовали. В каждой на специальном ложе разместился сард-оператор со сложным шлемом на голове. Сами капсулы выдвинулись вверх и в стороны и бешено вращались то в одну, то в другую стороны. До меня постепенно дошло, что они управляют орудиями «Грозы Итарра». Вращались не все. Три из шестнадцати оставались неподвижными. Я присмотрелась, и обнаружила, что внутри кто-то есть, но не двигается. Создатель! Они что, мертвы?!

— Осталось восемь процентов. Скорость восстановления одна десятая процента за милицикл, — ответил кто-то по громкой связи. — На восстановление не хватает энергии. Сеале истощены. Мелочь нас почти не пробивает, но еще один такой удар их флагмана мы не выдержим.

— Идем на прорыв! — скомандовал Айрен.

— Но как? Они нас прижали к поясу астероидов, а их флагман…

— Я займусь флагманом, Грен. Ты должен обеспечить безопасность Рионы да Соллиг любой ценой! Она должна выжить.

— Да, мой командор! — ответил первый помощник.

Огромный серый корабль на экране начал приближаться. Я пожелала ему развалиться на куски, но ничего не случилось. Наверное, на космические расстояния мой негатив не действует. Жаль. Памятуя, о самых действенных своих эффектах, которые обходят любую даже самую сильную защиту, предположительно из-за своей нелепости, я все же пожелала капитану чесаться и икать. Сильно не навредит, но командовать через икоту не так эффектно. Проверить, подействовало ли, я никак не могла.

— Весь резерв в сердце. Приготовиться к ответу. Сэйко, сможешь расчистить путь?

— Да, мой командор! — ответил задорный женский голос с легким акцентом. — За Итарр!

Почти погасшее, и оттого почти незаметное в полумраке Сердце левиафана полыхнуло, получив подпитку — похоже туда направили энергию с тех злосчастных секторов, которые перечислил командор. На экране появилась эскадрилья маленьких корабликов, отблескивающих розоватым светом. Они вились как мотыльки, постоянно меняя положение в пространстве, и в то же время умудряясь не налететь друг на друга, держать какой-то странный строй и приближаться к махине флагмана. Все что встречалось им на пути внезапно разваливалось на части, окутывалось шарами света. Кто-то поумнее убирался в сторону, не желая связывать себя боем с шустрым и неуловимым противником. Не мотыльки. Осы-убийцы во главе которых с незнакомой мне Сейко. Отважная девушка или кто она там?

— А почему они розовые? — спросил кто-то негромко.

— Сейко развлекается. Издевается над противником. У нее в крыле одни девки.

— Скажешь тоже, девки! Все они боевые сардесс.

Ответом было сдавленное ругательство. На болтунов тут же шикнул первый помощник Грен. А у меня все похолодело внутри и слезы на глаза навернулись от плохого предчувствия. Ведь навстречу розовым мушкам вылетело звено хищных летательных аппаратов. Не менее шустрых. Завязалась перестрелка. По очереди гасли розовые и серебристые точки. Мы шли все быстрее, словно хотели взять вражеский флагман на таран. Если его уничтожить, то мы сможем уйти. Только вот что-то не нравится мне как разгорается свет вокруг того большого орудия, которое я уже отчетливо видела.

Крыло Сейко, изрядно потрепанное — от него осталось всего пять розовых точек, разобралось со всеми противниками.

— Командор, задание выполнено.

Голос девушки звучал не так бодро, как раньше. И я поняла, ей больно.

— Сардесс Сейко, нет! Приказываю вернуться!

— Не могу, командор. Удачи!

В этот момент вражеский корабль уже закрывал весь обзор. От него отделился сгусток нестерпимого белого света Сердце левиафана вспыхнуло, экран затемнился, чтобы те, кто смотрит, не ослепло. Я отчетливо увидела, как плазменный шар поглотил пять розовых точек…

Командор издал нечеловеческий звук, схожий с рычанием. Вскинул руки, разведя их чуть в стороны. По коже побежали мурашки, обдало холодом. Я впервые видела, как действует сард — настоящий боевой маг. Ощущения не для слабонервных. Внутри все застыло от ужаса и восхищения. Я знала, что погибну, через несколько мгновений, но не могла отвести глаз.

Шар закрыл весь обзор, и вдруг погас, словно истаяв.

— Щиты ноль процентов. Восстановление невозможно! — донеслось точно сквозь вату.

Командор упал на одно колено. Руки его дрожали, но он продолжал держать их разведенными и приподнятыми. Поднатужился и встал. Мне было трудно дышать, словно что-то давило на горло. Словно воздух загустел и не проходил больше в легкие. Медленно, точно муха в паутине, я огляделась. На полу и в ложах управляющих капсул здесь и там валялись потерявшие сознание члены команды. Едва держался на ногах первый помощник. Три сарда-оператора лежали возле сердца корабля. Я пропустила момент, когда они там оказались. Само сердце, похожее на шар испещренный извилинами точно человеческий мозг, неравномерно пульсировало.

Снова перевела взгляд на командора. Он уже поднялся и теперь стоял, широко расставив ноги и вытянув вперед правую руку, сжатую в кулак. Левую руку подставил снизу, используя тыльную сторону для опоры, словно собирался стрелять из нарукавного оружия. Все огни на его скафандре сияли нестерпимым светом.

Вражеский флагман, казалось, был в шаге от нас, а его главное орудие точно заглядывало в душу, грозя новым смертельным залпом. И в этот миг полыхнуло сердце левиафана, озарив рубку голубым призрачным светом. Больше никаких спецэффектов, но корабль противника вдруг стал прозрачным, принялся расползаться, менять форму, как облако тумана. Мы достигли его и… прошли насквозь, даже не заметив преграды. Распылил он его что ли?!

Командор выдохнул и повернулся, осматривая команду.

— Первый помощник, доложите обстановку?

Грен сидел на полу, у него из носа текла струйка крови, но он поднялся и слабым голосом ответил:

— Мы не можем уйти, командор. Теперь уже нет. Ресурс левиафана истощен полностью. Корабль умирает. Мы движемся лишь по инерции.

Щека командора дернулась, но он промолчал, словно обдумывал какое-то решение. Затем начал давать распоряжения.

— Соберите всех выживших в эвакуационном отсеке. Попробуем высадиться на Варане.

Я все еще слышала точно сквозь вату, а вот странный шепот в голове был вполне отчетливым: «Помоги! Помоги! Помоги!»

— Как? Я пыталась, но у меня ничего не вышло! Кораблик, не умирай!

На полу мигнула и пропала стрелка, указавшая на сердце, а в голове возник образ трех сардов — тех, что прикорнули рядом на полу. В видении их проекции стояли, образовав круг и держались за руки.

Я поспешила, куда сказано. По крайней мере, мне так хотелось считать. Потому что на деле я шла пошатываясь, и размышляла, как же мне образовать круг, и что именно дальше делать. Но когда я подошла к сердцу, то испытала похожие чувства, как тогда, когда коснулась голубого огонька на скафандре командора. Не задумываясь, я снова протянула руку и даже не удивилась, когда она свободна проникла сквозь защитное поле. Этого показалось мало, и я потянулась уже сразу двумя.

— Таша, нет! — закричал командор, но было поздно.