Глава 22

Я никогда не забуду шокированные лица всех тех сотен людей, что были в трапезной в тот момент, когда мы снова туда вошли. Все они, явно не ожидали увидеть меня еще раз. Молчание продлилось несколько секунд, затем люди вскочили и начали оглушительным хором выкрикивать нам здравницы.

А мне все происходящее казалось сном, ярким, оглушающим, необычным, интересным, но сном, от которого я должна вот-вот проснуться, в своей комнатке рядом с палатами кнесенки. Да вот только, подзатянулся этот сон что-то.

Пригласили музыкантов и танцовщиц, люди начали смеяться и громче разговаривать, у всех на лицах была радость. Видимо до нас, все сидели в напряжённом ожидание следующих похорон.

С любопытством на меня смотрели все. Но Ладия, жена Гурата, и вовсе глаз не сводила. Смотрела так пристально, словно хотела и в голове покопаться и всю душу на изнанку вывернуть. Добра и расположенности, я в этом взгляде отчего-то не заметила. Зато очень скоро почувствовала, невыносимую тяжесть от сотен взглядов, направленных на меня, эта тяжесть буквально с ног сбивала. У меня слипались глаза и, сама собой склонялась голова, что, конечно же, для повелительницы крайне не подобающе. Но как я не крепилась, ничего с собой поделать не могла.

К счастью, муж меня скоро пожалел. Из трапезной мы вышли с гордо поднятыми головами, но уже в коридоре, муж подхватил меня на руки, а пока нес до покоев, я уснула на его руках, привалившись к его горячей груди с учащенно бьющемся сердцем.

Мне снилось родное Заполье. Летнее, яркое, зеленое, красное, розовое, желтое, синее, от бесконечных цветочных полей.

Я бежала по ним, раскинув руки и смеясь, бежала, наслаждаясь теплым ветром, веселым щебетом птиц. Бежала на встречу Михалу, а поймал меня Огнеяр.

— Жена моя! Госпожа моя! Прощение мое! — шептал он, крепко сжав меня в своих объятиях.

Потянулся за поцелуем, но я отпрянула, и меня тут же объял яростный огонь, а в голове раздался отчаянный женский крик;

— Беги отсюда, девочка! Беги!

С колотящемся как у птицы в силках, сердцем, я подскочила на постели, и с сожалением поняла, что все, что было вчера, не сон, я находилась в роскошных покоях владычицы Северных земель. В своих покоях.

Была полутьма, как ночью. Комнату освещала всего одна свеча, стоящая на тумбочке. Может, следует еще лечь поспать, раз ночь?

Но тут же громко запротестовал мой желудок, заурчав и пронзив меня острой болью. Я вспомнила, что ничего не ела уже третьи сутки и даже если сейчас и ночь, уснуть я все равно уже не смогу.

Я была совершенно обнажена, но рядом, на стуле, лежал теплый халат, надев его, я посетила уборную, затем купальню. Хотелось смыть с себя запах, что остался после ночи с мужчиной, не скажу, что он неприятен, но весьма специфичен.

Вода была теплой, ласкающей. Масла и ароматная пена из баночек расслабляли, но засиживаться, я не стала. Вдруг опять усну, а кто-нибудь придет. Муж, например. Еще раз пережить, то, что было, между нами, вчера, я не готова. По крайней мере, пока не поем, точно.

Выйдя из купальни, принялась искать спички, чтобы зажечь побольше свечей. Не найдя, вытащила горящую свечу из подсвечника и стала зажигать другие от нее.

Когда проходила мимо зеркала, мне показалось, что в пылающем огне камина, я снова увидела уродливую морду демона. Он старался разрастись, стать больше, выше, шире, но что-то ему не позволяло. Должно быть на покоях, а то и на всем замке, наложены сдерживавшие огонь заклятия, иначе, здесь бы все ежедневно полыхало, при таком количестве свечей повсюду.

Смотреть на пытающуюся вырваться из огня рогатую морду, было жутко и я обратилась к нашему огнебогу, чей огонь Творцом всевышним даденый, лишь свет с теплом несет, всю скверну выжигая.

— Семаргл! Огнебожич-батюшка, отчисть стихию свою первородную благодатную, ото зла всякого — пусть лишь тепло Творца несет отныне! — взмолилась тихо.

— Здесь мой огонь! Моя стихия — взревел властный мужской голос в голове. — Нет богам твоим хода на землю мою. Всё равно изведу и измучаю, но не сразу, а так, что б больнее ему в сотни, раз было. Не будет прощения! Не будет детей! И тебя не будет!

— Пугай, пугай. Только это твоей немощной душонке и осталось! — слова эти вырвались сами собой. А в тот же миг пламя в камине взревело и вырвалось на ковер, который мгновенно вспыхнул до потолка и мне бы взять графин да бросится тушить, но я понимала, что близко к огню, мне подходить нельзя. Демон только этого и ждет. И просто выставила руку, вперед мысленно ставя преграду перед огнем, и он действительно перестал ползти дальше. Пылал на одном месте.

— Нет у тебя власти надо мной! — сказала громко и четко. — Нету! Не боюсь! И Огнеяр больше бояться не будет! Не ты его проклял! Он сам себя проклял чувством вины своим! А ты им кормишься, и власть над сыном через то имеешь! Я сниму его! Развею! И ты больше никогда сюда войти не сможешь!

Огонь горел на одном месте, не двигаясь дальше, и я вдруг поняла, что не двигается пламя только потому, то я не испытываю перед ним ни капли страха.

— Я не буду кормить тебя! Я не боюсь, — заявила с ликующей улыбкой.

— Подойди ближе, если не боишься, — ехидно усмехнулись в моей голове.

— Ты подойди, если сможешь! — пламя взревело, стало ярче, метнулось в высь, совсем на чу-чуть расширилось, подалось вперед и погасло мгновенно.

А я лишь победно усмехнулась, демон так легко поддался на подначивание, истратил все силы на последний бросок, но их не хватило, чтобы одолеть меня. Теперь, он еще долго не сможет проявляться в нашем мире.

Но ликование мое длилось недолго. Мир поплыл перед глазами, и я грохнулась на пол. Падая, инстинктивно пыталась ухватиться за столик, с графином, но лишь перевернула его на себя.

Голова кружилась, тошнило, руки и ноги тряслись, я не чувствовала в себе сил подняться, но к счастью, двери покоев тут же распахнулись и ко мне кто-то подбежал.

— Великая проматерь! Что здесь произошло?! — вскрикнул женский голос, а сильные мужские руки подняли с меня столик, больно ушибивший ноги и живот. Затем меня подхватили и унесли в постель.

— Лежи спокойно! Посмотрю тебя! — приказала встревоженная Ладия, воздев надомной свои тонкие руки.

Я покорно замерла, пытаясь унять головокружение глубоким дыханием.

— Хвала богам! Ничего не сломано! А ушибы, благодаря нашей крови, быстро пройдут, — с облегчением выдохнула черноволосая женщина, с ярко-зелеными глазами.

— Ты на что силы отдала, девочка? Чем волшбовала? Кого призывала? Кто ты вообще такая? — совсем не миролюбивым тоном поинтересовался Гурат, угрожающе нависнув надо мной.