Глава 2

Солнце еще не показалось из-за гор. Лишь его рассеянный свет начал отвоевывать крохотный кусочек неба на горизонте. Подхватила туфли. Влажная от росы трава приятно холодила босые ступни. Вдохнула полной грудью напоенные свежестью, влагой и разноцветьем трав летний воздух. Хорошо-то как. Тихо. Только первые проснувшиеся птицы поют где-то вдалеке. Медленно шагала по лесной тропинке, наслаждаясь тишиной. Касалась деревьев, приветствуя редкий лесок на склоне горы, подхватила пальцами сверкающую каплю росы с нежного лепестка лилейника. Срывала нужные мне травки, иногда лишь цветки, а иногда приходилось подкапывать корешки. Брала лишь то, что необходимо, благодаря лес и Праматерь за их дары. Как и всегда обещала, что не наврежу, не трону лишнего для потехи. Лес раскрывался передо мной, перед своей старой знакомой. Гладил макушку колючими ветками, подталкивал в спину легким ветерком, указывая направление, где я могла найти все, что мне нужно. Подсовывал под руку сочные алые ягоды земляники. Солнце уже стояло высоко, когда я напившись ключевой водой, к которой привел меня лес, вышла на опушку. Лазурный купол над головой был украшен редкими пушистими облаками. Солнце висело высоко, с радостью принимая меня в свои объятия, стоило мне только вынырнуть из-под густых ветвей. Вдохнула уже нагретый воздух. Собиралась уже спускаться с горы, когда где-то недалеко послышались странные хлопки. Глухие, едва слышные, но такие чуждые в этой тишине.

- Что же это такое? – шепнула я. Прикрылась ладонью от слепящего солнца, чтобы рассмотреть в небе источник звука.

Он появился внезапно. Вынырнул из-за горы. Огромный, сверкающий, невероятно прекрасный. Широкие кожистые крылья двигались плавно, не спеша, и каким-то чудом удерживали этого огромного ящера в воздухе. Чешуя серебром сверкала, как мамины начищенные ритуальные котелки. Он пролетел над лесом. С тихим шелестом, подняв в воздух прошлогодние листья, мелкие ветки и пыль. Я заворожено наблюдала за ним. Надо же. Дракон. Хоть они и жили за горной грядой, не слишком далеко от нашей деревни, но в нашу сторону обычно не залетали. Я лишь пару раз видела вдалеке темные точки в небесах. Но так близко? Удивительно. И так потрясающе, что дух захватывало.

Откуда-то из лесу с тихим свистом в небо взвилась стрела. Этот звук, необычный, наполненный особенной песней я узнала сразу. Я даже не вскрикнула, лишь рот в ужасе прикрыла, когда она пролетела мимо. И уже выдохнула с облегчением, когда вздрогнула. Одна, вторая, третья... Стрелы пели, пронизывая гибкое тело змея в небе. С глухим стуком корзинка ударилась о землю. Травки рассыпались у ног, а у меня рассыпалось сердце, когда гордое, величественное создание рухнуло на землю.

- Великая Праматерь, - прошептала, прижимая руки к лицу.

Один удар сердца. Лишь миг на раздумья, и я уже неслась по скользнувшей под ноги тропинке к раненному дракону. В голове билась лишь одна мысль "лишь бы выжил, ох, лишь бы выжил". Ох, беды не миновать. Я буквально кожей чувствовала, как она, эта беда, словно грозовая тёмная туча, нависла над нашим домом и всей деревней. Неслась, не чувствуя ног, в ушах свистел ветер, шумела кровь, а сердце билось о грудную клетку, готовое выпрыгнуть. Перед глазами все расплывалось. Горная тропа убегала вниз почти по отвесной скале. Ветер толкал в спину, а я благодарила природу, что она не подставляет подножки, убирает камни и кусты с пути. Лишь бы успеть. Крутой поворот за выступ скалы, и я рухнула на колени перед обнажённым мужчиной, хватаясь за древко первой стрелы. Она попала под ребра.

- Потерпи, миленький, - прошептала я и с силой дернула стрелу.

Прижала ладонь к горячей коже, зашептала заговор, останавливая кровь, пустила огонь по пальцам, он ласковой змейкой скользнул к ране, сплавляя края. Вторая стрела в бедре. Третья в плече. Я шептала заговаривая, заживляя, лишь бы спасти. Когда я уже почти закончила, деревья на верхушке горы заволновались, громко зашумели, зашелестели. Ветер принёс звук чужих шагов, хлестнул в спину, взметнул волосы, предупреждая, отвлекая. Я не успела залечить плечо. Подскочила, заметив, как края раны вновь разъехались, кровь хлынула на серые камни. Эх, матушка, вот уж вреда сколько от твоей ненависти, вот уж беду накликала твоя старая обида.

Быстрыми движениями сматывала воздушную нить в плетение, шептала заговор, чтобы увести злодея, отвести глаза ему, запутать. Чтобы лес помог, увёл гада, чтобы спрятал от глаза чужого, чтобы помог. Воздушное кружево вспыхнуло, ослепив на секунду, ветер подхватил его, понёс. Перед лицом заструилось марево. Воздух задрожал, спрятав нас с драконом. Лес и горы знали меня, берегли, защищали.

Носа коснулся тошнотворный запах гнили, грязи и плесени. Горло сжало рвотным спазмом. Тяжело сглотнула и задержала дыхание. Ветер кинул моё воздушное кружево чужаку в спину. Чужак вскрикнул, покатился вниз, утягивая за собой камни и пыль. Я лишь видела тёмный плащ, который смазанным пятном мелькнул перед глазами. Глубоко вдохнула. Воздух снова был чист и свеж. Неужели, так смердил чужак? Или это мне уже на фоне переживаний мерещится всякое.

Стёрла пот со лба, рухнула перед драконом на колени и принялась за рану. Стянула огнём края и устало привалилась к прохладному камню. Руки измазанные в крови дрожали, сердце отбивало ритм. Сдула налипшую на лоб прядь и прикрыла глаза, прислушиваясь к лесу, горам, к дыханию дракона. Лес шумел. Возмущался, злился на чужака. Я благодарила за помощь, за укрытие. Приложила ладони к шершавому камню, испещренному трещинами, слушая, ощущая. Чужак далеко. Внизу. Живой, но не двигается. А дракон здесь вот, у ног моих. Дышит надсадно. Все вокруг кровью его залито. Живой. Но если тут брошу, может и помереть. Матушкин заговор не даст быстро восстановиться. Будет силы тянуть. Уткнулась макушкой в камень и прикрыла глаза. Что же мне делать с тобой, дракон? И не оставить же здесь. А если чужак вернётся? Ох, и сил сколько я потратила, где ж это видано, чтобы так магию смешивали. А мне ещё тебя тащить, прятать. И куда же тебя прятать?

Лица коснулась пушинка, пощекотала нос, заставила чихнуть. Перед глазами же, как наяву, картинка встала - горная тропа вверх убегает, чуть левее сворачивает, а там, за густыми кустами небольшая пещера спряталась.

- Ну что ж, спасибо за приглашение, - коснулась камня и тяжело поднялась.

Ввалилась в пещеру вместе с драконом. Пот струился по лицу, шее, забегая за воротник и скатываясь по спине. Я выпустила воздушную плеть, с помощью которой тащила дракона. Тяжелый. У-у-у, руки дрожат, ноги не держат, воздух сквозь зубы со свистом вырывается. Как же я устала. Из последних сил подтянула мужчину к дальней стенке маленькой пещеры, сгрузила свою ношу и легла на прохладную землю. Сейчас, сейчас, отдышусь немного, отдохну и помчусь домой за всем необходимым.

Когда я вернулась, дракон так и лежал, как я его оставила. Грудь вздымалась часто-часто, коротко, быстро. Прикрыла наготу мужчины своим покрывалом. Коснулась лба. Горячий. Праматерь, какой он горячий. Его лихорадило. Из раны на плече вновь начала сочиться кровь. Да уж, у матушки была лишь кроха силы, но заговоры ее так сильны, что даже моя помощь не справилась с ранением до конца. Ничего, дракон молодой, справится. Покрывало, опять же, матушка сама вышивала руны, заговаривала покрывало от хвори и болезни. Справимся. Я хоть и не все знаю, но уже многое умею.

Сбегала за водой, собрала валежник. Разожгла костер, поставила котелок, чтобы сварить восстанавливающее, укрепляющий отвар стянула со стола матушки. Попался под руку. Перетерла несколько трав в кашу, смазала раны, обвязала чистыми лоскутами ткани. Смочила сухие и уже потрескавшиеся губы водой, обтерла прохладной от воды тканью лоб, лицо, шею, грудь. Влила укрепляющий отвар, потом восстанавливающий. Я бы осталась, но не могла. Попросила лес присмотреть за драконом, спрятать, путников отводить. Собрала немного трав и убежала домой.

На следующий день дракон уже дышал спокойнее. Его все еще лихорадило, не приходил в сознание, но раны уже не кровоточили. Покрылись тоненькой коркой. Сменила повязку, кое-как напоила водой, отварами и снова ушла. Собрала травы для матушки, как обещала, вечером еще раз заглянула к дракону, снова дала воды и вернулась на утро. Принесла воды, стащила немного бульона в горшочке из дому, принесла еще травы для мази и отваров. Привычно обтерла прохладной водой лицо, шею. Порадовалась, что дракон уже не горел, напоила бульоном, отварами и уже собиралась уходить, как за спиной раздалось слабое:

- Спасибо, ведьма.

Обернулась. Дракон лежал на спине. Медленно открыл глаза. Повернул голову и взглянул на меня своими желтыми глазами. Зрачок вытянут в тонкую нить. Ух, взгляд такой, что до костей пробрало.

- Спи, - отозвалась тихо, но непреклонно, - береги силы. Я вернусь завтра.

Он прикрыл глаза. А я выскользнула из пещеры. Надо было торопиться домой. Матушка и без того уже бросала на меня подозрительные взгляды. Если прознает, что утрами я не только травы собираю, быть беде.

Следующим утром дракон уже не спал, когда я пробралась в его убежище. Он молчал. А я говорила безумолку, лишь бы развеять неловкую тишину, да отвлечь дракона. Мало ли как зверюга отреагирует после болезни-то. Вчера еще благодарил, а сегодня бросится…

- Вот и хорошо, что в себя пришел. Вот и здорово. Жить будешь, сейчас раны перевяжу, напою тебя. Пить, наверное, хочешь. И есть. Сейчас надо обязательно есть, сил набираться. Через пару дней и на ноги тебя поставлю. И все хорошо будет, как ни бывало.

- Что случилось? – его голос уже не звучал тихим шелестом листьев, был еще слаб, но уже не на последнем издыхании.

- А ты не помнишь? – приподняла его голову, прислонив ковшик, который с бани утащила, к губам. Дракон выпил все до дна и снова откинулся на свернутый кулек из тряпья. За эти дни я обустроила его временное обиталище, как могла. Он лежал уже не на голой земле, а на лапнике.

- Нет. Помню только внезапную боль. И потом жар, крылья будто свинцом налились. Упал. И больше ничего. Чем меня ранило? – покосился на плечо. Зашевелился под покрывалом, зашипел от боли.

- Лежи, не дергайся, - строго прикрикнула, - все мои старания коту под хвост отправишь. – Стрелами тебя. Кто их выпустил не знаю, как-то не с руки было ждать и спрашивать.

- Не могло стрелами, - он сжал губы в тонкую нить и упрямо сцепил зубы.

Не могло, конечно. Дайна рассказывала, что чешуя дракона магией напитана и крепка, как сталь. Обычная стрела для него, как заноза. Неприятно, не более. А вот мамины стрелы. Да еще магией усиленные. Матушка сказала, что не знает, что это за магия такая, не знакомое ей заклинание. Обещала Дайне показать. Но говорить об этом дракону я поостереглась. Удрученно выдохнула и согласилась:

- Не могло, так не могло. Но случилось.

- А стрелы где?

- Так выбросила, на кой ляд они мне? Там уж либо о стрелах заботиться, либо о тебе приходилось.

Он поморщился, но промолчал.

- Мне пора уже. Вот тут тебе вода, - поставила рядом ковш, тут же сверток положила, - тут еда какая-никакая. Ешь аккуратно. Не вставай. Повязки не трожь. И вообще, поменьше двигайся.

- Как зовут тебя, ведьмочка? – слабая улыбка тронула его губы.

- Маришка я.

- А я Гордан. Маришка, мне бы одежду какую.

- Ага, - тряхнула головой, отчего-то засмущавшись. И ведь верно, пока лечила его, да из лап смерти тянула, даже и не думала о его наготе-то, а тут вот… - Пора мне, - отвернулась, скрывая румянец. Выскочила, как ошпаренная, и рванула в деревню.

Вечером к сыну кузнеца заскочила, отдала мазь для отца, обжегся он недавно, а заодно у Натима выпросила штаны, да рубаху. Он глянул странно, хмыкнул, да отдал нужное. Мы с ним росли вместе, бедокурили. Матушке точно не сдаст. Да и вопросов задавать не стал.

И снова утро. Промчалась по лесу и горным склонам, собирая травы набегу. Нырнула в пещеру. Дракон выздоравливал ни по дням, а по часам. Сегодня он уже сидел, завернувшись в покрывало, ждал меня.

- Говорила же, не вставать, - ворчала, сбрасывая валежник в углу и отставляя корзинку с травами в сторону.

- Я уже в порядке, только вот спина, - поморщился, - спина горит, словно каленым железом по ней водят. Но думаю, завтра смогу на ноги подняться. Меня должно быть ищут.

- Пока никто не искал, - пожала плечами, - ложись пока, и не вставай. Давай спину гляну быстро.

Дракон повернулся. Спина, как спина. Крепкая, теплая, мышцы стальные напряжены, гладкая кожа. Ни единой царапины. Едва удержалась, чтобы не провести ладонью вдоль спины. Нет, конечно, не для удовольствия. Нет. Только, чтобы напряжение снять, чтобы успокоить дракона.

- Ничего там нет, - выдохнула и поднялась. – Мне торопиться надо, я тут одежду принесла, но сначала повязки сменю, так что не поднимайся, пока не вернусь. Сейчас за водой сбегаю, - подхватила котелок и обернулась к выходу. - Матушка, - воскликнула я и подпрыгнула с испугу, как коза пчелою ужаленная в самое нежное место. Встала перед ней еще и руки раскинула, чтобы она уж точно не разглядела за моей спиной на еловых лапах раненого дракона.

- А чего это ты побелела, доченька? – сладость маминых речей заставила гулко сглотнуть. Ох, что сейчас будет… - Иль не рада матушку видеть? – едва ли не нараспев говорила она, а у меня в загривке волосы дыбом вставали. Такие речи означали, что матушка в ярости. А в ярости она страшнее голодного волколака, разбуженного в лютый мороз. – Иль помощи моей не рада? М? Где тут твой олень?

Щеки огнем загорелись, когда матушка дракона оленем назвала. Стыд-то какой.

- Ну, - она подошла вплотную, сдвинула брови к носу и без усилий отодвинула мою тщедушную тушку в сторону. Цепко оглядела представленную ее взору картину и таким же сладким голосом проговорила. – Ты ж погляди-ка, и не соврала ни словом. Олень-то и вправду молодой, смотри-ка и рогами еще не обзавелся, да красивый, да раненый.

- Матушка, - воскликнула возмущенно. Щеки горели так, что я даже ладони к ним боялась приложить. Можно и обжечься. Со мной и такое бывало.

Матушка взглянула на меня, прищурилась и вновь повернулась к дракону. И тут же побледнела. Застыла. Сжала руки в кулаки и обернулась ко мне. Я бросила взгляд на полураздетого мужчину, который, послушно лег, когда я попросила. Ну вот. Он смотрел на нас немигаючи. И глаза-то его и выдали. Желтые с темным вертикальным зрачком. Драконьи.

- Ты что же натворила, глупая!? – едва слышно выдохнула матушка.

- Ма, но он ведь погиб бы. Как же могла я его оставить на верную смерть?

- Как? – матушка словно задыхалась, хватала воздух и выдыхала с сипением, - а он, - мотнула в его сторону головой, - он бы перешагнул через тебя и не оглянулся. А уже через пару вздохов и не вспомнил бы, что на погибель оставил, будь ты на его месте.

- Ну и пусть, - надулась я и сердито смотрела на матушку. – Пусть бы и оставил. На его б это совести было. А я не могу. Не могу и все тут. Спать не смогла бы, если бы в беде оставила.

- Ты на нас беду накликала, милая, - словно обессилев выдохнула матушка. – Не жди добра от чешуйчатых, ох не жди. Ни добра, ни благодарностей. Одни лишь подлости с собой несут и беды.

- Это за что же вы нас так невзлюбили, уважаемая? – из глубины пещеры раздался слабый мужской голос.

- За что ж вас нам любить? А? – зло проговорила ма. – Али за высокомордие ваше? Иль за продажность вашей чести? Иль за то, что вы людскую судьбу поломаете, не задумываясь, ежели вам в том прок будет? Иль за то, что вы себя выше других мните? М? За что?

- Уж не знаю, чем вас обидели драконы, уважаемая, но не все мы так черны и порочны, как вы нас рисуете. Среди нас, как и среди обычных людей, иль ведьм, - он взглянул на меня, его губы искривились в извиняющейся улыбке, - есть как подлые, так и благородные, честные особи.

- Куда уж нам до вашего благородства, - выплюнула матушка. – Уходите. Уходите с наших земель и не возвращайтесь. - Мамин голос словно набирал силу. Он заставлял вжимать голову в плечи, окружал, обволакивал и проникал в самое сердце. - И к Маришке моей не приближайтесь. Иначе. Прокляну. Силы последние отдам. Жизнь отдам, но прокляну.

Я в недоумении смотрела на мертвенно бледную матушку. Дракон смотрел на нее с прищуром, будто готовый пригрозить в ответ. Но молчал. А матушка развернулась так, что юбка взметнулась, поднимая пыль и стремительно зашагала прочь.

- Я не понимаю, - прошептала, глядя в след матушке. – Не понимаю.

Хотелось броситься за ней. Обнять. Задержать. Расспросить. Но будто что-то останавливало. Матушка никогда не говорила, отчего так не любила драконов. И сейчас вряд ли скажет. Позже. Я обязательно спрошу обо всем вечером. Или завтра. А сейчас нужно помочь дракону.

На ватных ногах добрела до ключа, набрала воды, вернулась в пещеру. Гордан лежал с закрытыми глазами, словно снова уснул и обессилел. Дрожащими от волнения руками сняла повязки, обмыла раны. Дракон морщился и иногда шипел сквозь зубы, но молчал. Снова нанесла мазь, сменила повязки и поднялась.

- Тут, - махнула в сторону котелка и узелка, - немного хлеба, мясо вяленое, да огурцы свои, с огорода. В котелке вода. Мне пора, - закусила губу, чтобы сдержать слезы, которые рвались наружу.

- Маришка, - тихий голос дракона застал уже у самого края пещеры, - я не причиню тебе зла. Никогда. Ты мне жизнь спасла. И об этом я никогда не забуду.

- Лучше забудьте, - горячо произнесла, дрогнувшим голосом, - вы мне ничего не должны. И лучше будет, - сжала кулаки. Отчего-то было очень грустно и больно. Горло царапал колючий комок. Слезы сорвались и заскользили по щекам. – Уходите, как и сказала матушка. Как на ноги встанете, так и уходите.

Сбежала от дракона, села под раскидистой елью и расплакалась. И уж не знаю, кого жальче было. То ли себя из-за того, что матушкин гнев вызвала лишь тем, что чужую жизнь спасла, то ли дракона, который и не виноват ни в чем, разве в том, что под мамину стрелу попал, то ли матушку, которая не могла так ненавидеть кого-то без особой на то причины. Видно, боль ее была сильнее милосердия и сострадания.