ГЛАВА 26. Скоро праздник

– Кайф какой, ты не представляешь! – довольно потянулась Летисия.

Словечко “кайф” она подцепила у меня, и я слегка улыбнулась. Культурный вклад попаданки в иномирский сленг… Надо все же за речью следить внимательнее.

Но, по сути, она была права. Теперь, когда с детьми гуляла помощница – Аллана, а завтраками и обедами занималась веселая и добродушная тетушка Амира, мы с Летисией почувствовали себя буквально на курорте. Да и с деньгами стало попроще. Дети в первые пару дней попытались устроить бунт, но Аллана на удивление легко нашла с ними общий язык, проявив неистощимую фантазию по придумыванию увлекательных игр. Так что теперь с прогулок не приносились новые игрушки, дети не подкупались сладостями и относительно слушались.

Я все же не рассчитывала, что так будет вечно: в конце концов, привыкнут к новой няне и возьмутся за старое. Но пока что наслаждалась тем, что есть.

Дом начал потихоньку преображаться. Я взяла себе за правило постепенно разбирать комнату за комнатой. Сейчас моего резерва хватало на бытовые заклинания, и я могла легко справиться с пылью и пятнышками, загладить магией царапины на паркете и мебели, начистить до блеска стекла шкафов-витрин и освежить занавески.

У меня даже появилось время перебрать одежду и отнести ее в починку. Начала я с одежды хозяина – ее было куда меньше, чем у детей. Добротные, хорошо сшитые, немного скучноватые костюмы, шляпы, шарфы, рубашки с отстегивающимися воротничками. Иногда у меня мелькали шальные мысли переодеть всегда такого застегнутого на все пуговицы лорда Гарингема в косуху и рваные джинсы моего родного мира. А что, если ему распустить его аккуратно уложенные волосы и не побриться, будет даже на рок-звезду похож. Очень сурового и брутального рокера.

Я сама не понимала, что я чувствую к хозяину. Поначалу я его опасалась и считала суровым занудой и скрягой, помешанным на правилах. Что же повлияло на мое отношение? Может, то, что он готов растить детей, которые не сдались родному отцу? Или я сравнила его с родственничками – отцом и зятем? Лорд Гарингем на их фоне просто ум, честь и совесть…

Или, может быть, все произошло тогда, когда я увидела его, наливающимся коньяком? То, что он решил мне довериться в вопросах домашнего распорядка, а не стал цепляться за расписание и традиции. Кстати, он ведь до сих пор ничего не спрашивал и не вмешивался, хотя заметил, что в доме появилась новая няня. Про кухарку – не знаю, заметил ли, все же в кухне лорд не появлялся, а подавала еду ему по-прежнему я, и посуду возвращала на кухню тоже я.

Хозяин в последнее время практически безвылазно сидел в своем кабинете, никаких гостей, приятных и наоборот, к нему не заглядывало. Лишь раз в пару дней он совершал короткую прогулку в местный парк. В столицу он явно не ездил. Меня, конечно, интересовал слегка вопрос о его внебрачном ребенке (или не его, но вряд ли бы он стал переживать из-за беременности какой-нибудь соседки, а сестер у него больше не было). Но, честно говоря, не слишком – у меня были другие проблемы, занимавшие меня куда больше.

Да уж, я боялась, что он окажется несносным тираном, а все устроилось довольно неплохо. И с каждым днем я все больше и больше привязывалась к этому дому.

Пушистая красавица Белла, кстати, повадилась спать в моей постели, и даже то, что в кухне теперь хозяйствовала тетушка Амира, не поменяло ее отношения ко мне. Иногда я угощала ее кошачьими лакомствами, хотя еду с нашего стола давать опасалась – все-таки кошечка породистая, не дворовая, кто знает, насколько нежный у нее желудок.

В моем блокноте запестрели пометки и рисунки с разными идеями. Мне хотелось заменить в доме и обои на более светлые, и занавески повесить более нежных тонов, но на это, скорее всего, в бюджете лорда Гарингема не хватало средств. Иллюзия же – штука ресурсоемкая, моих магических сил тут надолго не хватит. И все же мне доставляло большое удовольствие представлять себе красивую, празднично украшенную залу. В конце концов, скоро Новый год…

Новый год в этом мире тоже праздновали “по-нашему”. Нет, я сейчас не про тазики с салатами, а про дату. Как я знала из истории этого мира, раньше праздник проходил в первый день весны, но потом его заменили на середину зимы. Может быть, и тут какой-нибудь попаданец постарался? Ностальгия замучила, и вот…

Поэтому я усиленно приводила дом в порядок и мечтала о том, чтобы встретить этот праздник тут. Интересно, лорд Гарингем будет приглашать гостей? А может, он вообще Новый год не празднует?

– Знаешь, – сказала вдруг Летисия. – Я все-таки решила учиться дальше. Ну хотя бы курсы закончить, чтобы быть не няней, а учительницей. У них и жалованье побольше, и укладывать спать никого не надо…

– Ой, здорово, – обрадовалась я. – А где ты будешь заканчивать курсы? В столице?

– Ну нет, столицу я не осилю, – немного сникла Летисия. – А вот Тавинрен какой-нибудь…

Тавинреном назывался город на полпути к столице. Он был покрупнее нашего захолустного Миллбурга.

– Там можно закончить курсы заочно, – сказала Летисия. – Я им напишу письмо, они пришлют бумаги, буду готовиться к поступлению! А то я от свободного времени скоро ошалею!

И правда, в первые дни с помощницей Летисия не знала, куда себя деть, и буквально объедалась печеньками и пила бесконечное количество чаю и кофе. Теперь же у нее появились силы на нечто большее.

– Спасибо тебе, – она порывисто обняла меня, – это же ты все так придумала и устроила!

– Да не за что, – скромно пожала плечами я. – Работа у меня такая…

– Мне кажется, в доме стало теплее и уютнее, – заметила Летисия. – Раньше он мне казался самым мрачным и унылым местом в мире…

В кухню заглянул лакей Рон.

– Танита, – позвал он. – Его светлость зовет вас к себе в кабинет.

– Зачем? – удивилась я.

Рон хмыкнул и пожал плечами:

– Там и узнаешь, разве нет?

– Но он хотя бы не сердит? – забеспокоилась я.

– Как обычно. По нему разве поймешь? – флегматично пожал плечами Рон.

– Хорошо… Я иду, – сказала я, немного нервно вертя чашку в руках.

Поднявшись в кабинет хозяина дома, я вошла туда, затаив дыхание. Что же меня ждет? Выволочка или похвала?

Лорд тем временем сидел, уставившись в какую-то плоскую серебристую штуку на подставке. Будь я в своем мире, я бы подумала, что он смотрит видео на планшете. Лицо лорда Гарингема было непроницаемо-суровым.

– Милорд, – тихонько сказала я, рискнув прервать тишину. Ему только что доложили обо мне, чего это он?

Он поднял свои темные глаза на меня. Уголки губ его дернулись в слабом подобии улыбки.

– Кажется, они счастливы.

– Кто, милорд? – не сообразила я.

Он кивнул на ту штуковину, которую я приняла за планшет. Я приблизилась.

Это оказался магический артефакт с розоватым экраном, на котором сейчас показывали детскую. Там дети играли с новой няней и хохотали вовсю. Да, звука не было слышно, но у детей такая живая мимика, что их веселье передавалось через экран. У меня и то рот растянулся в улыбке.

– Я думаю, что вы правы, милорд, – ответила я.

– Это ваша заслуга, Танита, – повернулся он ко мне.

Я вдруг слегка покраснела от его взгляда – сама не зная почему. Он истолковал мой румянец по-своему.

– Не волнуйтесь, артефакт старый, он настроен всего на три комнаты: детскую, классную и их спальню. За вами никто не следит, клянусь.

Ох! Я, кажется, покраснела еще сильней, представив, как лорд Гарингем с таким же непроницаемым лицом наблюдает, как я на четвереньках залезаю под кровать, чтобы вытащить, что там закатилось, роюсь в книгах в его библиотеке или, того хуже, моюсь в душе!

– Не беспокойтесь, Танита, – повторил он. – Я хотел сказать, что я доволен, как вы все стали устраивать.

– И едой, милорд? – уточнила я, переводя разговор в более практичное русло

– Еда отличная, – кивнул он. – И дом… Он кажется немного уютнее, хотя, честно признаться, я не понял, что изменилось. Вроде бы мебель все та же, но в доме стало немножко светлее…

“Это просто окна помыли”, – хотела пошутить я, но не стала. Все-таки работодатель.

– Скажите, милорд, – спросила я то, что меня интересовало сейчас. – Какие будут ваши указания на Новый год? Будете ли вы звать гостей? Ваших друзей, например, или устраивать детский праздник? Нам с Амирой готовить что-то особенное? Украшать дом? Или вы хотели куда-то уехать?

– Новый год? – Лорд уставился на меня, словно впервые слышал о таком празднике. – Я еще не думал об этом…

– А между тем времени осталось не так-то уж и много, – сказала я, кося глазом на экранчик артефакта. Там, в детской, уже появилась Летисия и поправляла прическу маленькой Лорине.

– Я… подумаю, – ответил он, тоже переводя взгляд на экран. – Девочка так на нее похожа. На Дарию. Свою мать, – счел нужным добавить он, хотя это было ясно безо всяких пояснений.

– Мне очень жаль, милорд, – опустив глаза, сказала я.

– Дария очень любила Новый год, – вдруг сказал он. – Всегда сама хлопотала, чтобы дом был украшен. А для гостей, особенно малышей, устраивала волшебное представление. Ее дар был очень сильным… Такое нельзя было закрывать в ларце…

Эта поговорка, насколько я знала, соответствовала нашей “закапывать талант в землю”. Лорд, охваченный горестными воспоминаниями, продолжал:

– Я не понимаю иногда, нет, пожалуй, никогда не понимал. Как можно было всегда наступать на горло собственной песне? Она отказывалась от своих желаний – от всех, с самого детства, и вот… Она мечтала о сцене, но для этого надо было родиться не в семье аристократов, связанных традициями. Ее дар… Она хотела учиться магии, но ее выдали замуж за этого гнусного подонка, который постоянно давил ей на больное, убеждая в ее женском предназначении – ублажать его и заниматься детьми… Но она ведь была не обычная женщина, а магически одаренная!

“А с не одаренными магически что, можно не церемониться?” – грустно подумала я, но ничего не сказала. Это было бы бестактно и неуместно в такой момент, когда лорда, что называется, понесло.

– Она могла бы учиться, – тоскливо говорил между тем лорд. – Могла бы повременить и с замужеством, и с детьми. И не пришлось бы…

Он оборвал сам себя, резко выпрямился и сказал почти ровным, сухим тоном:

– У вас явно тоже какой-то дар, Танита. В вашем присутствии мне постоянно хочется… сказать лишнего. Прошу прощения, это к делу не относилось. Мы, кажется, обсуждали Новый год?

– Да, – подтвердила я, глядя пристально на его лицо-маску. Нет, ошибаетесь, ваша светлость. Это не у меня дар вызывать вас на откровенность. Это вы одиноки, а на душе у вас наболело столько, что вы не можете удержать это все в себе, как привыкли.

– Давайте обсудим его через несколько дней. Вы передайте ваши соображения через секретаря, я прочитаю. Не бойтесь высказаться. У вас на редкость здравые идеи.

– Благодарю вас, милорд. Мне уйти? – спросила я.

– Вы свободны, Танита, – кивнул он, и я покинула кабинет, хотя мне не хотелось этого делать. Хотелось как-то поддержать его, что ли.

Думаю, дело тут не только в его покойной сестре…