Глава 41

Во сне я быстро надела сорочку и тут же открыла глаза в моем мире. К счастью, лежала я в постели и одетой, а рядом со мной сидела Милодара, княжеская ведунья и знахарка.

Мне всегда очень хотелось учиться у мудрой женщины, которой безгранично доверял сам князь. Но он запрещал мне к ней даже приближаться. Говорил, что знахарство — не мой путь. Мой путь — служить ему. Учиться всему хорошо, стать женой и матерью, а если мне уж так хочется пользу общине приносить, не лишне будет научиться игрушки из глины, для ребят лепить.

Только теперь я понимаю, что князь до одури боялся, что Милодара обучит меня видеть скрытое и я узнаю правду и о своем происхождение, и о его недостойном поведение и разнесу про это по всему княжеству.

Увидев женщину, я испугалась, гостья она в княжеском тереме редкая. Приходящая исключительно по тревожной, крайней надобности.

— С кнесенкой что-то? — спросила подскочив в постели.

— Нет, нет. Не тревожься!

Милодара успокаивающе мне улыбнулась и положила свою руку на мою. Рука у ведуньи была горячая, и мягкая, и я уже не в первый раз задалась вопросом — сколько ж ей лет? За мои девятнадцать, она точно не изменилась ни капли! Такое же гладкое, румяное, без единой морщинки личико, янтарные глаза все так же сияют, в каштановой гриве кудрей, по-прежнему не одного седого волоска. Мне бы не лишне было узнать теперь секреты ее молодости, учитывая, что мой муж, практически бессмертное существо.

— Все с Радмилой хорошо. Насколько может быть, в данных обстоятельствах, конечно. Я к тебе пришла. Рассказать хочу то, что муж тебе вряд ли откроет.

Милодара замолчала, нагнетая пространство, а я вся подобралась и обратилась в слух.

— Говори.

— Я была вчера, на обряде и скажу одно — тебе не стоит винить себя за то, что ты бросила родовое кольцо мужа в огонь. Без этого, Михал бы не выжил. И это не муж твой его спас, а ты, как раз тем, что бросила перстень в костер. Так, что смерти не бойся, не убьет он тебя. Совести не хватит!

Я замерла, открыв рот.

— Вот хитрец! Я держу свое слово! А на самом деле, получается, он все же хотел убить Михала! — гнев закипал во мне тягучей лавой. Я аж вцепилась ногтями в подушку.

— Нет, не хотел, он обещал тебе и действительно старался ему помочь, но удаленно это сделать очень тяжело. Сущность была очень сильной, а вот кольцо, помогло. Но ты правильные выводы сделала сейчас, во сне, дочка. Михал — это прошлое. Иди вперед и не оглядывайся. Там, наверху, боги ссудили тебе великую судьбу. Не стоит гневить их, отказываясь от нее. Ты должна помочь народу Северных земель.

— Как?

— Растопи сердце их Владыки и великое благо в их мире сотворишь, — Милодара многозначительно мне улыбнулась.

— Как я его растоплю, если оно не мне принадлежит?

— Вода даже камни точит, в песок обращая. И за то, что отец умер, а ты не успела спасти. Не вини мужа. Все как должно. Смертью своей, князь за грехи свои ответил, для сознания души — всё во благо будет.

Ведунья поднялась, чтобы уйти, я удержала:

— Подскажи, матушка, как братьев примирить? Как крови в роду не допустить?

— Каждый из них, должен свой путь пройти и понять свое. Никуда от этого не деться! — спокойно ответила женщина со снисходительной улыбкой.

— Но они хотят убить моего мужа!

— Что ж, и это тоже путь! Как их, так и его. Положись на волю Всевышнего. Доверься ему и слушай только свое сердце.

— А что за гость у меня вчера был? — спросила, имея в виду ворона.

— Ты еще с ним увидишься, — ведунья снова загадочно улыбнулась.

— А мать мою ты знала? Кем она была? — вопросы лихорадочно скакали в голове, перебивая друг друга. Слишком долго я ждала встречи с ведуньей, и слишком многое случилось за это время.

— Знала, — ласково улыбнулась ведунья, — очень хорошо. Учила многому на свою голову. Но больше ничего о ней не спрашивай! Всякому знанию — свое время.

— А чем битва окончилась? Наши боги победили? Защитили нас?

Судя по тому, что в окно било ясное солнышко, сомневаться в этом не приходилось, но Милодара скорбно покачала головой:

— Боги сделали свой ход, дело за людьми теперь.

Милодара ушла, не прощаясь, оставив меня в смятение чувств.

То, что дракон себе на уме — это и так понятно. Да и кто из нас этим не грешен. Главное, что сказала, это то, что Огнеяр действительно хотел спасти Михала. Интересно только, как бы он смотрел мне потом в глаза, если б я не бросила его кольцо в огонь. Вот тогда наши отношения бы осложнились очень.

Интересно, вызывал ли муж себя из гарема кого-то? — от этой мысли аж живот спазмом свело так, что зубами скрипнула. Если, вернувшись, увижу в глазах одной из наложниц победный огонь, то… То просто не знаю, что с ней сделаю!

Да ничего! Ничего я с ней не сделаю! Сама во всем виновата! — Ударив кулаком в подушки, откинулась на них, глубоко дыша.

— Вам следует быть спокойнее, госпожа, — заявила Брислава входя в спальню. — Владыка дал вам слово. А слово свое он держит. Теперь вы это знаете.

А ведь и верно — давал. Приободрившись этой мыслью, я встала, оделась, позавтракала с магичками в покоях и вышла.

Челядь носилась по хоромам, как ужаленная.

Из главных, княжеских покоев выносили вещи почившего князя, завтра, туда войдет новый князь со своей княгиней и требовалось все подготовить.

Радмила смотрела на это сквозь пелену слез.

— Я так мечтала, что отец будет первым после мужа, кто возьмет моего первенца на руки, так хотела, чтобы он сам нарек его, — всхлипывала она.

Я обняла ее сзади за плечи.

— Ну, а теперь, ты назовешь сына в честь отца. Это жизнь. Здесь всякое случается. Ты с Любомиром говорила?

— Да, говорила. Думаю, что не пропаду с ним. Может быть, он даже и полюбит меня. — кнесенка смутилась. — мне бы очень хотелось. Я приложу все старания к этому.

— Думаю, стараться придется не долго, поддержала с улыбкой. — Когда я с ним говорила, он сказал мне, что ты ему люба и я не думаю, что это была ложь за ради княжеского престола.

— Ах, сестрица! Я так благодарна тебе, что ты не только спасла меня, но и позаботилась и о моей судьбе! Если бы я, хоть что-то могла сделать для тебя!

— Не тревожься за меня, сестрица. Думаю, все обойдется.

— Я буду каждый день за это молиться.

Кнесенка порывисто меня обняла, и я только сейчас осознала, что в этом разговоре мы впервые назвали друг друга сестрами и это было так просто и естественно, что мы не сразу и приметили это.

— Ты слишком бледна, — заметила я. — может, выйдем, прогуляемся в сад, покуда солнечно?

— Пойдем.

В саду, я с удовольствием подставляла лицо ласковым, солнечным лучам и нежному ветерочку. Полной грудью вдыхала вкуснейшие ароматы спелых яблок, груш и цветов. Кто знает, когда еще мне представиться такая чудесная возможность.

— В мире твоего мужа, солнце не светит?

— Нет, не светит, совсем. Свечи горят круглыми сутками, а на улице, днем полутьма, как у нас пред рассветом.

— Бедные люди Севера! Чем же они так богов прогневили? Рождаться и умирать в таких тяжких условиях?

— Мне объяснили, что народ там непростой. Каждый, свою прошлую карму отбивает.

Резкий порыв ветра заставил нас с кнесенкой закрыть глаза от пыли, а когда мы их открыли, солнце на небе уже не было. Его загораживало облако зловещего тумана, надвигающегося на нас, явно не с добром. В этом тумане мне чудились разные зловещие фигуры и образы, что плавно перетекали из одного в другой, пока наконец не уплотнились в образ черно-блестящего дракона с шипами на голове, ровно такими же были драконы мира Огнеяра и, наверное, он сам.

— Это за тобой? — спросила сестра, завороженно смотря вверх на стремительно приближающегося к нам ящера.

— Возможно! Но это не муж! Беги! Скажи всем, что бестелесные атакуют в образе дракона!